Дождливая ночь

Шум сильного дождя. Грохочет — будто льёт через открытое окно. И молния. В тот миг, когда вспыхнул синий всполох, тёмная комната осветилась, и я увидел чью-то тень. Холодная тень над кроватью.

«Звука открывающегося окна я не слышал…»

И сейчас не слышу. Никаких шагов, никакого дыхания. Только шум дождя.

«Спокойно.»

Это не призрак. В этом мире существуют призрачные злые духи, но их материальность здесь неочевидна. Тени нет.

«Иными словами — пришёл человек. Кто?»

Два вероятных варианта. Вор или убийца. Вероятность убийцы выше. Если бы это был вор — он бы обыскивал ящики, шкафы, что-нибудь в этом роде, а не стоял бы над кроватью. Странно, что вор вломился в мою комнату. Логичнее было бы нацелиться на спальню Элайджи или на склад особняка.

«Никакого присутствия не чувствуется вообще. Человек, обученный скрытному перемещению.»

Должно быть, особая техника — похожая на мой «тайный шаг». Всё яснее становилось: это убийца. Цель, разумеется, — Элайджа.

«У умелого убийцы нет причин убивать меня. Может быть, прошлое Иуды, которого я не знаю, но и оно не сделало бы его важнее Элайджи.»

Шагов не слышно. Но если сосредоточиться — слышен звук капающей воды. Отличается от шума дождя. Промок — и с тела капает. По этому звуку я измерил расстояние.

«Ещё не близко. Движется медленно. Пугающе осторожно.»

Я крепче прижал к себе Элайджу. Цвет волос у нас с ней похожий. Разница в росте не слишком большая. Если накрыть одеялом и прижаться — противнику будет сложно нас различить. Элайджа, не подозревающая об этой ситуации, потёрлась лицом о мои руки.

«Слушай, ты мне жизнью обязана.»

Чтобы успокоить дрожащее сердце, я заставил себя мысленно посмеяться. Ошибёшься — умрёшь по-настоящему. Я. И Элайджа тоже.

Бах! Молния ударила снова — разорвала воздух. Комната вспыхнула синим. Тень была ближе прежнего.

Кап, кап. Звук падающих капель стал громче и отчётливее.

«Ещё немного…»

Кап… Кап… Кап. Я сосредоточился на звуке насколько мог. Нужно подпустить ближе. До той точки, когда сможет отличить меня от Элайджи. Ещё чуть-чуть.

«Надо нацелиться на момент, когда противник теряет бдительность.»

Опытный убийца. Если первая внезапная атака провалится — второй не будет. Выбрать оптимальный момент и непременно попасть.

«А самый беспечный момент — это когда ты уверен в успехе.»

Дуп. Капля воды упала на прикроватный столик. Близко. Неизбежный звук трущейся ткани, когда поднимаешь руку. Сейчас.

Я резко оттолкнул Элайджу и, используя толчок отдачи, перекатился за неё. Всё это время я держал глаза открытыми — для адаптации к темноте. Убить или быть убитым. Нужно вложить все силы. Думать некогда. Поднимаю ману по инстинкту.

[Магическое высвобождение (ур. 28)]

Падая, я поймал чью-то ногу. Действие опередило мысль. Я быстро завёл руки под подколенные сухожилия и обхватил бёдра противника ногами. Использую силу падения и переката как есть. Применение техники под названием «рулон Имнари» — опрокидываешь противника, перекатываясь.

— …!

Растерявшийся противник упал на колени. Как бы ни был опытен убийца — эту технику он вряд ли знает. Я немедленно зажал ступню противника под мышкой, схватил его руку и скрутил пятку запястьем. Суставный приём на нижнюю конечность — «захват пятки». Я вывернул корпус и сломал со всей силы.

Хряст! Неприятный звук заполнил тёмную комнату. Лодыжка вывернулась под ненормальным углом.

— Кх-у-у!

Убийца не остался безучастным. С тихим стоном поднял верхнюю часть тела. В руке что-то коротко блеснуло.

«Кинжал…!»

Уклониться уже поздно. Я быстро поднял руку, чтобы заблокировать.

Чок! Кожа разорвана, брызнула кровь. Красноватое лезвие торчало из-под руки. Острый кончик ножа остановился перед самым лицом.

— Кхе…

Я стиснул зубы и откатился назад. К счастью, противник упустил оружие. Место, куда вошёл кинжал, жгло огнём. Я постарался игнорировать боль. Снова стиснул зубы и бросился. Сейчас — шанс, пока противник теряется и остаётся без оружия. В правой руке, пронзённой ножом, нет силы. Что делать одной рукой? Как будто бросая всё тело, я ринулся вперёд, врезался головой и схватил за ворот. Нет, хотел.

— Хуп!

