В центре великого потока

— Сейчас объясню правила «Захвата флага».

Сказал Гастон. Я смотрел на пятую комнату напротив. Сбоку раздался протяжный свист. Ричард — взволнован сильнее меня. Дилан вышел вперёд и хлопнул его по плечу:

— Слушай объяснение. Потом не говори, что не знал.

Получив замечание, Ричард и я сосредоточились на словах Гастона.

— Участников — двенадцать от каждой комнаты, двадцать четыре человека всего. Один из них отвечает за «флаг», который вы видите здесь.

По левую и правую руку от него стояли шесты с флагами. Один белый, другой чёрный.

— Каждой комнате выдаётся подставка для флага. Правила просты. Захватите флаг противника и установите его в свою подставку. При этом менять расположение подставки запрещено. Носитель флага — только один человек, и заменить его нельзя.

Гастон продолжал:

— Это групповое учение отрабатывает ситуацию, когда нужно захватить конкретный объект, одновременно защищая хозяина. В одиночку не справиться, поэтому взаимодействие здесь — главное.

— Условий победы три: флаг противника установлен в свою подставку; все противники объявили о сдаче; все противники выведены из строя.

Гастон взглянул на часы и подвёл итог:

— Три минуты на вопросы. Пять — на совещание. После этого начинаем.

Затем посыпались вопросы. Что происходит при выходе за ограниченную зону. Правила выбывания под надзором инструктора. Можно ли использовать что-то помимо выданного снаряжения? Разрешено: маскироваться с помощью деревьев и травы, бросать камни для слуховой помехи. Запрещено: вытёсывать из дерева копья, использовать камни как оружие.

— Что будет, если ударить противника, уже объявившего о сдаче?

— Разумеется, выбывание. И атаковать после объявления о сдаче — тоже запрещено.

— Как понять, что противник выведен из строя?

— Оставляю на усмотрение участников.

Безответственно. Местами халтурно. Слушая это, я всё больше сомневался.

Групповой бой в тренировочном центре практиковался. Но занимал небольшую долю — потому что у рыцарей-сопровождающих мало ситуаций, где это нужно. Тренировать-то не вредно, но неэффективно. Лучше уделить это время другим дисциплинам.

«Тогда зачем такие масштабные учения?»

Из-за них все дневные занятия тринадцатой и пятой комнат отменены. Гастон даже упомянул особое питание, введённое Элайджей, — как будто от успеха в этих учениях зависит шанс его получить. Но обоснование особого питания только одно — мотивация кандидатов. Чувство достижения. И эту мотивацию определять через учения, далёкие от задач сопровождающего рыцаря?

«Конечно, учитываются и другие оценки, но это всё равно подозрительно… Врать он, впрочем, не врал».

При ближайшем рассмотрении неестественность не только в этом. Факт, что учения по групповому бою ведёт именно Гастон. Факт, что в пятой комнате — Саламан и Энвинил. Я не знаю, как был составлен их план. Но что если всё это чей-то замысел? Под какую цель устроена эта сцена?

— Время вопросов истекло.

Команды разошлись на совещание. Моя роль — слушать. Мне нечего было говорить: я вообще не разбираюсь в групповой тактике, да и голова у меня работает иначе. Главный оратор — Дилан, и несколько старших кандидатов поддерживали его. Тем временем Ричард, как и я, стоял чуть в стороне и молчал. Мы встретились взглядами и одновременно ухмыльнулись.

«Ну и ну…»

Что-то роднило двух одинаково упрямых голов. После нескольких обменов словами пришли к выводу. Дилан изложил его коротко:

— Тактика одна: не рассыпаться, держаться вместе.

Причина была ясна:

— Противник намного сильнее нас — и как группа, и по отдельности.

Пятая комната — в верхней части рейтинга всего тренировочного центра. Способности каждого явно превосходят нашу тринадцатую. Может, там и нет таких слабых, как Энвинил.

— Если без того слабые силы рассыплются — нас выбьют поодиночке. Держаться вместе как можно дольше, поддерживать оборонительное построение.

