Зачем ты привела меня? (1/2)

Поцелуй в щёку — ни с того ни с сего, пока я спал. Спящая Элайджа снова вторглась в моё пространство. Меня накрыло каким-то первобытным страхом, который трудно объяснить, и я покрутил головой. Лицо Элайджи неумолимо приближалось.

«Только не это!»

Внутри что-то некрасиво вскрикнуло. Я торопливо отвернулся. Губы Элайджи коснулись щеки. К счастью, ничего лишнего не произошло.

«Что это вообще такое было…!»

Я снова посмотрел на неё. Осторожно. На этот раз она не двигалась.

«Ты, ты… Я тебя отчитаю! Хозяйка, но всё равно отчитаю… Думаешь, не смогу? Смогу!»

Элайджа спала как ни в чём не бывало — будто в мире нет ни забот, ни тревог. Не ведает, что творит.

«Хаа… Что вообще происходит…»

Хотелось вздохнуть поглубже, но боялся разбудить. Проглотил.

«Ну я и…»

Нахлынуло что-то запоздалое — то ли растерянность, то ли смех. Я тихо засмеялся.

«Чего только не бывает в жизни…»

Поцелуй. От кого — от Элайджи. До вселения скажи мне кто-то такое — я бы только отмахнулся. Чушь несусветная.

«Что же ей снилось?»

Засыпала она по-другому — смеялась. Совсем не похоже на себя. И поцелуй этот тоже не в её духе. Скорее всего, она видела хороший сон и перенесла его в реальность. Кто мог так рассмешить Элайджу? Судя по её бормотанию во сне — скорее всего, биологическая мать. Кто она такая, я даже не знаю.

— Хи-хи…

Элайджа засмеялась по-детски. Потянулась и прижалась к моей руке.

«Ты мне здоровье портишь, знаешь ли».

Сколько раз уже из-за этого утреннего недоразумения приходилось держать себя в руках? Я просто обнял её. Как раньше. Она снова засмеялась и потёрлась лицом.

«Не смейся. Привыкну ещё».

Зачем только этот ребёнок должен меня задушить. Разве я сделал Элайдже что-нибудь плохое? Или нет. А может, и да. Может, трагедии уже не будет?

«Время не пришло, но кое-что в наших отношениях изменилось — и, возможно, это уже невозможно…»

Я обнял Элайджу. Не потому что надо было — просто захотелось. Маленькое тепло, удобно умещающееся в руках. Мягкие волосы приятно пахнут. Странно. Раньше было незнакомо, теперь уже нет. Привычный запах. Уютный.

«Если бы не та трагедия, я бы…»

Я тихо закрыл глаза. Как бы всё тогда сложилось?

***

Анемона в клетке. Элайджа обхватила колени и смотрела на цветок. Просто смотреть — и уже хорошо. Она смотрела весь день. От одного взгляда на него лицо само собой расцветало улыбкой.

— Красивая.

Светлячок, летавший снаружи, вернулся. Маленькое дитя, носящееся в пустоте и оставляющее за собой слоновый след — будто нить из света. Сегодня он убрал часть опавших листьев из клетки. Элайджа протянула руку навстречу. Светлячок сел к ней на ладонь — будто так и должно быть. Настроение было хорошим, и Элайджа шла подпрыгивая. В клетке, где исчезло немало листьев, появилось пространство. Можно танцевать. Слоновый свет светлячка на ладони мерцал как камень в кольце.

— Спасибо.

Когда Элайджа поздоровалась, светлячок на секунду взмахнул крыльями — будто ответил. Она снова присела перед анемоной. Светлячок то сидел на ладони, то перебирался на лепестки. Всё было хорошо.

Но вдруг упала тень. Полосы теней легли на пол — по форме прутьев клетки.

— Хм?

Если есть тень — значит, есть свет. Элайджа подняла голову. За клеткой парил огромный яркий свет. Слоновый. Луна. Полнолуние. Прутья клетки разрезали её форму, как ломоть пирога.

