В центре великого потока

[Вы выполнили скрытый квест «Абсолютная верность».]

[Выберите награду.]

[1. Повышает все характеристики, кроме Магии (+10)]

[2. Мгновенно завершает квест «Открытие Откровения»]

[3. Наделяет одну единицу экипировки на ваш выбор способностью к связыванию]

«……»

Я буквально оцепенел, изучая предложенный список наград. Все три варианта выглядели великолепно, далеко превосходя стандартные бонусы. Была ли эта ситуация счастливой? Совершенно нет. С точки зрения человека, оказавшегося в центре событий, это было скорее неловко. «Что бы я ни выбрал, от двух других заманчивых наград придётся навсегда отказаться. Вот это и называется приятной головной болью…»

Пришлось действовать методом холодного исключения. Сначала — первое. Из всей тройки оно казалось наименее привлекательным. Мои характеристики и без того находились на крайне высоком уровне. Среди сверстников-подростков я и сейчас был аномально силён. В будущем мой рост продолжится естественным путем, так что первый вариант отпал сам собой.

Дальше — третье. Способность к связыванию. Она позволяла привязать определённую экипировку к себе, чтобы призывать и убирать её в подпространство по одному лишь желанию. К тому же это давало значительное усиление параметров самого предмета. Но подходящей экипировки, достойной такого дара, у Иуды сейчас попросту не было. Если бы не второй пункт, я бы, пожалуй, поставил третье на паузу.

Но второй вариант перевешивал всё. Квест «Открытие Откровения» продвигался мучительно медленно — всего на один процент в день. Сейчас прогресс составлял жалкие два процента. До завершения оставалось девяносто восемь долгих дней. Иными словами, выбрав второе, я экономил три месяца времени.

«Вот оно». Взвесив все риски, я понял, что больше всего мне необходима именно вторая награда.

[Вы выполнили скрытый квест «Открытие Откровения».]

[Предоставляется заслуженная награда.]

Этот квест изначально носил название «Искренняя молитва». По какой-то причине он трансформировался в «Открытие Откровения». Судя по тому, что мне говорили ранее, — виной тому был лунный атрибут. Почему именно так — я до конца не понимал. Как бы то ни было, награда за этот квест была фиксированной, так что выбирать не приходилось, оставалось лишь получать.

«Но я не знаю, дадут ли мне именно то, на что я рассчитываю… Не зря же я потратил на это выбор?»

[Вы получили свойство «Изящная Защита».]

«О». То самое свойство, которое было мне знакомо…

[Свойство «Изящная Защита» изменено на «Откровение, освещающее путь».]

«…?» Что ещё за название? Я никогда о таком не слышал. Неужели даже сама суть награды подвергается изменениям? «Да ладно. Эффект-то должен остаться тем, который мне нужен?» Я торопливо открыл строку состояния и задержал дыхание от неожиданности, проверяя описание нового свойства.

[Откровение, освещающее путь]

— Полностью блокирует весь входящий магический урон. Один раз.

— Перезарядка: 24 часа.

Пока всё в точности совпадало с тем, что я знал раньше. Но дальше следовали дополнения…

— Скорость роста характеристики Магия удваивается.

— При активации магии пользователя резонанс и эффект значительно усиливаются.

Этого в стандартной «Изящной Защите» никогда не было. «Усиливает мощь магии…?» Даже при нынешнем, третьем уровне характеристики Магия, это нельзя было игнорировать. Случаи с Гулиотом (Голиад) и Сардисом наглядно доказали это. Оба были явно сильнее Иуды, но описание гласило, что это свойство способно усилить их разрушительную мощь. К тому же скорость роста магической искры возросла вдвое. И только для магии.