Верно, и ответ очевидный — поэтому долго объяснять не пришлось. Место боя — поле. Лес входит в зону, но заходить туда мы будем только при отступлении: сражаться на сложной пересечённой местности нас никто не учил. Значит, на практике единственная тактика — лобовое столкновение на открытой равнине.

«Что это за учения?»

Не тренировочные — с какой-то иной целью. Сегодняшние учения планирует и ведёт Гастон. Он нацелен на меня. А пятая комната, по всей видимости, — под его командованием. Иными словами: что он собирается сделать со мной, прикрываясь пятой комнатой и этим испытанием?

Пока что это самая правдоподобная гипотеза.

«Надо не дать себя поймать.»

Я и без того собирался сосредоточиться на бою, но теперь появилась конкретная причина. Нельзя позволить стоять на месте. Совещание тем временем продолжалось.

— Носитель флага не меняется.

Дилан поочерёдно посмотрел на двоих. Одним был Линдель, другим — Дайк. Самые быстрые в нашей комнате.

— Дайк, возьмёшь на себя.

На мгновение по лицу Линделя скользнуло разочарование.

— Хм. Постараюсь.

— Если ситуация станет критической — беги. В одиночку не уйти, кто-то должен прикрывать…

— Я пойду.

Аргон поднял руку добровольно. Все согласились. По скорости он уступал только Дайку и Линделю, зато в бою был хорош. У Линделя же боевой потенциал слабоват.

Я на секунду посмотрел в сторону. Маленький силуэт Элайджи вдали.

«Сегодня меня особо не видно, а она всё равно вышла. Незачем было выходить ради… Нет, она наверняка пришла не ради меня».

…Но почему глаза будто светятся? Магия?

— …Иуда!

— А, да. Прошу прощения.

Я мгновенно вернулся в реальность. Растерянно огляделся — Дилан и остальные смотрели на меня.

— Я?

Дилан ответил:

— Ты и Ричард — в авангарде. Ты единственный в нашей комнате, кто умеет применять магию. Я буду координировать всё с центра.

— Но это… не то, чем я могу управлять.

— Пока приходится делать ставку на эту возможность. Ничего не поделаешь.

Он прав. Мы серьёзно уступаем.

— Но если некомфортно или не получается…

— Нет. Попробуем что-нибудь сделать.

Хочу победить, даже рискуя. Надо соглашаться. Мало ли что — если яростно биться впереди и получать удары, магия может прорваться.

Дилан ободряюще улыбнулся:

— Спасибо.

Авангард и арьергард — разница невелика. Нас только двенадцать, всё равно надо держаться вместе. Пока совещание продолжалось, я прокручивал в голове симуляцию. Уроки и навыки, усвоенные в тренировках с Гавейном. Не полагаться только на меч. Например, приём, где ноги работают наравне с клинком.

Наконец Ричард произнёс торжественно:

— Всех убиваем и возвращаемся.

Сегодня даже Дилан не стал спорить — просто улыбнулся и добавил:

— Убьём.

В этот момент Гастон объявил:

— Время совещания истекло. Занять позиции.

***

Групповые учения начались. Убедившись в этом, Гастон дал указания другим рыцарям:

— Следите. Я буду наблюдать с расстояния.

Все рыцари в тренировочном центре формально равны — кроме Гавейна. На поверхности. Но и среди них существовал негласный порядок. Гастон находился в его верхней части и потому имел право отдавать команды.

— Да.

Другие рыцари согласились без колебаний. В его словах не было ничего неправильного. Рыцарь, умелый в магии, вполне может наблюдать за всем полем с расстояния. Завершив инструктаж, Гастон отошёл от боевой зоны. Пройдя открытое поле, он скоро оказался у густого леса и углубился в него. Зашёл далеко. Тихий, уединённый лес был погружён в полутьму. Он внезапно остановился и сказал в пустоту:

— Пора. Нужно готовиться к снайперскому выстрелу.

Из-за дерева вышел человек. Широкий плащ до щиколоток и глубоко надвинутый капюшон выглядели подозрительно с первого взгляда. Но длинный деревянный посох в руке выдавал истинную принадлежность. Это был маг, которого Гастон привёл специально для сегодняшнего дела. Тот спросил иссохшим голосом:

— Если я справлюсь — старый долг действительно будет прощён?

