Кто ты такая, хозяйка моя… Ты трогаешь чужого хозяина?

— Покорми меня.

Проходившие мимо слуги смотрели на Иуду и Элайджу с изумлением. Иуда хотел, чтобы это был сон. Пусть даже кошмар. Но это была реальность. Элайджа вложила ложку в руку Иуды и поторопила его.

Она тоже ничего не могла поделать. Утром она пришла к столу в лучшем расположении духа, чем обычно. Думая об Иуде вчера. Но что? В тот момент, когда она начала есть суп в одиночестве, аппетит резко упал. Объективно — лучше вчерашней каши. Тем не менее — не хотела есть. Элайджа легко догадалась о причине. Присутствие или отсутствие Иуды. Это было единственным отличием, поэтому само собой разумелось. Поэтому она позвала Иуду. Хотела — и имела на это право. Ситуация возникла именно по этой причине.

Изначально Элайджа не делала бы такого. Жаловаться на еду. Тем более — желать, чтобы её кормили. Это было бы достаточно дерзко даже для незрелого ребёнка, но теперь Элайджа не могла думать об этом как прежде. Если осмелиться указать на ответственного — во всём виноват Иуда. (П.Р: Иуда, возьми на себя ответственность, покорми её). Поэтому Элайджа не оспаривала собственную жалобу.

Иуда не смог отказать Элайдже, которая ярко улыбалась. Он не понимал, что с ней происходит. Тем не менее это тоже было своеобразным самовольством. Ситуация, которую она создала. В итоге Иуда поднял ложку под взглядами многочисленных слуг. Ради Элайджи.

«……»

Произносить безумные слова, как вчера, было невмочь. Он просто сохранял спокойствие и кормил Элайджу тем и этим, стараясь не ошибиться. Элайджа принимала и ела с улыбкой. Пока ела — не могла отвести взгляда от Иуды. Как птенец, ждущий еды. Иуда немного смущался от этого взгляда и усердно клал ей в рот еду, не встречаясь с ней глазами.

— Уже наелась…

Сегодня Элайджа съела немного больше, чем вчера. Остатки достались Иуде. Будто растерявшись, он съел еду. Трапеза в доме Элайджи была вкусной и обильной. К концу приёма пищи Элайджа намекнула вопросом:

— Ты думал о награде, о которой мы говорили в прошлый раз?

— Мм?

Иуда, евший десерт, поднял голову. Лицо в беспорядке. Крем на носу. Хлебные крошки у рта. Это было немного смешно, поэтому Элайджа тихо засмеялась. Иуда красный вытер лицо салфеткой.

— Ты сказала, что сделаешь что угодно.

— Да.

Иуда тоже вспомнил. Когда он спас Элайджу от убийцы Рамека — она пообещала награду. Иуда отложил это, потому что не думал, что заслуживает. К тому же думал, что когда-нибудь уйдёт.

— Не думал?

— Думал, но…

— Говори.

Он поколебался и с трудом произнёс:

— Хочу научиться писать… Не знаю, с чего и как начать.

— Писать?

— Да. Подумал, что если научусь — в каком-нибудь смысле пригодится.

— Хм.

— Даже учителя не прошу. Если хотя бы один учебник дадите, по которому можно заниматься самостоятельно — остальное сделаю сам.

— Этого действительно достаточно?

Элайджа думала о чём-то более грандиозном. Например, дом? Не знаю, будет ли он доволен, но если попросит — дам. После того, как встала на ноги, она была готова дать ему что-нибудь лучше. Но ответ Иуды был совершенно не тем. По её меркам. Ей и в голову не приходило, что Иуда готовится уйти отсюда и думает о будущей жизни.

— Да. Достаточно.

— Хм. Писать…

Элайджа немедленно придумала хорошую идею.

— Я скажу тебе.

— …Да?

— Я буду учить тебя.

Элайджа сказала легко. Честно говоря — она была уверена. Грамматика, словарный запас, риторика — всё уже освоено до уровня, где чужое образование не нужно. Хотя в обучении других у неё нет опыта.

— О, ну, это…

Иуде было нечем возразить. Она сказала, что хочет учить, и Иуда принял Элайджу. Просто не ожидал, что она сама будет его учить. Мысли блуждали. Что бы он ни делал — погружается в трясину всё глубже. Это ловушка. Всегда.

Пока он медлил, Элайджа спросила тихим голосом:

— …Не хочешь?