«Хм…» Совершенно неожиданная, но приятная выгода. Это было хорошо — несомненно хорошо. Просто оставалось непонятным, почему всё обернулось именно так. С подобной ситуацией я раньше не сталкивался. Честно говоря, я пребывал в полной растерянности. Более того — в обстоятельствах, когда Элайджа могла убить Иуду из-за пробуждающейся в его теле силы, это усиление выглядело двояко. «Это ведь к лучшему… Правда?» Как бы то ни было, я получил необходимую способность. Пусть и одноразовая, но она блокировала магию. Выросли ли шансы избежать кровавой трагедии? Память услужливо подбросила образ: Элайджа, мертвой хваткой сжимающая моё горло…

— О чём это ты так усердно думаешь?

— А!

Элайджа резко, почти пугающе склонилась к самому моему лицу. После возвращения из яслей Ричарда я занимался уходом за лунным оленем в прохладной конюшне. Элайджа недовольно скривила губы.

— …Чего ты так пугаешься?

— А, прошу прощения, леди. Задумался о своём.

— И о чём же ты думал?

— Так, о разном… Ничего по-настоящему важного.

Не мог же я признаться Элайдже,что размышлял о том, удастся ли мне избежать будущего, в котором её тонкие пальцы сомкнутся на моей шее.

— Хм. — Элайджа посмотрела на Иуду с явным оттенком обиды. Затем она отвела взгляд и произнесла как бы между прочим. — Я рядом.

— Да?

— Хотела спросить. — Я не расслышал тихий шепот и переспросил, но Элайджа мгновенно сменила тему. — Говорю. — Сказала она, задумчиво почёсывая подбородок лунного оленя. — Недавно представился удобный случай реорганизовать тренировочный центр.

Повод стал мне ясен мгновенно. Шайлок, Гастон, Талент. Элайджа всё-таки вычислила троих шпионов, которых подослал коварный Балак. Шайлок, по моим заверениям, окончательно перешёл на нашу сторону, но двое других по-прежнему оставались в центре. Элайджа, судя по всему, намеренно оставила их на виду. Зачем — оставалось только догадываться.

— Только вот сам тренировочный центр я знаю из рук вон плохо. Из документов — лишь сухие слова и бездушные цифры. Этого явно недостаточно для полноценной и грамотной реорганизации. Поэтому я хочу услышать живое мнение тех, кто тренируется там напрямую.

— …У меня?

— Да. Именно у тебя.

Внезапно? Это было похоже на по-настоящему серьезный и важный вопрос.

— Говори совершенно свободно. Я вовсе не обязана слушаться тебя безоговорочно. — Элайджа произнесла это легко, словно просто из любопытства.

«Хм…» На самом деле, была одна вещь. То, чего я страстно желал с самого момента поступления в центр. Лично я считал это первостепенным вопросом. Как бы то ни было, я осторожно заговорил.

— Я бы очень хотел изменить систему питания в тренировочном центре.

Элайджа наклонила голову набок, напоминая любопытную кошку.

— Почему именно питание? Разве там не хватает еды?

— Не то чтобы совсем не хватает, леди… это скорее можно назвать лишениями. По моим меркам, разумеется. Для детей, выросших в подворотнях, трёхразовое питание — уже предел мечтаний. Даже некоторые дворяне не решаются жаловаться вслух. В целом, если съедать всё до крошки, можно чувствовать себя умеренно сытым. Но желудок набить — это одно. А чтобы полноценно переваривать тяжелейшие тренировки и становиться сильнее, нужно питаться гораздо лучше.

— Хм… — Элайджа вновь скривила губы, будто всё ещё не до конца понимала суть претензии.

«Что, это выглядело миленько… Нет! Почему я в последнее время ловлю себя на таких мыслях…!» Отогнав наваждение, я вспомнил кое-что из недавнего прошлого. Несмотря на то, что мы жили в одном роскошном особняке, с Элайджей мы всегда трапезничали раздельно. У нас просто фатально не совпадало время расписания. Не то чтобы мы делали это нарочно. Вместе мы ели лишь один-единственный раз — в тот судьбоносный день, когда было решено, что я остаюсь здесь. Мы с Элайджей сидели за одним столом. Тогда девочка почти не притронулась к изысканным блюдам. Зачерпнула лишь пару ложек супа и тут же отставила тарелку. Зато то, с каким аппетитом я уплетал всё подряд, почему-то вызвало у неё улыбку.