— Сколько раз повторять, чтобы поверил? Не ошибись.

— Ладно уж…

Ворча, маг последовал за Гастоном. Тот снова двинулся в сторону, где сражались кандидаты.

— Здесь.

Гастон наконец остановился. Позиция для снайперского выстрела, выбранная заранее. Край лесистого холма обрывался невысоким уступом. Вдали были видны кандидаты в яростной схватке — похоже, бой только начался.

— Чёрные волосы, золотые глаза. Внешность — как я описывал. Понял?

— Хм… Вон тот, сразу вижу.

Расстояние было большим, но маг нашёл Иуду мгновенно. Тот сражался активнее всех.

— Когда всё немного перемешается и запутается — рука или нога. Целься в одно.

— Да, да.

— Ещё раз: ты уверен, что Элайджа не засечёт?

— Ну сколько можно. Это магия, разработанная для дальнего скрытного убийства. Я применял её несколько раз на передовой. Вы слишком переживаете. Судя по тому, что слышу в последнее время, маг она сильный, но… Всё же только что пробудившийся.

Маг небрежно пожал плечами:

— Обнаружить удар с такого расстояния — почти невозможно. Да и если обнаружит — что она сделает? Сюда ещё добраться надо. Разве что умеет телепортироваться на дальние расстояния.

— Хм.

— Если бы такое и впрямь было возможно — это был бы монстр. Из тех, что переписывают историю магии.

Маг заверил. Гастон решил ему верить. Пусть ленив и не прочь сыграть в азартные игры — в мастерстве своём был непоколебим. Он ожидал, что Элайджа выйдет из-за Иуды, и когда та появилась — на миг растерялся. Но беспокоиться не о чём. Даже Элайджа не обнаружит снайперский выстрел, который он подготовил. Оба затаились и стали ждать нужного момента. Ждать пришлось недолго. По многим причинам.

*

Тринадцатая и пятая комнаты схлестнулись уже через несколько минут после начала. Иначе и быть не могло. Широкая равнина. Лес, охватывавший её, как обёртка. Причин идти в обход не было, да и возможности тоже. Всё шло своим чередом — так и задумывал Гастон.

Тактика пятой комнаты оказалась схожей с тринадцатой: собрать всех вместе, не рассыпаться. Они явно сильнее, но разрозненные группы рискуют получить удары поодиночке. Отличие было в другом: в тринадцатой флаг отдали самому быстрому — чтобы бежать при необходимости. В пятой его доверили тому, кто был умеренно силён. Бежать не планировали.

Нести флаг поручили Зеробому — второму в пятой комнате. Саламан, свободный от этой ноши, действовал самостоятельно.

Столкновение двух лагерей оказалось односторонним. Уже через несколько минут тринадцатая была вынуждена отпустить Дайка: взяв флаг, тот побежал, поднимая пыль. Аргон, обязанный его прикрывать, ушёл следом. Выбора не было — флаг едва не захватили в первые минуты. Пятая в ответ отправила двух человек вдогонку: дать им уйти и тянуть время — незачем. Десять против десяти, и уверенности в победе хоть отбавляй.

С самого начала цель пятой комнаты была другой. Точнее — цель Саламана, который ими руководил, была иной. Иуда и Дилан. Травма, которая на некоторое время выведет обоих из строя. Или увечье на всю жизнь. В хаосе общей свалки — изобразить это случайной ошибкой. Приказ исходил от Гастона. Плата за него того стоила. Иуда давно раздражал Саламана — осмелился привлечь внимание Элайджи. Сейчас уходит — в общем-то неважно.

Саламан опустил равнодушный взгляд. В тринадцатой комнате оставалось пятеро: Линдель, Дилан, Фелин. И Иуда с Ричардом. Первые трое были на грани потери боеспособности. Даже Иуда и Ричард, стоявшие спина к спине, держались едва-едва. У пятой тоже дела были не блестящи: несмотря на ожидаемое подавляющее превосходство, трое оказались выведены из строя — результат упрямства и злости двоих. Но этот скромный итог общей картины не менял. Победить невозможно. Саламан даже не считал нужным применять магию.