— Ах.

Элайджа искренне удивилась. Мир клетки, болтающейся во тьме — а за ней свет. Круглая луна давала его. Анемона в лунном свете засияла и раскрылась полнее. Элайджа тоже улыбнулась — светлее прежнего. Луна, казалось, пришла навсегда.

***

— Хм…

Я с трудом приоткрыл глаза. Веки не слушались. Из-за Элайджи, лежавшей на руке, нормально поспать не удалось. Этот человек мне на щёку… Нет. Не буду об этом думать.

«После такой ночи, наверное, устал…»

Анна не будила — значит, время ещё раннее.

«Кто это там?»

Я прищурился. Мягкий свет пробивался сквозь шторы. Расплывчатая фигура постепенно обретала очертания.

«Лия…?»

Личная горничная Элайджи. Стояла и смотрела на неё. Не будила — просто стояла.

«Разве она умела делать такое лицо?»

Когда речь не об Элайдже, у Лии обычно холодное отстранённое выражение. По крайней мере, снаружи так кажется. Мы почти никогда не разговаривали. Но то лицо, с которым она сейчас смотрела на Элайджу…

«……»

А. Взгляды встретились. Выражение мгновенно изменилось. Стало ещё холоднее обычного.

«Что такое? Неужели мне привиделось…»

Раз не будит — можно ещё немного поспать. Я был так измотан, что просто закрыл глаза. В этот момент Элайджа что-то пробормотала и зарылась поглубже в мои руки.

«Да уж… Обнимай-обнимай…»

Пусть делает что хочет.

— Миледи. Пора вставать.

Лия отдёрнула шторы. Ослепительный свет залил комнату.

«Ой… Глаза…»

Даже с закрытыми веками свет жалил.

— Нгх…

Элайджа, в отличие от меня, мгновенно поднялась. Зевнула и потянулась.

— Ах-х-х…

«С утра такая милая и растрёпанная…»

Она с опухшими глазами нашарила что-то на кровати. Я протянул ей кукольного кота, которого сам обнимал несколько дней. Получив его, Элайджа улыбнулась мне.

«Не улыбайся… Пожалей меня…»

Я тоже с трудом поднялся. Надо вставать, даже если устал. Ничего страшного — пообедаю и посплю. Поклонился Элайдже.

— Доброе утро.

Если подумать — это уже третий раз. Спать с Элайджей. Но спокойное утро — впервые. В первый раз Лия ворвалась в дверь. Во второй — явился убийца.

Элайджа ответила с улыбкой.

— Выспался?

— Да, спасибо…

Нормально поспать не удалось. Благодаря тебе. Промолчал.

Лия помогла Элайдже одеться. Я рассеянно смотрел на них двоих.

«Если присмотреться, они немного… похожи…»(П.П:Автор очень много даёт отсылок про их родство,не удивлюсь если через глав 10,окажется что Лия сестра Элайджи)

Элайджа подошла к окну — туда, куда лился ослепительный солнечный свет. Там стоял горшок с анемоной, который она мне когда-то дала. Элайджа посмотрела вниз и вскрикнула.

— …А!

Что такое? Не успел проверить — Элайджа исчезла.

— Миледи?

Пока Лия переспрашивала, та снова появилась. Куда-то прыгнула телепортом. В руках — горшок. Поставила его рядом с моим.

— Иди сюда!

Голос возбуждённый, почти щебечущий. Я встал и подошёл. Два горшка рядом. Там…

— Росток!

Маленький зелёный побег раскрылся. Элайджа улыбнулась мне. Солнечный свет освещал её лицо. Яркая улыбка с обнажёнными зубами — ослепительная. Невинный детский облик, счастливый из-за одного проклюнувшегося ростка. Сердце само потянулось к ней. Потому что она была другой — не той Элайджей, которую я знал. Я просто смотрел, онемев. Хотя — другая, не другая — она так хорошо смеялась. Та же Элайджа.