Я украдкой окинул Элайджу внимательным взглядом. Может, в силу юного возраста у неё ещё сохранялись мягкие щёки, но шея была болезненно, бесконечно тонкой. Запястья, мелькавшие из широких рукавов платья, казались хрупкими веточками. Синяков больше не было видно, но общая худоба никуда не делась. Тогда я не счёл это странным. Накануне Сардис едва не совершил непоправимое — я просто решил, что аппетит пропал от пережитого стресса. «Может, она изначально плохо ест…» Среди аристократов встречаются те, кто живёт в праздности, но есть и те, кто буквально надрывается от непосильной работы и бесконечной учёбы. Элайджа явно принадлежала ко второму типу.

«Это уже касается не только тренировочного центра, сначала нужно разобраться с питанием самого ребёнка. Как ни посмотри — разве это не важнее? Расписание у Элайджи, должно быть, просто убийственное…» Но она была той, кем была, и заставить её есть против воли было невозможно. Как бы то ни было, я понимал позицию Элайджи. Она сама не чувствовала физической потребности в обильной пище. Поэтому и мою просьбу ей было трудно принять всерьёз.

— Леди. Качественное питание — это фундамент, позволяющий выдерживать запредельные физические нагрузки. Если Иуда будет хорошо питаться — разве он не станет лучше двигаться и не вырастет в более сильного и надежного рыцаря-сопровождающего?

— Хм…

На самом деле я прекрасно осознавал, как трудно это воспринять. Дело было не только в отсутствии аппетита у самой Элайджи. Изменить рацион в центре — это колоссальные расходы. Только кандидатов сейчас насчитывалось двести сорок душ. Если увеличить расходы на еду всего на один флорин в день для двоих — это выливалось в сто двадцать флоринов. В месяц — три тысячи шестьсот флоринов. Огромная сумма. И менять рацион только для кандидатов было нельзя. Пришлось бы учитывать и наставников, и прочий персонал. Это долгосрочный, дорогостоящий проект. Я высказал это лишь потому, что Элайджа сама попросила, — особых надежд на успех я не питал. Если она откажет — придётся смириться.

— Я рассмотрю этот вопрос в положительном ключе.

Но ответ последовал неожиданно быстро и легко. Я в изумлении уставился на неё. Моя растерянность, судя по всему, показалась ей забавной — Элайджа негромко рассмеялась.

— Что такое, Иуда? Ты действительно думал, что я сразу отвечу отказом?

— Честно говоря… да, леди. Процентов на пятьдесят я был в этом уверен.

— С какой стати? Это твоё мнение как человека, который познает все тяготы на месте — игнорировать его было бы глупостью. Я переговорю с сиром Гавейном. Не могу гарантировать, насколько радикально всё изменится, но я сделаю всё возможное.

— Я не буду слишком жадным. Буду искренне рад, если просто увеличат порции и добавят мяса.

Мне вовсе не требовалось кормить кандидатов деликатесами с господского стола. Если подавать им еду уровня особняка Элайджи — она попросту разорится за неделю. Изыски не нужны — лишь бы позаботились о калорийности и объёме. Элайджа понимающе кивнула.

— Хорошо. Гавейн крайне редко высказывал какие-либо пожелания, но ты — совсем другое дело.

Ну да, суровый рыцарь наверняка думал по-старинке: раз кормят трижды в день — значит, всё в порядке. Концепция сбалансированного питания была мне знакома из прошлой жизни, потому я и поднял этот вопрос.

— Есть ли в этом мире кто-нибудь ещё, кто заботится о моём благополучии так же искренне и серьёзно, как ты, Иуда?

