На день рождении Элайджи (5)

БА-БАХ!

Дверь, выбитая мощным ударом ноги, с грохотом влетела внутрь лаборатории. Я ворвался в помещение, и перед глазами предстала картина, от которой кровь застыла в жилах: Элайджа, упавшая на пол, охваченная ужасом и смятением, и этот человек, Маркиз Сардис, мертвой хваткой вцепившийся в обе её руки.

Сердце колотилось так, будто готово было пробить грудную клетку, а всё тело полыхало от жара. Те обрывки гнусного разговора, что я услышал снаружи, окончательно лишили меня рассудка. Это даже не было диалогом. Одностороннее принуждение. Насилие, прикрытое властью. Неужели у Элайджи всё еще нет магических сил, чтобы сопротивляться?

Времени на раздумья не было. Я снова осознал простую истину: к слабым этот мир тошнотворно крусток.

Они оба обернулись на шум. Я услышал его имя — Маркиз Сардис. Плевать, кто он такой. Это не имело значения.

— Иуда?.. — сорвалось с губ Элайджи.

Вместо ответа я швырнул фонарь, висевший у двери, прямо в Сардиса.

— Уф!

Он рефлекторно вскинул руку, чтобы закрыться. Этого мгновения хватило — Элайджа вырвалась из его хватки. Не останавливаясь, я схватил со стола первую попавшуюся бутыль и плеснул жидкостью ему в лицо.

Я не знал, что там внутри. Судя по обстановке, это была лаборатория для особых экспериментов: колбы, реторты, странные травы, жаровни. Я лишь надеялся, что это не обычная вода.

— Что это... А-А-А-АРГХ!

Жидкость попала Сардису в глаза. Он закричал, отшатнувшись назад.

— А-А-А-АГХ! Что это! Чем ты в меня плеснул?!

Судя по его воплям, мои надежды оправдались. Игнорируя его конвульсии, я бросился к Элайдже.

— Юная госпожа.

— Иуда...

Её тело мелко дрожало. Слезы лились нескончаемым потоком. Но её глаза... Красная кайма — её природный цвет. Пылающий оранжевый внутри. И золотой зрачок в самом центре, сияющий непоколебимо, словно благородное солнце. Это было пробуждение.

«Завершенное "Безумное пламя" — ярко-золотое... Элайджа пробудилась...»

Разрозненные кусочки пазла сошлись. Шестеренки судьбы провернулись. Несчастный случай в детстве. Пробуждение. День рождения.

— Ах вы, паршивцы! Где вы?! — крик Сардиса вернул меня в реальность.

— Сначала убираемся отсюда, — я схватил Элайджу за руку. Её ладонь была ледяной и влажной от холодного пота.

Но стоило нам броситься к выходу, как в нас полетел фонарь. Я успел обхватить Элайджу и повалиться назад. Фонарь разбился о входную дверь, керосин разлился, и пламя неестественно огромным столбом преградило нам путь.

— Вот... вы... где...

Сардис открыл глаза. Выпученные, залитые кровью белки выглядели жутко. Его зрение явно пострадало — он не мог сфокусировать взгляд и медленно водил головой, как змея, ищущая добычу. Тело Элайджи задрожало еще сильнее.

— Юная госпожа, — позвал я её, стараясь выровнять дыхание.

Только я. Единственный, кто может её вывести. Я должен сохранить рассудок. Должен быть спокоен.

— Юная госпожа, посмотрите на меня.

Я обхватил её лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. Весь мой мир сузился до её заплаканных глаз. Я заговорил тихо, успокаивающе:

— Мы выберемся отсюда. Понимаете?

Её губы дрожали, она лишь смотрела на меня в ответ. Я снял свое красное одеяло и обернул вокруг её шеи. Руки предательски тряслись.

— Сегодня очень холодно. Так вам будет лучше.

Слова лились сами собой. Я вложил ей в руки ту самую куклу кота со стола. Я нарочно игнорировал звуки, которые издавал Сардис, круша всё вокруг.

— Вы когда-нибудь играли в прятки?

— Да...

— Сейчас я буду вас искать. Поэтому вам нужно хорошо спрятаться вот здесь.