— Вижу.

Я тоже засмеялся. Элайджа, заметив это, широко раскрыла глаза.

— Ты первый раз так улыбаешься мне.

Я смутился и потрогал лицо. Неужели. Перед ней я всегда нервничал и смущался — наверное, особых улыбок и не было.

— Тебе идёт.

«……»

Произнеся это, она засмеялась снова. Я засмеялся следом. Тающая улыбка тихо проникала в сердце. Анемона выпустила маленький росток.

***

Элайджа прижала к себе одеяло и куклу. Запах ощущался острее, чем когда-либо. Не зная, что это просто запах тела, она крепко прижалась к ним и думала в этом уюте.

Дел впереди много. Арест Нарциси даст семье Бевель повод для открытого конфликта. Нужно найти исполнителя убийства матери из Гильдии убийц — если придётся, перевернуть всю гильдию. Выяснить, почему имперская семья и Церковь Луны засылали шпионов в тренировочный центр. Ради этого она и занималась магией памяти. Если разберётся — хочет найти и воспоминания Иуды. Иуда вошёл в круг её дел. Она почувствовала, что это естественно, и была рада.

«Может быть…»

Один человек. Разве не может он стать единственным, кому можно доверять и на кого можно опираться? Давно похороненная слабая надежда пустила росток. Элайджа не осмелилась его растоптать. Подождём ещё немного. Борьба с самой собой — долгое дело. Очень долгое. Можно подождать.

Она представила день, когда Иуда опустится перед ней на одно колено и принесёт присягу. Тогда и узнает — есть ли рядом с ней в этом мире кто-нибудь свой.

Подошла Лия.

— Миледи. Время следующего дела.

— Да.

Элайджа неторопливо встала. Утро вышло хорошим. Она пошла в темницу — туда, где сидела Нарциси. К этому времени та должна была уже достаточно укрощена.

Освещённое факелами пространство. Женщина, похожая на призрака, смотрела сквозь прутья. Увидев Элайджу, подняла широко раскрытые глаза. Спутанные светлые волосы. Грязная порванная одежда. Изнурённый вид. От прежней статной аристократки не осталось и следа.

Элайджа улыбнулась.

— Доброе утро. Герцогиня.

— Я… убей… убей меня…

— Устала?

— Просто… убей…

Элайджа открыла решётку и вошла. Тогк, тогк. Чёткие шаги. Остановилась перед Нарциси. Та, должно быть, по-прежнему страдала от жгучей боли изнутри и снаружи. Наверняка. Но, похоже, смирилась и притихла. Люди привыкают ко всему. Что если сбросить это привыкание?

Глаза Элайджи окрасились. Золотые зрачки мерцали. Снаружи — колышущийся оранжевый. Красный фоном. Трёхцветная гармония огня. Элайджа усмехнулась.

— Сейчас станет лучше.

— …?

Нарциси наклонила голову как зомби. В следующий миг.

— А, а! А-а-а…!

Из неё вырвался восторженный крик. Как волна веры, нашедшей бога. Как трепет от встречи с чудом. Ослепительная радость прокатилась по всему телу.

— А-а-а!

Боль исчезла. С головы до пят, с кожи до внутренностей. Пламя, жжение, похожее на лаву — всё смыло, как не было.

— Хэ, хэ…! Хи-хи-хи…! Ха-ха-ха…!

Нарциси заплакала. Не от горя — от потрясения. От благодарности за то, что жизнь может быть такой лёгкой, а мир — таким прекрасным.

— А-а-а…!

Вечный страх. Элайджа — единственная, кто мог управлять её болью. Для Нарциси она стала богом.

— Герцогиня.

Элайджа тихо позвала. Нарциси, ослеплённая восторгом, не слышала. Элайджа слегка вздохнула и вернула боль.

