Зачем ты привела меня? (2/2)

— Мы, кажется, собираемся обручиться.

Именно так Элайджа ответила на слова Балака — выгнать Иуду, чужака.

Дзынь! Лия уронила чашку, которую несла. Никто не обратил внимания. Было не до этого. Слова Элайджи были слишком весомыми.

Оглушительная тишина. Пока все стояли столбом, Иуда с опозданием вскочил.

— …Да?!

Элайджа посмотрела на него снизу вверх с невозмутимым видом. Взяла за руку и сказала беззаботно:

— Садись.

— Да…

Он сел послушно, но голова шла кругом.

«Что это такое…! Мне ни слова не сказала! Хотя если бы и сказала — легче не стало бы… Или ещё хуже?»

Отвергнуть предложение руки и сердца от знатной дворянки — невозможно. Согласиться вот так, не думая, — тоже.

«Что делать, это уже решено…?! И в каком возрасте тогда свадьба — нам же по тринадцать, до совершеннолетия ещё пять лет… Нет, не в этом суть…!»

Элайджа смотрела на растерянного Иуду прищуренным взглядом. Хотелось кое-что спросить, но не здесь. Она тихо вздохнула и обратилась к оцепеневшим гостям:

— Если будете продолжать лезть в мои дела — это лишь подтвердит сказанное.

Дети Балака растерялись от такой наглости. Сам Балак, однако, облегчённо выдохнул. Элайджа скосила взгляд в сторону. Иуда — как и Балак — тоже облегчённо выдохнул. Почуяв её взгляд, вздрогнул, напрягся и неловко отвёл глаза. Элайджа удержала готовую выпятиться губу и сменила тему.

— В любом случае — этот ребёнок должен быть рядом со мной. Никуда отсюда его не отпущу.

— Хм…

— Говорите, зачем пришли.

Элайджа перешла к сути — тратить время на препирательства не хотелось. От лица детей заговорил Балак.

— Элайджа. Я слышал, что ты задержала мою жену.

— На это были причины.

— Чего ты хочешь?

— Чего хочу? Это вы чего-то хотите — раз приехали. Я ничего не хочу.

Сара хотела было что-то сказать — но не смогла. Из-за Иуды, крепко держащего руку Элайджи и сидящего рядом. Слова про «оторву хвостики» намертво засели в памяти. Одного взгляда на него хватало, чтобы всё вспомнилось — и стало страшно. Это было что-то на уровне стихийного бедствия. Балаку она так и не рассказала.

Пока Элайджа и Балак вели молчаливую войну нервов, Иуда разглядывал присутствующих. На дальнем конце сидела та, которую он видел в прошлый раз. Он перебирал имена. Акан, Иезавель, Леви, Каин. Все смотрели на Элайджу — неприязненно и настороженно. Иуда, кажется, понял, зачем Элайджа его привела. В этой ситуации единственный, кто мог стоять рядом с ней не сгибаясь, — он.

Он перевёл взгляд на Каина. Тот беспокоил его с самого начала. Короткие светлые волосы, жёсткий взгляд, почти военная выправка. Иуда видел его на дне рождения Элайджи. Тогда мельком. Сейчас черты были видны отчётливо.

«Где я его видел?»

Лицо было знакомым. Нет — не само лицо. Глаза. Или что-то в общем облике. Знакомство это было неприятным. Будто что-то давно засело занозой и жжёт.

Пока он думал, разговор между Элайджей и Балаком подошёл к концу.

— Неужели ты не собираешься уступать? Что бы ты ни хотела…

— Герцог. Когда человеку, которому ничего не нужно, говорят «скажи, чего хочешь» — это называется шантажом или грабежом. В чём разница?

— ……

— Я правда ничего не хочу.

Тут холодно произнесла Иезавель:

— Ты только о себе и думать можешь! Покажи мне мою мать, которую ты силой удерживаешь!

Балак внутренне вздохнул. Он не спрашивал специально — просто по поведению Элайджи было ясно, что та уже что-то сделала с Нарциси. Иезавель проглотила наживку. Элайджа расцвела улыбкой — будто ждала именно этого.

— Прекрасно. Тогда проверьте сами.

— Хорошо!

Акан вскочил.

— Так и сделаем! Отец, идём!

— ……

Балак нехотя поднялся.

***

То, что увидели Балак и его дети, было потрясением. Не внешний вид Нарциси — слова, которые она произносила.

— Элайджа очень добра ко мне. Очень добрый ребёнок.

— Э, мама…?

— Вы все меня неправильно понимаете. Прежде всего, это я первой пыталась причинить ей вред. Я сожалею о прошлом…

Нарциси защищала Элайджу. Боли сейчас не было — Элайджа полностью убрала вечный страх. В этот момент Нарциси готова была молиться на неё.