Холодная тень упала на её бесстрастное лицо. Иуда нутром ощутил угрозу и быстро покачал головой.

— Нет. Это честь. Спасибо.

— Вот именно?

Элайджа быстро вернула улыбку. Раз решено — колебаться незачем. Элайджа взяла одеяло и куклу и повела Иуду за руку в кабинет. Иуда почувствовал, что его собственная жизнь стала клубком шерсти. Элайджа — кошка, играющая с ним.

«Не оправдываю имя… До того, как успею увидеть трагедию, умру от того, что украдут душу…»

Кабинет был слишком большим, чтобы использовать его просто для учёбы. Элайджа села первой и сказала:

— Садись.

Иуда сел напротив.

— Лия. Принеси учебники для разговорной речи.

Элайджа непринуждённо перечислила названия нескольких книг. Ещё чистую тетрадь для тренировки записей. Пока ждал, Иуда осматривал кабинет. Для Элайджи — слишком просторно. Разве не одиноко учиться здесь в одиночестве?

— Смотри сюда.

— Да.

— Ты знаешь, как писать буквы?

— Примерно… Вот так?

— Попробуй.

Элайджа протянула чистую бумагу и перо. Иуда корчился над пером, пытаясь смочить его чернилами.

— Подожди. Почему ты держишь перо вот так?

«……»

Всё, что он когда-либо хватал в жизни, — чужие воротники или рукава. Разумеется, опыта держать перо было значительно меньше. Не то чтобы совсем не мог. Не первый раз берёт, поэтому нельзя сказать, что совсем не знает, как. Просто это был не стандартный способ, и странный хват, выработанный в детстве, всё ещё оставался в теле как привычка. К тому же перо — первое гусиное перо, которое он когда-либо держал, — вещь очень непростая. Общий результат был вполне достаточным, чтобы Элайджа осталась недовольна.

Элайджа взяла перо и показала, как держать, своей рукой.

— Вот так. Сначала держи большим и указательным пальцами, а средний пусть помогает указательному. Попробуй снова.

— …Вот так?

— ……

Жёсткие руки. Центр тяжести пера куда-то съехал. Из-за присутствия Элайджи нервничал, и держал ещё более неловко, чем прежде. Элайджа не выдержала и встала. Она подошла прямо к Иуде и принялась исправлять каждый его палец. Маленькие пальцы оживлённо двигались по его руке.

— Вот так.

— Да…

— Попробуй.

Элайджа ждала, скрестив руки. Иуда выводил буквы осторожно, чувствуя рядом строгого учителя. Результат был беспорядочным даже на его собственный взгляд. Где-то странный результат. Почеркушки были чем-то большим, чем просто плохим почерком. Трудно просто сказать, что написано плохо…

Узнаваемый почерк, если захотеть — но и это не дотягивало до стандартов Элайджи. Элайджа погрузилась в глубокое раздумье. Оглядываясь назад — разве с ней самой так говорили? Нет, и в первый день, когда она взяла перо, такого не было. Она усердно училась и дошла до того, где находится сейчас, — но был и природный талант. Просто она этого не осознаёт.

— Перепиши.

— Да…

После этого Иуда учился писать, получая нагоняи за беспорядок.

***

— Уже лучше, чем прежде.

Элайджа посмотрела на тетрадь и удовлетворённо кивнула. У Иуды, сидевшего напротив, онемела рука — он почти умирал. Тяжелее, чем тренировки.

— На сегодня достаточно.

— Да… Спасибо…

— Вот ещё. Возьми.

Элайджа протянула красное одеяло и плюшевого кота. Иуда уставился на два предмета в своих руках.

«Не выбросила… Возвращает обратно?»

Больше не нужны? Не знаю, когда у неё это было и зачем — но сейчас не это главное.

«…Что это, зачем она так делает?»

Объект этого «зачем» был не Элайджа, а он сам. Сейчас Иуда был разочарован. Не сильно, но немного. Совсем чуть-чуть. Это изначально не был подарок, полученный в расчёте на что-то. Красное одеяло тоже дала без колебаний. Даже если Элайджа возвращает — в этом нет ничего странного, но почему-то обидно. Особенно то, что она некоторое время носила это с собой, а теперь сразу возвращает… Ему стало очень неловко и разочарованно от себя. Необузданное беспокойство развеяли следующие слова Элайджи:

— Пока спи с этим. А потом отдашь обратно.

