На день рождении Элайджи (6)

— Я объясню.

Иуда сделал шаг вперед, пошатываясь. Живот, в который пришелся удар рыцарского сапога, всё еще отзывался тупой, пульсирующей болью. Казалось, внутренности завязались в тугой узел, и каждый вздох давался с трудом. Тем не менее, он должен был выстоять. Он должен был заговорить первым.

Валак ди Бевелл сузил глаза, глядя на него сверху вниз. Этот мальчишка, которого Элайджа притащила в пристройку... Он раздражал. Его самонадеянность была почти осязаемой. Однако решимость Элайджи, которая стояла живым щитом на пути отца, нельзя было игнорировать.

— Леди Рия? — внезапно позвал Иуда. — Пожалуйста, прикройте юной госпоже уши.

Поняв его намерение без лишних слов, Рия немедленно прижала ладони к ушам Элайджи. В этот момент она была полностью на стороне Иуды. Она не могла поверить, что этот мальчик мог причинить вред её госпоже. Если бы это было так, пробудившаяся Элайджа не последовала бы за ним с такой доверчивостью. Рия не знала подробностей того, что произошло внутри лаборатории, но интуиция подсказывала: там случилось нечто чудовищное. И Иуда спас её. Он заполнил ту брешь, которую она, слабая служанка, не смогла закрыть. Этого было достаточно.

Но Валак смотрел на ситуацию иначе. Он покачал головой, не сводя тяжелого взора с Иуды.

— Я не припомню, чтобы давал разрешение такому, как ты, вмешиваться в разговор.

— В таком случае, вы бы предпочли, чтобы ваша драгоценная дочь сама давала показания о том, что ей пришлось пережить? Чтобы она вслух описывала то, от чего едва спаслась, даже не до конца понимая сути происходившего? — Иуда выплюнул эти слова, не отводя взгляда.

Валак снова прищурился, обдумывая услышанное. Ситуация казалась ему нелепой. Кандидат в рыцари сопровождения, простолюдин с сомнительным прошлым, осмеливается перечить ему? Даже высокородные дворяне склоняли головы в его присутствии, боясь встретиться с ним глазами. А это дерзкое существо перед ним не выказывало ни капли подобострастия.

— Ты совсем не боишься смерти? — внезапно спросил Валак.

Вопрос был резким, но Иуда мгновенно уловил его суть.

— Боюсь, — честно ответил он. Как он мог не бояться? Жажда жизни — это первобытный инстинкт. То, что он привык ходить по краю пропасти, не означало отсутствие страха. Именно поэтому он так отчаянно пытался сбежать от Элайджи. Но... — Однако я больше боюсь струсить и сбежать тогда, когда этого делать нельзя.

«Он сумасшедший», — так Валак определил для себя Иуду. Редкий тип людей, у которых убеждения стоят выше собственной жизни. Эксцентрики, которые чувствуют страх, но идут ему навстречу вопреки ужасу. С такими не стоит связываться без нужды... если только ты не обладаешь силой Валака.

«Нужно поставить его на место».

Слова Иуды были разумны. Валаку тоже не улыбалась перспектива допрашивать Элайджу напрямую. Поэтому он позволит мальчишке говорить. Но сначала — урок. Валак, чья кровь даровала Элайдже талант к огню, не умел воспитывать, но зато лучше всех умел убивать магией. Он создал крошечную искру, достаточно горячую, чтобы причинить острую боль, и незаметно направил её в сторону Иуды.

Но...

— Так вы собираетесь меня слушать или нет? — Иуда даже не поморщился. Напротив, он нагло поторопил Великого Герцога с ответом.

«Он... погасил искру?» — Валак был в замешательстве. Даже учитывая, что он сдерживал силу, мальчишка чисто блокировал его магию. «Неужели он обладает той самой силой... Нет, это невозможно...»

Не замечая замешательства герцога, Иуда продолжал давить:

— Будете слушать или как? Я тут от боли подыхаю, так что решайте быстрее.

— ...Я разрешаю тебе говорить. Но здесь не место для таких бесед.

Только тогда Иуда огляделся. Вокруг собралась толпа слуг и гостей. Его товарищи из 13-й комнаты жались в углу, испуганно наблюдая за происходящим. Валак, глядя на едва заметную дрожь в теле Иуды, добавил:

— Похоже, тебе тоже требуется лечение.

Это была правда. Как бы Иуда ни старался это скрыть, его тело била лихорадка. После удара рыцаря он был в критическом состоянии.

Валак обратился к гостям, извиняясь за беспокойство и обещая во всём разобраться. Это был вежливый приказ: расходитесь и не суйте нос не в своё дело. Затем он приказал рыцарям осмотреть лабораторию и велел Иуде следовать за ним.

Мы оказались в приемной на первом этаже особняка. Моя одежда была пропитана кровью Сардиса, но Валак меня не остановил. Видимо, информация была для него важнее чистоты ковров. Я уселся в кресло напротив него с той же бесцеремонностью, с которой вел себя с Элайджей. Я не собирался давать ему психологическое преимущество.

Вскоре прибыл жрец из числа гостей. Мягкий свет божественной магии окутал мой живот. Боль начала утихать, хотя я и не понимал, как работает это исцеление. Когда с процедурами было покончено, Валак бросил короткое:

— Говори.