«…» От этих слов я непроизвольно перевёл взгляд на стоящую неподалёку Лию. Она была личной горничной, тенью, всегда следующей за Элайджей. Всегда на шаг позади, бесшумная и исполнительная — она выходила вперед только тогда, когда это было действительно необходимо. Её красные волосы всегда были идеально уложены, а лицо сохраняло ледяное спокойствие. Её чёрные глаза редко выдавали истинные эмоции. Может, потому что я давно приглядывался к ней — иногда Лия пугающе напоминала мне саму Элайджу. Но порой Лия смотрела на свою госпожу странным, глубоко запавшим взглядом. В нем читалось нечто, похожее на затаённую печаль. Я не знал, что это значит. Корни её волос были ярко-красными. В прошлый раз я это отчётливо заметил. Будто она совсем недавно обновила цвет. Неужели Элайджа не считает преданную Лею своей союзницей? Мне было мучительно интересно — не является ли она скрытым врагом для Элайджи.

Я снова посмотрел на девочку. Та совершенно беззаботно поглаживала бархатистую морду лунного оленя и нежно прикоснулась лбом к его лбу. Элайджа смеялась. Это была мягкая, тихая и невероятно редкая улыбка. Такую у Элайджи увидишь нечасто. Это было непривычно. «Слишком непривычно…» Она продолжала смотреть на меня, не убирая этой улыбки с лица. Я невольно отвёл взгляд. Это зрелище казалось настолько чужеродным, что вызывало необъяснимую тревогу. Непривычно. До крайности. Что это — она изменилась или я стал видеть её иначе? Что это за чувство?

***

— Хм.

Гавейн посмотрел на меня сверху вниз с высоты своего роста и задумчиво почесал подбородок. Избитый и измотанный, я лежал на каменном полу зала, тяжело и хрипло дыша. «Сумасшедший старик…» Я брал уроки у Гавейна уже несколько раз, стабильно дважды в неделю. Казалось бы, к этому можно было привыкнуть — но нет, к такому привыкнуть было невозможно. Каждый раз он ухитрялся находить всё новые и новые изощрённые способы «проработать» меня. Одноручный меч, тяжелый двуручник, булава, цеп, длинное копьё, алебарда — казалось, не было такого оружия, которым бы он не владел в совершенстве. Похоже, он ставил над Иудой эксперимент, выясняя, как укрепить моё тело с помощью каждого из этих видов вооружения. «Зато благодаря этому я учусь чертовски быстро…»

[Фехтование (ур. 2 → 3)]

Поднять уровень конкретного свойства было гораздо труднее, чем просто нарастить характеристику. Но благодаря изнурительным тренировкам Гавейна я уже достиг третьего ранга.

— Твоя скорость роста увеличилась. Хотя с самого начала я ценил в тебе именно твое несгибаемое упорство.

— …Благодарю вас.

Я давно не заглядывал в строку состояния, и вот, наконец, открыл её.

[Здоровье: 15,8]

[Сила: 11,9]

[Ловкость: 18,0]

[Магия: 4,8]

[Список свойств]

— Тайные шаги, Превращение предметов в оружие, Фехтование (ур. 3), Охотничья интуиция, Знаток выживания, Откровение, освещающее путь.

Качественное питание и полноценный отдых в особняке Элайджи давали свои плоды — характеристики росли как на дрожжах. Самым примечательным изменением была Магия. Помимо таинственной связи с лунным оленем, она росла быстрее благодаря пассивному эффекту «Откровения, освещающего путь». «Обычно поднять магический параметр без специальных практик крайне сложно… Как бы то ни было — это поистине отличное свойство».

Гавейн дал мне напоследок несколько ценных наставлений.

— Помни, Иуда: оружие — это второе «я» рыцаря, но ни в коем случае нельзя впадать от него в зависимость. Ты ведь понимаешь, о чем я?

— Я запомню это, сир.

Фехтование (П.П:С немецкого fechten - сражаться) — само название говорило за себя. Поскольку я был сосредоточен именно на этом навыке, в учебных боях с Гавейном я нередко ограничивался лишь мечом и щитом. Но в реальной схватке одним лишь клинком не обойтись. Нужно уметь использовать всё своё тело как единый инструмент. Сегодня я усвоил этот горький урок — ценой того, что получил от Гавейна сокрушительный прямой удар ногой и кубарем покатился по полу.