Она совсем не возвращала. Он отогнал вопрос, игнорируя облегчение. Почему? Что означает это действие? Это новый вид издевательства? У него не хватило духа отмахнуться от вопроса про Элайджу. Тайна, которую Иуда не знал, была простой. После стирки они перестали пахнуть, как раньше. Особый аромат, успокаивающий разум, исчез. Она догадалась, что когда Иуда возьмёт их и вернёт — он снова появится. Потому что это похоже на запах, исходящий от него. Не зная, что это был запах тела, Элайджа просто велела:

— Крепко обнимай. Понял?

Иуда не мог не выполнить приказ хозяйки.

— Да…

***

— Кха…

Я упал на пол и согнулся. Гавейн передо мной застенчиво потёр шею и сказал:

— Хм. Извини. Неправильно рассчитал силу.

— Хаа…

Даже ответить не было сил. Это случилось в мгновение ока. Показалось, что высвободить магию теперь легче, чем прежде — и во время спарринга с Гавейном и правда получилось. Однако мощь оказалась куда больше, чем ожидал Гавейн. Гавейн рефлекторно нанёс ответный удар с полной силой. Вот что произошло сразу после.

«Неудивительно, ведь характеристика Магии разом достигла двадцати восьми…»

Понятно, но больно ужасно.

— …Плохо?

— Кх…

— Хм…

Человек, который обычно не замечает, даже когда сильно бьют, — похоже, довольно сожалеет. Постоянно задаёт вопросы и нервно расхаживает. Ну, использовал больше маны, чем ожидалось — это понятно.

— Уф… Более-менее нормально теперь…

Наконец стало лучше. Я сел, прислонившись к стене, и медленно дышал. До конца личной тренировки с Гавейном ещё немного времени, но сегодня продолжать невозможно. Похоже, Гавейн думал так же.

— Давай на сегодня закончим.

— Да…

— Это явно была моя ошибка. Извини.

— Нет, ничего.

Я улыбнулся беззаботно.

— Разве сам факт того, что мне удалось на мгновение заставить вас сражаться на полную силу, — не доказательство того, что я вырос до такого уровня?

Если так думать — не так уж плохо. Больно, и болит, и такое бывает во время тренировок. Гавейн погладил бороду и пристально посмотрел на меня, будто мой ответ его удивил.

— В тебе есть неожиданно позитивная сторона.

— «Неожиданно» — что вы обычно обо мне думаете?

— …Ничего.

Ладно. В нём есть немного растерянная сторона.

— Но я не ошибаюсь. Ты определённо научился управлять магией самостоятельно.

Верно. В отличие от прежнего, когда как ни старался — высвободить магию не получалось, — теперь могу контролировать по воле. Идеально управлять как выключателем пока ещё нет. Высвобождается только после нескольких ударов и повышения температуры. Поэтому порог условий для высвобождения стал ниже прежнего.

«…Разве это не просто на шаг ближе к расстройству управления гневом?»

Довольно странно, но факт, что легче, чем раньше, — правда. Этого уже достаточно.

— И объём маны тоже стал намного больше и сильнее. Трудно сравнивать с прошлым.

Это из-за свойств и наград за квесты — но объяснять незачем, поэтому промолчал.

— Плоды упорного труда начинают видеть свет.

И это тоже правда. Влияние свойств и квестов велико, но я никогда не пренебрегал тренировками.

— Темп твоего роста быстрее, чем я ожидал.

— Многое почерпнул из учений сира Гавейна.

— Хм.

Он кивнул с удовлетворённым звуком. Просто так сказал — а реакция показала, что это ему понравилось.

«Я не говорил ничего неправильного.»

Среди всего моего режима тренировок — время спарринга с Гавейном самое интенсивное. Влияние соответствующее.

— Ты остановил убийцу, пришедшего за леди. Рискуя жизнью.

— А? Да. Вдруг…

— Ты хорошо справился.

Гавейн хлопнул меня по плечу. Улыбается яснее, чем когда-либо. Взгляд, будто гордится мной.

— Молодец. Иуда.

Впервые такое доверие от человека, который меня учит. Я улыбнулся вместе с ним.

— Спасибо.

— Хм. Хорошо. Второй экзамен — простая проверка физической формы. Ты помнишь.

— Да.

— С твоими навыками — должен пройти легко.