Я укрыл её под угловым столом. Это не имело смысла — я сам прятал её, чтобы потом «найти», но ни у неё, ни у меня не было сил на логику.

— Сидите здесь, пока я не приду за вами.

Элайджа кивнула, всё еще дрожа. В её глазах еще тлели искры пробуждения. Возможно, с этой силой она убила бы Сардиса быстрее. Наверное, я бы сгорел вместе с ним. Но почему она этого не сделала? Потому что я вмешался?

— Ты! Что ты творишь?! — взревел Сардис. Его налитые кровью глаза уставились прямо на меня.

Я схватил со стола перьевую ручку. Острую, с металлическим пером. Он фыркнул.

— Ты собрался убить меня этой зубочисткой? Этим дрожащим телом?

Я промолчал, лишь опустил взгляд. Руки тряслись. Ноги подкашивались. Потому что я знал, что сделаю дальше. Я собирался переступить черту.

Это было страшно. Но отступать некуда. Я силой подавил дыхание. Оттолкнул страх и выплеснул только ярость.

— Какая жалость. А ведь я мог бы обойтись с вами по-хорошему.

Зубы сжались до скрипа. Глубокий вдох.

[Выброс маны (Ур.3)]

Дрожь прекратилась. Эмоции утихли. Осталась лишь необходимая, холодная ярость. Я нанес внезапный удар — пнул стул. Усиленное маной тело придало стулу ускорение пушечного ядра.

— Кх!

Сардис откатился, и на него обрушились книги со стеллажа. Я перепрыгнул через длинный стол, сжимая ручку в руке. Сардис вынырнул из-под книг, вытягивая руку в мою сторону.

«Не может быть».

В его ладони начал собираться красный свет. В памяти вспыхнул взорвавшийся фонарь.

«Маг?!»

Сардис оскалился в победной улыбке. Вспышка! Ослепительный огненный шар полетел в меня. Я инстинктивно вскинул руку, зная, что не смогу это заблокировать.

Шшш...

— ..?

Огонь, коснувшись моей руки, просто растворился дымом.

— Что за..! — Сардис опешил.

Я тоже удивился, но медлить было нельзя. Я бросился на него. Он выпустил еще один поток пламени, но тот снова исчез, едва коснувшись меня. Я повалил его, вцепился в воротник. Перо в руке было зажато обратным хватом. Цель — сонная артерия. Между челюстью и ключицей.

Перед ударом я активировал навык:

[Превращение предметов в оружие]

Сардис прохрипел голосом, полным шока:

— Ты... Лунный..!

Удар!

Остаток его фразы утонул в крови.

Элайджа, скорчившаяся под столом, плакала без звука. Крепко зажмурив глаза, она прижимала к себе куклу кота, укрывшись одеялом до самого рта. Стены её самообладания рушились.

Снаружи было шумно. Иуда и Сардис сражались. При каждом громком звуке она вздрагивала. Ей хотелось выглянуть, проверить, но она держалась — ведь Иуда велел ей ждать.

«Мама...»

Слабость, которую она пыталась убить в себе, захлестнула её. Она вспомнила тот день, когда мама ушла «ненадолго» и велела ждать дома. И больше не вернулась.

Что если Иуда тоже не вернется? Что если вернется Сардис?

Голос огня внутри шептал: «Сожги всё. Убей их. Ты имеешь на это право».

— Юная госпожа.

Голос Иуды прорезал тьму. Огонь в сердце затих. Но почему его голос так дрожит? Элайджа хотела обернуться, но он остановил её:

— Не смотри.

Она подчинилась, как связанная заклятьем.

— Я... я сейчас немного грязный. Вам не стоит это видеть. Здесь беспорядок. Подождите мгновение.

— Н-не уходи..! — вскрикнула она, вцепившись в куклу.

Иуда слабо рассмеялся:

— Я никуда не ухожу. Просто руки вытру.

Донесся звук трения ткани.

— Теперь закройте глаза. Я возьму вас на руки и вынесу отсюда.

Элайджа послушно закрыла глаза. Кто-то взял её за руку.

— Ах..!