— Ха… ха… Иду следом…

Ричард пробормотал, вытирая кровь с губ, и бросил через плечо:

— Эй. Живой?

— Живой, живой… Дай выдохнуть…

Иуда тоже тяжело дышал. Всё тело ныло от ударов деревянным мечом. Несколько раз удавалось вывернуться, но расклад это не меняло. Особенно этот Саламан. Сильнее Гулиота. Неясно, победил бы я даже с магическим высвобождением.

«Почему сейчас не идёт…!»

Иуда стиснул зубы. Уже некоторое время пытался высвободить магию — безрезультатно. Ситуация достаточно опасная, и злость была. Поражение очевидно против того, кого нужно победить любой ценой. Не злиться невозможно. Но мана не отзывалась.

«Пожалуйста, хоть чуть-чуть, один раз…!»

Независимо от его нервов — время шло. Саламан приближался неторопливым шагом.

— Закончим.

Тон — высокомерный, точно подражает вельможе.

— Уже не стоит продолжать. Надоело, трата времени. Даже собственных рук марать не надо.

Люди из пятой комнаты окружили оставшуюся пятёрку из тринадцатой и бросились вперёд. Свалка разразилась в мгновение. Звук деревянных мечей, сталкивающихся друг с другом, был с одной стороны грубым и детским. Это не поле битвы, где железо высекает искры из железа, — учебные схватки кандидатов в рыцари-сопровождающие, лишь подражающие этому. Но реальность оказалась жестокой. Деревянный меч с низкой убойной силой превращался скорее в дубину. Он обрушивался на руки, ноги и тела подростков без кожаной брони. Тонкая кожа рвалась, текла кровь. Место грубого, беспощадного избиения — именно потому, что оружие тупое.

В центре только Иуда из тринадцатой комнаты не истекал кровью. Фехтование, отточенное благодаря Гавейну, безупречно отражало все удары. Блокировать, парировать, откатываться — сводить урон к минимуму. Но это было всё. До победы далеко.

— Ха, ха…

Дышал так, что лёгкие болели. В тот миг, когда концентрация на секунду скользнула, по спине пробежал холод. Что-то летит сзади — область интуиции, ощущаемая даже без зрения. Я немедленно обернулся и поднял щит. За щитом, закрывшим обзор, что-то тяжело ударило. Бах! Руку отбило тупым ударом. Шагнув назад, он выглянул из-за края.

Зеробом — второй в пятой комнате — вышел вперёд с флагом на спине. Помнил, как Иуда опрокинул его прежде. Время возвращать долг.

— Уф…

Иуда старался выровнять дыхание. Взгляд охватил поле боя. Хотелось разделаться со всеми ними. Больше всего раздражал Саламан, наблюдавший поодаль. Хотелось содрать эту высокомерную физиономию об пол. Идиоты, пляшущие под чужую дудку. Трусы, цепляющиеся за чужую силу, потому что не хватает смелости предъявить претензии лично.

С этими неприятными мыслями Зеробом снова бросился вперёд. Иуда торопливо поднял щит. Тело пошатнулось — усталость достигала предела, зрение дрожало. Он силой напряг взгляд. Зеробом продолжил наступление.

В этот момент свойство выживания резко предупредило — и сразу о двух угрозах. Слепое пятно сзади. Что-то прогрызающее. И неуловимые волны, летящие издалека. Идеальные клещи — точно метят спереди, сзади и с фланга. Не остановить.

«Чёрт…!»

Бум! Щит загудел — Зеробом отбит. Пак! Что-то ударило в бок. Боли нет.

[«Откровение, освещающее путь» активировано. Блокирует магию 1 раз.]

[До следующего использования: 24 часа.]

«Это была магия…? Кто?»

Думать некогда — угроза сзади никуда не делась. Чок! Что-то острое разодрало кожу. Такой звук. Но и на этот раз боли нет. Сзади кто-то был. Оттолкнув Зеробома, Иуда резко обернулся. Неожиданный человек держался из последних сил — с живота текла кровь. Тот, кто ударил, — кандидат из пятой комнаты. Энвинил, родом из Джудекки, как и он сам. В руке — острый камень, подобранный неизвестно где. Удар пришёлся в живот…

— Дилан?!