В момент атаки убийца вытянул ногу. Удар пришёлся точно в корпус. Поскольку он сидел — вес в удар не вложил, — но тело взлетело и отлетело к стене.

— Кяа!

Это молодое тело с высвобожденными двадцатью восемью единицами маны. Но противник легко меня отбросил.

«С ума сойти… Вот это монстр. Как и ожидалось…»

Я едва поднялся, опираясь о стену. Всё тело трясётся.

— У-у…?!

Противник тоже попытался встать — не смог. Упал с вывернутой лодыжкой. Так и должно быть. «Захват пятки» — техника, которая ломает все суставы нижней конечности. От ахиллова сухожилия и связок голеностопа до крестообразных связок колена. Этот человек больше никогда не сможет нормально ходить. Особенность суставных повреждений нижней конечности — боль приходит позже. Поэтому в момент получения травмы тот, наверное, даже не осознал, насколько ему плохо.

— Ха, хэ…

Игнорируя боль в теле, я смотрел на убийцу.

«Что делать теперь…?»

Внезапная атака удалась лишь наполовину. Застал врасплох и вывихнул суставы — но убить не удалось. Опытный убийца не кончится вот так.

«Сколько бы ни была заблокирована нижняя часть тела — в прямом столкновении не победить. Разница в силе огромная.»

Я обдумывал несколько вариантов. Умру — не важно. Даже если умру — смогу ли убить этого убийцу или нет? Нужно просчитать эту возможность. Броситься снова наобум? Или вытащить кинжал из руки и использовать как оружие? Удержусь ли? Будет ли у меня для этого время — захочет ли тот убийца ждать?

«Если он из той группы — не мог же он прийти с одним оружием. Припрятанное оружие…»

Я посмотрел наверх. На кровати — обнаружил проснувшуюся Элайджу с испуганным лицом. Цель, похоже, подтверждена. Убийца засунул руку за пазуху.

«Метательное оружие…!»

Инстинкт двинул тело раньше мысли. Я ринулся с намерением принять удар. Рука, спрятанная за пазухой, вышла. Маленький острый метательный кинжал блеснул лезвием. Мгновение до броска. Я ещё далеко.

В этот момент взгляды с убийцей встретились. Мельком — проверяя расстояние. Зрачки под маской замерли. Как будто наблюдает за мной. Или знает.

«Что это?»

Это мгновенное короткое замирание растянулось на бессчётное множество секунд. Всё остановилось — будто воздух замёрз, — а потом ярко вспыхнуло.

Хвар-ук! Золотое пламя взвилось кнутом и захлестнуло убийцу. Поглощает и сжигает разрубленный труп. Пламя, прицепившееся к телу, росло. Из пламени вырвались языки — как нити — и добивали уже мёртвого убийцу.

Я остановился и смотрел на это оцепенело. Запах крови перебивало отвратительное зловоние горящей плоти. Потом дверь спальни распахнулась настежь. Вошли охранявший снаружи солдат и Лия.

— Миледи!

И почему я снова убеждаюсь, что защита этого особняка — дерьмо? Они ворвались и, увидев горящего убийцу и Элайджу, замерли.

Я тоже посмотрел на Элайджу. Красные глаза, смешавшиеся с оранжевым и жёлтым, бессмысленно смотрели вниз на тело. Облик, захваченный безумным огнём, требующим агрессии. В будущем Элайджа иногда показывала такую сторону. Лицо, контрастирующее с ангельским образом, который я видел во сне. Взгляд, опьянённый насилием и убийством. Рефлекторный страх поднялся. Если не уберечься — можно попасть под этот огонь. Я пятился назад и упёрся спиной в стену. Правая рука с застрявшим ножом тоже ударилась.

— Кх…

Из предплечья, пронзённого кинжалом, текла кровь. Вжик — достаточно быстро, чтобы раздался звук, — Элайджа повернулась ко мне. Длинные волосы взлетели и осели.

— Иуда!

Когда она спрыгнула с кровати — побежала ко мне. Глаза всё ещё пожраны безумным огнём. Ни пространства, ни сил отступить — я остался прижатым к стене.

— Кто-нибудь скорее принесите Мей! Зовите медика!

Лия крикнула торопливо. Кто-то быстро побежал по коридору. Внезапно Элайджа оказалась прямо передо мной. Она смотрела на мои раны. Маленькие губы дрогнули, потом сжались. Крепко стиснутые кулаки тряслись.

— Почему… Почему…

Красные глаза задрожали. На горящих глазах навернулись слёзы. Мне было ненавистно это видеть. Не знаю почему. Просто ненавижу видеть, как Элайджа плачет. Поэтому оставшейся рукой я взял Элайджу в объятия. Как будет выглядеть Элайджа, уткнувшаяся лицом в мою грудь? Разве она, захваченная безумным огнём, не может сжечь меня заживо? Разве не разозлится на наглость, совершённую вслепую? Не знаю. Я действовал по велению сердца. Всё равно умру.