— Поэтому за меня не беспокойтесь…

— Мама!

Сара вцепилась в прутья и заплакала. Акан схватился за голову. Каин едва заметно нахмурился. Леви смотрел с тяжёлым выражением. Иезавель уставилась на Элайджу.

— Ты… что ты с ней сделала!

Элайджа не ответила. Только нахмурилась. Зрелище перед ней было отвратительным. Она помнила прошлое — всё, с того момента, как её привезли в этот дом. Каждое унижение до мельчайших подробностей. Дети Балака и Нарциси смотрели на неё как на червя — игнорировали, оскорбляли, избивали. Произносили имя Марии с насмешкой. Элайджа терпела. Тогда она была слабой. Оказаться в окружении стольких врагов было ужасно.

А ещё Нарциси скрыла смерть матери. Говорила — получи нормальное воспитание, и мать вернётся. Ругала Элайджу, когда та не слушалась — говорила, именно поэтому мать и не приходит. Это оказалось ложью. Нарциси убила мать и лгала, что та жива. Элайджа, не зная правды, послушно делала всё, что говорили. Даже подписала документ — убийство. Думала: мама скоро придёт и заберёт её из этого ада. Правду она узнала значительно позже. Когда весть о гибели Марии всё же просочилась — эти дети смеялись над её смертью.

Для них Элайджа не была человеком. Хуже скотины. Для неё они были монстрами. Монстры, которые умели любить семью и скорбеть по-человечески — и это отчуждение было омерзительным.

Единственная причина, по которой она не убила их прямо сейчас, — Иуда. Холодная энергия из сжатых ладоней удерживала её в чувствах. Едва-едва. Она была сильной. Но в схватке с Балаком пока не была уверена.

— ……

Иезавель под этим взглядом невольно закрыла рот. Иуда сильнее сжал руку Элайджи. Настоящая мать Элайджи умерла. А эти скорбят о своей матери у неё на глазах. Обстоятельства были сложными, но в конечном счёте он был на стороне Элайджи. Элайджа почувствовала это и подняла на него взгляд. Иуда молча улыбнулся. Спокойно. Ободряюще. Она снова убедилась. Пока этот ребёнок рядом — она сможет держаться. Держать разум холодным, говорить холодно.

— Вы уже получили ответ, не так ли?

Герцог не ответил. Смотрел на Нарциси. Цена за невнимание к семье. Перед зрелищем падающего первого домино он был бесконечно беспомощен. Разочарован. И потрясён.

Он понял — Элайджа вшила в Нарциси какую-то магию. Но её масштаб и глубину он не мог угадать даже приблизительно. Магия, которую даже сильнейшему магу нынешнего континента было бы трудно тронуть. Он попытался проанализировать — не смог даже оценить размер, не то что разгадать. Новая магия, созданная из соединения известных. Следы неопытности видны, но при этом изощрённая, тщательная работа. Он знал о её потенциале с ранних лет. Но это превзошло все ожидания. Разве один человек может обладать такой силой?

— Герцог?

— …Понял. Будь по-твоему.

Балак встал устало.

— Придётся официально передать дело на семейный трибунал.

Он хотел решить всё миром — договориться по-тихому. Не хотел лишней работы. Но Элайджа была настроена иначе.

— Конечно.

Долгая борьба. Для обеих сторон. За это время Нарциси будет страдать, прямые дети затаят злобу на Элайджу, а сама Элайджа начнёт цепочку мести. Домино уже упало. Нет — может, ещё раньше, чем она это осознала.

Глядя, как Балак и его дети уходят, Элайджа обняла Иуду.

— Спасибо.

Он опешил, но осторожно обнял в ответ.

— Скажи что-нибудь.

В его руках Элайджа нашла то, что искала. Она думала, что потеряла это навсегда. Обрела снова — и теперь это было дороже прежнего. Единственный человек на её стороне. Свет её мира. Он был в её руках, она — в его. С этим можно выдержать долгую и изматывающую борьбу.

Но почему-то ей не давал покоя его испуг — когда она объявила об обручении.

— Вот!

Элайджа легонько щипнула его за бок. Не больно, но он вздрогнул.

— О, миледи? Что вдруг…

— Не знаю.

Сама не могла объяснить. Просто та реакция ей не понравилась. Он испугался — будто ему чего-то не хватает для этого. Не нужно кланяться и благодарить, но и так реагировать тоже не стоило. Немного обидно. Как-то странно обидно.

Вместо объяснений Элайджа ткнулась лбом в его грудь и крепко обняла. Лия, стоявшая в шаге позади, смотрела на них двоих — с жалостью и виной одновременно.

***

Перед уходом Балак хотел поговорить кое с кем. Убедившись, что никто не смотрит, он незаметно подошёл. Лия осторожно подняла взгляд. Чёрные глаза — те, что он не видел уже давно.