— Думаю, так, но не буду расслабляться.

— Хм. Хорошая позиция. Продвигайся вперёд. Ты уже хорошо знаешь, но не забывай и помни в любом случае. Так же как сейчас с убийцей — в любой ситуации не колебайся.

Не колебаться. Это то, что он всегда говорит на каждом спарринге. Что бы ни было, что бы ни нужно было сделать — никогда не колебаться.

— Знаю. Без колебаний, искренняя контратака по цели…

— Пойду теперь.

Гавейн убегал, но шёл торжественным шагом. Я смотрел ему вслед и смеялся.

«Когда узнаёшь поближе — есть интересные уголки.»

***

Я сидел в углу плаца тренировочного центра. Сегодня закончил второй экзамен. Прошёл. Время отдохнуть перед возвращением — после послеобеденной тренировки. Я подпёр подбородок и рассеянно смотрел в небо. Небо ясное, солнце тёплое. Может, весна скоро придёт. Даже в углу плаца кое-где расцвели неизвестные травы и цветы. В этот яркий сезон я один был серьёзен.

«Неужели у меня такой плохой почерк…»

Только об этом и думал. Сплю с куклой, которую дала Элайджа. Ничего страшного. Первый раз в жизни, но ничего сложного. Вчера, пока учился писать, Элайджа меня ругала. Нет, скорее не ругала — как это назвать… У Элайджи спокойный и холодный характер. Она не повышает голос и плохо показывает эмоции. То же самое касается обучения. Она не указывала и не ругала. Просто — давила взглядом. Как такое возможно? Я видел все мои мысли в её глазах. Взгляд гения, не понимающего обычного человека.

Вот именно.

«Может, не умею писать… Зато смешно — после каждого занятия говорила, что стало лучше.»

Вспоминая улыбающееся лицо, я непроизвольно улыбнулся. Вот это смех.

«Что вообще происходит?»

Пытаясь сбежать от Элайджи — получаю образование от Элайджи. Комедии тут нет.

«Если бы не та трагедия…»

Как избежать трагедии. Самое верное — дать Элайдже причину не убивать меня.

«Стать сильнее Элайджи… Здравый смысл говорит — невозможно.»

Маги очень сильны. Элайджа рождена с величайшим талантом в истории среди магов. Сравнивать её не с кем. По сути — асимметричная мощь.

«Элайджа полюбила меня…»

…Нет. Не в таком смысле — но в умеренно близких отношениях хозяин-слуга такой трагедии всё же не случится, ну…

«Тогда уже достигнуто?»

Не знаю. Потому что нельзя знать, что думают другие. В первую очередь, Элайджа воспринимает меня как своё. Это значит — не как личность. Иными словами — разве нельзя всегда попытаться избавиться от этого, если захочется?

— Хаа…

Элайджа душит меня. Элайджа смеётся передо мной.

«Чему из этого верить…»

— Иуда?

Кто-то неожиданно окликнул.

— Почему так вздыхаешь?

Это были Линдель и Ричард.

— Просто есть кое-какие заботы.

— Что? Заботы? Как в прошлый раз — там, вот то — ты просто скрываешь?

Ричард подозрительно смотрел на меня.

— На этот раз действительно ничего серьёзного.

— Тогда другие заботы? Что с тобой?

Слухи о том, что я едва не умер, защищая Элайджу, разошлись. После этого Ричард при каждом удобном случае подкалывал меня. По сравнению с Гермис — тихо, но… Я покачал головой и ответил:

— Старший, как дела с Бенинитой-нунной?

— Ну, ты понимаешь, что это значит?

Тон Ричарда стал грубым и неловким.

«Нелепо. Я же видел, как они поженились и жили в тесноте.»

Пока Ричард был занят собой, я спросил Линделя:

— Что ты? Выглядишь, будто хочешь что-то сказать.

— А, да. Ничего.

Линдель сел рядом. Ричард всё ещё один носился как за насекомыми, оправдываясь словами, похожими на иностранный язык. Мы молчаливо согласились его игнорировать.

— Ты знаешь, когда я спарринговал с Гулиотом раньше.

— Это было уже давно.

— Тогда, после спарринга, я спросил, не могу ли я кое-что узнать у тебя.

— …А, да. Помню. Это сейчас?

— Хм. Если тебе удобно.