— Рад, что вы целы. Миледи…

Элайджа вцепилась в мой воротник. Ответ пришёл через некоторое время.

— Да…

Я сполз по стене, держа её. Ноги отказали. Тело медленно оседало. Элайджа смотрела на меня снизу вверх дрожащими глазами.

— Иуда…? Ты, почему ты такой…

— Медика привели!

Грохот топота слышался издалека. Я бессмысленно покатил глаза. Медик с растрёпанными волосами, будто только что проснулся. Имя — Мей. Не очень хорошо помню. Голова болит. В голове пусто, силы непрерывно уходят из тела. Холодный пот льётся как дождь.

Мей подошёл и осмотрел рану. Я тоже с трудом вздохнул и опустил взгляд. Место, куда был вставлен нож. Вокруг почернело. Как гнилая плоть.

— Смертельный яд. Судя по тому, что плоть окрашена чёрным, это…

Что говорили дальше — я уже не слышал. Но я знаю, что это за яд. Специальный смертельный яд, которым пользуется Гильдия убийц «Рамек». Создан, чтобы все знали, что это их работа. Отличительная черта — плоть чернеет и гниёт. Противоядие есть лишь у очень немногих внутри гильдии. Иными словами, если тебя отравили — ты уже мёртв.

Я не боялся и не чувствовал боли. Убийца, способный идеально проникнуть в особняк Элайджи. Таких немного. Я уже давно догадывался, что это Рамек. Может, поэтому просто принял.

«Умереть красиво…»

Кардинальный священник или маг с мощной магией очищения мог бы справиться. Но здесь такого таланта нет. Я смирился. Просто наслаждался теплом в руках. Элайджа выжила. Я посмотрел вверх — и слёзы навернулись. Глаза большие, и слёзы большие.

«Снова плачешь…»

По мере того как угасало сознание, угасало и дыхание. Я попытался поднять руку. Хотелось вытереть слёзы, но рука не поднималась. Добралась до неопределённого положения и затряслась. Нет сил.

«Не хочу видеть, как ты плачешь… У тебя есть улыбающееся лицо, лучше уж оно…»

Элайджа, плачущая до красного носа, взяла мою руку. Потом приложила её к своему лицу. Касается мягкой тёплой щеки. По руке влажно потекли слёзы.

— Нет… Иуда…

Элайджа пробормотала, прижимаясь лицом к моей руке. Плачет, потому что я умираю? Пейзаж, поднимающийся за удаляющимся полем зрения, — наверное, калейдоскоп. Странно — там была только Элайджа. Кроме неё — проносились воспоминания. Единственными яркими воспоминаниями были те, что вместе с Элайджей. Когда увидел молодую Элайджу. Когда обнаружил синяк на её руке. Праздничный пир в честь дня рождения. Сардис. Элайджа, внезапно пришедшая, пока я спал. Четыре лица, радостно улыбающиеся при объятии на людях и игре с лунным оленем. В конце — Элайджа снова плачет передо мной.

«Ну, если смотреть вот так — неплохо. Лучше, чем прошлая жизнь, где всё было бессмысленно…»

Умру. Тем не менее улыбка появилась сама.Потому что это была не трагедия, где умерла Элайджа.

«Вот как… Судьбу можно изменить…»

Когда калейдоскоп заканчивается — опускается занавес. В тот момент смирения Элайджа приложила руку к моей ране.

— Миледи!

Опасно прикасаться — яд остался. Но Элайдже было всё равно. Из крошечных рук поднялось жёлтое пламя. Туманные языки пламени очертились и обвили рану. Тепло. До уюта. Плоть не горела. Наоборот — почерневшая плоть постепенно восстанавливала цвет.

«…А. Не может быть.»

Элайджа умеет применять высокоуровневую магию очищения. Поэтому в далёком будущем она применяла магию очищения к каждому своему приёму пищи — боялась яда. Говорили, что это привычка, выработанная с детства.

«Умела ли с юности…»

На мгновение мне показалось именно так. Я подумал — не из-за меня ли она именно сейчас пробудила эту магию. В итоге засмеялся от абсурдности предположения. Может, потому что умер и ожил — голова работает ненормально. Имеет право на заблуждения.

Пока детоксикация шла пламенем, Элайджа прислонилась ко мне. Приложила ухо к груди, чтобы услышать сердцебиение. Потом задрожала плечами и зарыдала.

«Не плачь… Дала выжить — и снова плачет. Почему?»

Сколько вздохов проглотил из-за неё? Я просто обнял Элайджу свободной рукой. Только бы не плакала. Ну же. Плач Элайджи, покорно прижавшейся ко мне, понемногу утихал.