Это был Дилан. Лицо Энвинила тоже исказила растерянность. Он метил в Иуду. Но Дилан, находившийся поодаль, в один миг рванул вперёд, заслонил его и принял удар на себя.

«……»

Иуда скрипнул зубами. Кровь хлещет сзади. Сердце бьётся, будто готово взорваться. Злится — как и хотел. Но голова похолодела быстро. Холодная аура магии, текущей по телу, гасит жар.

Только тогда Иуда взглянул на себя со стороны. Он подавлял эмоции, чтобы добиться магического высвобождения. Даже когда злился и был расстроен — держал себя в руках. Боялся, что если злость станет единственным ключом к магии, то без неё она не придёт никогда. Хотел контролировать её по своей воле. Терпел. Это была чушь. Не его метод. Если злишься — надо действовать именно так, как велит злость. Раз он выкручивал себя наизнанку, поступая против природы, — неудивительно, что мана не отзывалась, сколько бы он ни злился. Больше терпеть незачем. Причин для этого нет.

— Не поздно… Хорошо, что успел…

На последних словах Дилана в разуме что-то оборвалось.

Иуда стоял по-прежнему — с потемневшими глазами. Зеробом решил, что тот растерялся и остолбенел, и бросился вперёд.

— Болван!

В бою беспечность — это поражение. Он засмеялся и замахнулся мечом. Но Иуды на месте замаха уже не было. Клинок рассёк только воздух.

— Э…?!

Обернувшись, он увидел: Иуда стоит перед Энвинилом. Тот твёрдо стоял на ногах, снизу вверх глядя на Иуду — тот был выше. Иуда схватил его за ворот сзади, свободной рукой перехватил конец рукава. Рванул изо всех сил, разворачивая корпус — обхватить, поднять до уровня пояса и бросить об землю.

«Поясной бросок.»

Взгляд Энвинила завертелся. Бам! — спиной о землю. Боль, будто лёгкие и сердце готовы взорваться, дрожь, будто тело парализовало. В следующий миг глаза закатились.

Иуда краем взгляда проверил Дилана. К счастью, рана неглубокая. Орудие — грубый каменный нож. Но важно, что лезвие было пущено в ход. Вдали виднелись переполошившиеся инструкторы, шумно переговаривавшиеся о чём-то срочном. Смотреть сюда им явно не до того. Хорошо. Если всё закончится вот так — ближайшие несколько дней будет не до сна.

— Отдохни.

Иуда сказал это, укладывая Дилана. Тот широко раскрыл глаза. За спиной Иуды Зеробом поднял меч высоко над головой.

— После…!

В тот момент, когда он это произнёс, Иуда уже двигался — развернулся и пронёсся мимо. Деревянный меч описал дугу в воздухе. Вслед за этим меч Зеробома был срублен ровно пополам. Одновременно Зеробом закрыл глаза и осел.

Дилан смотрел на спину Иуды, будто наблюдая нечто из ряда вон.

«Усиление оружия магией…?!»

Иуда двинулся к одной точке. Саламану. Когда он уже почти подошёл, из дальнего леса что-то вспыхнуло. Золотой столп света, пронзивший небо. Это был не свет — огонь. Издалека казалось линией, но на самом деле — что-то похожее на огненный шторм. Хрупкий остаток разума натянулся до предела.

«…Элайджа?»

Не может быть. Что случилось с Элайджей? Но это сомнение тут же рассеялось. Если бы нападение было внезапным — ещё ладно, но справиться с Элайджей, которая настороже, — невозможно. К тому же, судя по направлению пламени, беспокоиться нужно не об Элайдже, а о том, что находится по другую сторону леса. Элайджа в безопасности.

Он даже не заметил, как почувствовал облегчение от этого факта. Но более спокойный, чем прежде, он приблизился к Саламану. Оставшиеся из пятой комнаты даже не попытались преградить ему путь. Брови Саламана наконец дрогнули — впервые он показал трещину. Иуда ухмыльнулся при виде потерявшего самообладание.

— Вот это выражение.

Лицо Саламана скривилось ещё сильнее.