Как бы то ни было, сегодняшняя тренировка примерно закончена. Есть немного времени перед возвращением. Я встал, потряхивая пятой точкой.

— Попробуем.

Вспоминая старые времена — мне это приятно. После завершения карьеры игрока я учил немало людей. Я горжусь умением преподавать. Если следовать правилам — надо начинать с техники падений, но я немного другой. Если заставлять новичка только падать — будет скучно и он бросит.

«В начале лучше дать им чувство достижения и интерес через простой захват и силовую борьбу.»

После этого, если объяснять вместе с техникой падений прямо перед приёмом — будут хорошо следовать. Я встал лицом к Линделю. Ричард с нахальным видом наблюдал сбоку — будто ничего не случилось. Говорит, что тоже хочет учиться.

— Для начала ситуация без меча. Хватай здесь.

Я попросил Линделя схватить меня за ворот.

— Вот так?

— Нет, вот так. Средний, безымянный и мизинец — как крючки.

— Так правильно?

— Нет, снова вот так…

Пока я исправлял пальцы Линделя — внезапно почувствовал дежавю.

«…Это то же самое, как меня учила Элайджа?»

Взгляд гения, не понимающего обычного. Честно говоря, когда учил обычных людей — чувствовал то же самое. Ну почему это не получается? — вот так. Разумеется, никогда этого не показывал. Я сделал это своим призванием, а те люди учились ради хобби. То, что я вдруг понял Элайджу, было немного смешным.

— Когда тянешь — в принципе думай, что тянешь телом, а не руками.

— …Что это значит? Тянуть телом?

После этого — несколько поправок. Потом присоединился Ричард, и ребята из тринадцатой комнаты потянулись один за другим — и внезапно все собрались. И я учил дзюдо каждого из этих одиннадцати. Занятие продолжалось прямо до отхода.

— На сегодня здесь остановимся.

Похоже, им было интересно — они остались тренироваться. Я вышел из тренировочного центра, оставив их позади. По дороге назад встретил Гермис.

— А, Иуда-сама. Уже всё?

— Да. Просто возвращаюсь.

— Можно задать один вопрос?

— Что?

— Помните, когда я просила разузнать о происхождении Иуды-сама?

— А, было.

— Запоздало пришло в голову, что надо было сначала спросить, помнит ли сам Иуда-сама что-нибудь.

Гермис застенчиво улыбнулась и почесала голову.

— Тогда леди Элайджа ждала — и я допустила ошибку.

Говорит, извини. Мне тоже жаль, но я и сам себя не очень знаю. Большой разницы нет, спрашиваешь тогда или сейчас. Я последовал за ней и ответил с неловкой улыбкой.

— Это… Честно говоря, я тоже не знаю. Не помню.

— Да? Вы говорите, что совсем нет воспоминаний?

— Насчёт родителей — да. Верно.

Если делать лишние оговорки — только помешаешь расследованию. Нужно говорить, что не знаю. Ничего не поделаешь, даже если это нелепая отговорка. Потому что это правда как есть.

— Хм… Такое случилось…

Но почему-то Гермис, казалось, пожалела меня.

— Ты, должно быть, много страдал.

«……»

— Не беспокойся. По словам Юри — многие дети, ищущие родителей, вообще ничего не помнят из детства. Может быть, ты упал до того, как успел узнать родителей…

Видимо, чтобы утешить меня, Гермис начала говорить. Мне было стыдно, но не мог возражать — молча слушал.

После окончания разговора Гермис добавила:

— Ах. Сегодня леди сообщила, что не сможет присоединиться к ужину.

— Почему?

— О… Довольно активно любопытствуете? Вам жаль, что не поедите вместе? Или скучаете, просто скучаете?

— …Давай пойдём.

Она объяснила с ухмылкой:

— Подробных причин не назвала. Сказала, что из-за важных и срочных дел вынуждена отсутствовать.

— Хм… Ей, занятой всегда. Бывает.

Жаль, что ли. Что-то вроде. Правда. Просто немного беспокоился. В последнее время я кормил её завтраком и ужином. Разве обед без меня не беспокоит? В одиночестве она не ест.

«Нужно кормить побольше… Как это занятой коротышка собирается пропустить ужин?»

К тому же сегодня утром не позавтракала. Говорит, нет аппетита. Даже тогда выражение лица было хуже, чем обычно. Интересно, не происходит ли что-то…

— Эй ты.