— Это я. Всё хорошо.

Он вел её. Она не видела пути, слышала лишь треск огня и чью-то хриплую агонию, которую заглушали их шаги. В этой тьме рука Иуды была единственным ориентиром, сияющим, как светлячок.

Она вспомнила, как мама водила её в лес светлячков. Те дни были полны красок, до того как мир превратился в пепел. Она сдерживала свою силу, боясь навредить Иуде. Если она взорвется — он пострадает. Она держалась за его руку, чувствуя, как через этот контакт в неё вливается приятная прохлада, усмиряющая дикий жар внутри.

Воздух изменился. Повеяло холодом.

— Иуда... уже можно?

— Да. Можете открыть глаза. Но на меня лучше не смотреть...

— Юная госпожа! — раздался отчаянный крик Рии.

Элайджа открыла глаза. К ним бежали люди: Рия с бледным лицом, солдаты в доспехах, слуги, гости банкета. Даже её семья — Бевеллы.

Рия обняла её:

— Вы не ранены? Где болит?

— Нет. Я в порядке...

Иуда отступил. Только тогда Элайджа увидела его. Его лицо и одежда были залиты кровью. Её сердце пропустило удар.

— Я... простите... я заметила слишком поздно... — Рия причитала, осматривая Элайджу.

Но Элайджа смотрела только на Иуду. Весь в крови, он улыбнулся ей. Доброй, успокаивающей улыбкой. Как будто говорил: «Всё позади».

В этот момент раздался громовой окрик:

— Ах ты, паршивец!

Подбежавший рыцарь со всей силы пнул Иуду. Удар был усилен маной. Иуда отлетел, кашляя кровью. Рыцарь занес меч, чтобы добить его.

Мир замедлился. Элайджа оттолкнула Рию и бросилась вперед.

— Кто тебя подослал! Как ты смеешь к юной госпоже..! — кричал рыцарь.

Меч упал. Вместе с рукой рыцаря.

— Не смей трогать его, — тихо произнесла Элайджа.

Она стояла между Иудой и рыцарем. Позади неё магическая лаборатория вспыхнула яростным пламенем. Её глаза горели странными цветами: красным, оранжевым, золотым. Вокруг неё, словно плети, взметнулись языки пламени. Именно они отсекли руки рыцарю.

— Всем отойти, — скомандовала она ледяным тоном. — Если не хотите закончить так же.

Пламя окутало стонущего рыцаря. Толпа в ужасе попятилась. Иуда, лежа на земле, видел это.

«Полное пробуждение Безумного пламени...»

Сила, которую он знал, проявилась во всей красе. Бедствие, пожирающее всё вокруг. Пламя повиновалось её воле. Золотой огонь разрастался, очерчивая круг вокруг неё и Иуды, отсекая их от мира.

Иуда попытался отползти. Удар под дых лишил его сил. Но один из языков пламени метнулся к нему.

— Кх..!

Он вскинул руку, ожидая ожога, но пламя не причинило вреда. Оно ласково обвило его тело, словно защитный кокон. Иуда поднял голову и увидел маленькую спину Элайджи, вставшей на его защиту.

Это было не то «Безумное пламя», которое он помнил по игре.

Рыцарь, скованный её огнем, закричал. Символ солнца на его доспехах начал чернеть, как горящая бумага. Тело рыцаря рассыпалось пеплом.

Из толпы вышел человек. Тот, кто на самом деле дожег рыцаря, чтобы предупредить Элайджу о её силе. Золотые волосы, красные глаза. Статный мужчина.

Валак ди Бевелл. Глава рода, сильнейший маг континента.

— Элайджа, — его глаза блеснули алым. — Ты можешь объяснить отцу, что здесь произошло?

При звуке этого голоса тьма снова попыталась поглотить её разум. Огонь внутри шептал: «Убей их всех». Но теперь всё было иначе. За её спиной был Иуда. И если кто-то угрожал ему — он враг. Даже Валак.

— Я объясню, — Иуда, пошатываясь, поднялся и встал рядом. — Я всё объясню.

Он не мог позволить Элайдже самой рассказывать о случившемся.