— До полноценного магического высвобождения Иуде ещё далеко?

Усиление тела с помощью внутренней магии. Магическое высвобождение. Я честно старался раз за разом, но у меня никак не получалось достичь нужного состояния. Я получал наставления от Гавейна, но дело не двигалось с мертвой точки. По его словам, мой магический контур, похоже, уже успел закрепиться в каком-то одном, специфическом направлении.

— К сожалению, да.

— Хм. Знаешь ли ты, Иуда, как стать в чём-то по-настоящему искусным?

— Нужно снова и снова оказываться в критической ситуации, требующей этого навыка? — Я ответил так, как думал, и, похоже, попал в самую точку.

— Именно. Ты понимаешь суть.

— …Это означает, что мне следует чаще выходить из себя?

— Если ты сам того желаешь — пусть будет так.

В этом утверждении была своя доля правды. Магическое высвобождение — действительно бесценный навык для воина. Тем не менее мне хотелось научиться управлять им осознанно, а не только в порыве ярости. В последнее время я изо всех сил старался держать свои эмоции в узде. …Честное слово.

— Сир, я хотел бы спросить кое-что. Вы, случаем, не являетесь последователем Церкви Луны?

— У меня нет какой-то особенной веры, мальчик.

— Я понял… Хорошо.

— Что ж, продолжай трудиться так же усердно.

Даже после того, как Гавейн покинул зал, я остался на месте. Вновь и вновь прокручивая в голове сегодняшний урок, я в полном одиночестве продолжал размеренно махать мечом.

***

Гавейн тяжело опустился в кресло за своим столом. На обширной территории тренировочного центра располагалось несколько строений, включая жилые корпуса для рыцарей. Гавейну, в силу его статуса, было выделено отдельное здание. Здесь был личный кабинет и всё необходимое для жизни — полностью оборудованный дом, достойный высокопоставленного рыцаря из ближайшего окружения семьи Бевель. Единственной причиной, по которой его временно перевели в особняк Элайджи, была необходимость личного наблюдения за ней и её круглосуточная охрана. Балак, прекрасно зная о непоколебимой верности рыцаря, лично отдал этот приказ. В самом слове «охрана» для Балака не было ни капли отцовской привязанности или любви. Это был сугубо аристократический, холодный и расчетливый ход. Именно так Гавейн это и воспринимал.

Гавейн был рыцарем до мозга костей. Человеком, для которого приказы господина священны. Он просто следовал им, не позволяя личным чувствам брать верх. И нынешнее поручение — тоже было частью его службы. Однако полной неожиданностью стало то, что на этот раз объектом приказа была вовсе не Элайджа, а Иуда. Активных, агрессивных действий от него пока не требовалось. Но Гавейн понимал: ничего хорошего для Иуды в этом приказе нет.

«……» Тщательно и вдумчиво перечитав каждое слово в письме, он медленно разорвал бумагу на мелкие клочки и сжёг их в камине. Никаких следов остаться не должно. Это приказ господина — а значит, он будет исполнен. Его личная честь и рыцарская верность зиждились на благополучии правящего дома. И только на этом.

Почему-то в этот момент ему вспомнился Иуда — тот самый мальчишка, который, несмотря на боль, раз за разом поднимался с пола. Это воспоминание было похоже на далекую, полузабытую дымку. Это было единственное светлое чувство, которое он испытывал за последние годы. Тихое удовлетворение. Но радость от наблюдения за стремительным ростом ученика не могла и не должна была стоять выше прямого приказа сюзерена.

Выходные подошли к концу. Наполненные заданиями и множеством переплетённых между собой дел, они тянулись, казалось, целую вечность. Когда я наконец вернулся в стены тренировочного центра, меня уже поджидали свежие новости. Пришли они одновременно и от Шайлока, и от самой Элайджи — по отдельности. По совершенно разным причинам обе вести оказались для меня полной неожиданностью.