Мы с Гермис уже собирались идти назад, но кто-то внезапно загородил дорогу.

— Ты Иуда?

Резкий, высокий голос. Женщина. Невысокая. Моего возраста? Но лицо не видно. Из-за глубоко надвинутого капюшона, закрывающего лицо, и плаща до щиколоток — личность неизвестна. Гермис встала передо мной, будто насторожилась.

— Кто вы?

— Хе. Мне не интересны рыцари, выполняющие чужие приказы. Потому что я пришла к тому, кто рядом. Ты, простолюдин. Ты Иуда? Почему не отвечаешь?

Похожа на образцовую знатную девицу, которой всё равно. Во-первых, это не Элайджа. Моя Элайджа не такая… Нет, кто это «моя Элайджа»? Из-за странной мысли ответ снова запоздал.

— Хе. Как и следовало ожидать от незаконнорождённого ублюдка — не очень приятно выглядеть дурачком. Нет, может, так и надо сказать — хорошо подходят друг другу?

— …Кто ты? Откуда взялась эта гусеница?

Противник заглотил наживку. Сара засмеялась от неконтролируемой радости.

— Ха! Ты только что назвала меня «ты»? И ещё — гусеница?

Сара разом сорвала капюшон и плащ. Скрытое обнажилось. Роскошно блестящие золотисто-русые волосы заплетены в два хвостика. Чистые красные глаза по цвету напоминали Элайджу. Платье было очень изысканным. Как и ожидал Иуда — молодая девочка.

— Ты осмелился говорить такие дерзкие слова пятому ребёнку герцога Балака — мне, Саре ди Бевель!

Сара разом сорвала капюшон и плащ. Скрытое обнажилось. Роскошно блестящие золотисто-русые волосы заплетены в два хвостика. Чистые красные глаза по цвету напоминали Элайджу. Платье было очень изысканным. Как и ожидал Иуда — молодая девочка.

— Ты осмелился говорить такие дерзкие слова пятому ребёнку герцога Балака — мне, Саре ди Бевель!

Сара воскликнула с воодушевлением. Прятать принадлежность, ждать, потом в нужный момент раскрыться — и прижать противника. Ей никогда не надоедал этот момент. Будущее, в котором дерзкий мальчишка ткнётся головой в землю, было отчётливо видно.

— Немедленно встань на колени и извинись…

Однако ожидания Сары не оправдались.

— С какой стати?

— …Что, что?

— Что это значит — ты приходишь к спокойно стоящему человеку, без разрешения оскорбляешь чужого хозяина, — и говоришь ему что-то сделать, и что надо извиняться?

Сара быстро захлопала глазами. Она поставила под сомнение собственный слух. Иуда не стал ждать и выдал ещё. Он не намеревался скрывать враждебность.

— И где ты научилась скрывать личность, а потом раскрывать как будто ждала? Учится плохому. По-моему, это типичная скучающая аристократка с кучей свободного времени.

— Ты, я, я кто…

— Ладно, иди сюда. Оторву оба хвостика. Нет, просто стой там. Я пойду…

Сара задохнулась. В мире не должно быть людей, которые так с ней обращаются. Она же младшая дочь, которую все должны ценить и любить…

— Нет, Иуда! Нужно сдержаться!

Гермис торопливо схватила Иуду и остановила.

— Отпусти! Почему ты такая сильна!?

— Пожалуйста, Иуда-сама!

— Эй, ты! Я не могу двигаться! Подошла сюда!

Сара затряслась всем телом. Ноги ослабели, и почему-то появилась икота от обиды.

— Иек…

Сара не знала, кем был противник. Только то, что его зовут Иуда и что его выделяет Элайджа. Больше ничего. Среди низших и простолюдинов она выбирала и преследовала только тех слабаков, которые, по ожиданиям, должны были покориться, — и такого сейчас она представить не могла. И тогда. Между ними появился кто-то.

Когда Элайджа вечером вернулась домой с дел и подтвердила, что Иуда ещё не вернулся — она перебрала варианты. Ситуация, когда семья решила навестить её. И, учитывая индивидуальные склонности членов семьи, причина, по которой Иуда ещё не вернулся…

«…Сара?»

Мгновенно зрачки окрасились безумным огнём. На секунду стало раздражительно.

«Почему именно сегодня…»

Она немедленно применила телепорт. В сторону тренировочного центра — туда, где будет Иуда.