Я честно изложил всё, что видел и слышал, пока Рия снова закрывала Элайдже уши. Девочка сидела рядом со мной, глядя на отца с нескрываемой враждебностью. Весь их дневной образ «любящей семьи» рассыпался в прах.

— Ответь на один вопрос, — заговорил Валак, когда Элайджа снова могла слышать. — Почему ты оказался там в такое время?

Этого вопроса я боялся больше всего. Слишком уж удачное совпадение: Элайджа подвергается нападению, а я тут как тут. Подозрительно для любого здравомыслящего человека.

— Я проснулся на рассвете, потому что мне нужно было в туалет, — я выдал самую нелепую, но правдивую версию. — Выходя из пристройки, я заметил подозрительного мужчину, входящего в лабораторию. Я решил проследить за ним.

Валак отправил слугу за моим соседом по комнате — Диланом. Тот подтвердил мои слова: видел, как я выходил, и даже предупредил, что на улице холодно. Валак использовал классический метод допроса, задавая Дилану сначала очевидные вопросы, чтобы откалибровать его реакцию на правду, а затем резко спросил обо мне. Дилан не дрогнул.

— Кажется, ты говоришь правду, — Валак на время снял с меня обвинения. — Удивительно... Ты понимаешь слова, которые я использую?

— Мои знания ограничены, но я кое-что смыслю, — ответил я. Он определенно отец Элайджи — реакции один в один.

— Великий Герцог, — заговорила Элайджа. Её голос был полон холода и дистанции. — Профессор Сардис... Он и раньше смотрел на меня так.

— Вот как, — Валак тяжело вздохнул. — Почему ты не сказала мне раньше?

— Я говорила герцогине. Она отказала в замене.

Элайджа продолжала выкладывать карты на стол, упомянув и утреннюю попытку покушения со стороны кадета, выбранного Нарциссой. Я слушал это и хотел провалиться сквозь землю. Зачем она говорит такие опасные вещи при мне? Это же политические интриги высшего уровня!

— Что ты хочешь от меня? — спросил Валак.

— Ничего. Желания остаются желаниями только потому, что они не сбываются, — Элайджа улыбнулась той самой невинной улыбкой, за которой скрывались шипы. — Я лишь информирую вас, так как это дела семьи, о которых вы должны знать. Хотя вы, вероятно, и так знали о покушении.

— Понятно. Насчет герцогини... я проведу расследование согласно семейному уставу. Элайджа, уже поздно, иди отдыхай. А ты, — он указал на меня, — раз подозрения еще не сняты окончательно, отправишься в подземелье...

— Я не позволю, — резко прервала его Элайджа.

Валак вскинул бровь в недоумении. Я, честно говоря, тоже.

— Он мой спаситель. Он заслуживает обращения, подобающего его статусу.

— Элайджа, истина еще не установлена.

— Я свидетель. Никакая другая истина не нужна.

Это был не разговор отца и дочери, а столкновение двух ледников. В итоге Валак сдался:

— Хорошо. Делай что хочешь. Его поселят в гостевых комнатах под охраной.

Меня отвели в роскошные покои. Гостиная, спальня, ванна — это место было в разы шикарнее пристройки. Чтобы я не запомнил дорогу, мне завязали глаза. В комнате не было слуг, только два рыцаря у двери снаружи. Полная изоляция.

Первым делом я пошел в ванную. Кровь Сардиса засохла на коже коркой. Горячая вода смывала красные разводы, и я тупо смотрел на свои ладони. Я убил человека. Момент, когда перо вонзилось в шею, стоял перед глазами с пугающей четкостью.

Но странно... я не чувствовал раскаяния. Никакого шока, как в прошлой жизни, когда я чуть не сломал шею противнику на татами. Просто действие и результат. Неужели это влияние личности Иуды? Или такова природа убийства в этом мире?

Я не стал долго размышлять об этом. Слишком утомительно. Одна мысль не давала покоя: стала ли Элайджа хоть немного лучше благодаря мне? Или она всё та же злодейка, чья сила — «Безумное пламя» — будет толкать её к насилию? Я спас её, и это чувство было приятным, но... мне нельзя застревать рядом с ней.

***

Рыцарь. Доспехи. Пылающая эмблема. Серебряный блеск меча. Кровь на снегу.

— Мама? Папа?.. — бормотал мальчик в темноте.

Он прятался, замирая от ужаса, чтобы его не нашли те люди. В его груди рос гнойник ярости. Он никогда не забудет этот день. Ни убийц, ни свою слабость. Его пальцы раздирали собственную кожу от бессилия.

Я резко открыл глаза. За окном — предрассветные сумерки. Что это был за сон? Слишком детальный, слишком эмоциональный... Память Иуды?

Я поворочался в постели, пытаясь снова уснуть, и почувствовал рядом что-то теплое. Очень теплое. И мягкое.

До меня донесся тихий запах сладостей и мерное дыхание. Сердце ушло в пятки. Я медленно опустил взгляд и едва не закричал, вовремя зажав рот рукой.

В моих объятиях, уютно свернувшись и крепко заснув, лежала Элайджа.

«О боже... только не это! Какого черта она здесь делает?!»

Это была катастрофа мирового масштаба. Если нас найдут в таком виде — это 100% смертная казнь без суда и следствия.