— А, хэ…?! Вык, а-а-а-а!

Нарциси забилась и закричала так, что наручники загремели о стену. Элайджа коротко дала ей боль — и снова убрала.

— Хэ, хэ, хэ… Э, Эли, Элайджа…

Нарциси наконец подняла взгляд.

— Теперь понимаешь своё положение?

— Да… Достаточно, правда больно…

— Есть несколько вещей, которые хочу сказать.

— Что угодно! Всё что угодно!

— Многое, но сначала одно. Балак и сыновья едут за тобой.

— ……

— Сразу тебя не заберут. Скорее всего, будет суд. На нём показания жены имеют большой вес.

Нарциси медленно закатила глаза. Встревоженное лицо. На чью сторону встать — Элайджи или Балака? Элайджа с интересом наблюдала за ней. Только что была готова на всё — а стоило намекнуть на союзника, как мгновенно поддалась соблазну. Элайджа решила облегчить её муки:

— Конечно, как жертва и свидетель ты имеешь право говорить свободно. Но магия вечного страха подчиняется только мне. Разве не лучше нам сотрудничать?

Нарциси мгновенно поняла и закивала. Сейчас для неё не было ничего важнее. Она готова была ползать у ног Элайджи, лишь бы та освободила её от этой боли.

— Конечно! Разумеется!

Элайджа невозмутимо кивнула. Глядя на раболепную Нарциси, она не испытывала особой радости. Куда приятнее было держать Иуду.

— И хочу кое-что спросить. Знаешь ли ты что-нибудь о связях герцога с Церковью Луны или Империей? Что-нибудь важное — то, чего другие не знают.

Балак засылал в тренировочный центр Гастона и Талента. Оба оказались шпионами Церкви Луны и имперской семьи. Нужно понять, как они были связаны с Балаком.

— …Луна и Империя?

Нарциси замешкалась — будто услышала что-то незнакомое. Элайджа скрестила руки с разочарованным видом.

— Подожди! Дай подумать… С Империей он регулярно встречается — там трудно выделить что-то особенное. Но Церковь Луны… А!

— Что-то вспомнила?

— Не часто, но был один епископ Церкви Луны, который иногда переписывался с герцогом. Имя его…

Она замолчала, собираясь с мыслями. Элайджа ждала и даже не подозревала, что уже знает это имя.

— Ангра. Да, точно — Ангра.

— Ангра…?

Имперская семья и Церковь Луны. Балак и Церковь Луны. Ангра. Ангра — куратор Иуды. Ангра — тот, кто предположительно воспитал убийцу Традитора. Имперская семья. Церковь Луны. Балак. Три силы, замкнувшиеся вокруг неё. Элайджа нутром почувствовала.

«Что-то вот-вот произойдёт».

*

Дверь гостиной открылась, и Элайджа вошла. На широком диване сидели гости. Шестеро. Элайджа мельком взглянула на них и опустилась напротив. Все смотрели не на неё. На мальчика, которого она вела за руку. На Иуду.

У него сейчас кружилась голова.

«Зачем ты меня сюда привела…!»

Элайджа сказала, что ей некуда деть себя, он пошёл следом — и вот оказался здесь. В гостиной, где собрались Балак и его прямые дети. Элайджа усадила Иуду рядом с собой. Позади стояла Лия. Балак мельком взглянул на неё — та потупилась.

Элайджа заговорила первой.

— Я понимаю,что вы приехали из далека. Прошу не обижаться, но я сейчас очень занята, так что принять вас как следует не смогу.

Смысл был прост: не утруждайтесь лишним, у нас обоих нет времени — закончим быстро. Иуда, впрочем, с удивлением отметил, что Элайджа держится мягче, чем он ожидал. Интересно, это тоже маска?

С противоположной стороны никто не ответил. Все смотрели на Иуду. Как на неудобного гостя, которому здесь не место. Иуда думал примерно то же самое. Так и не понял, зачем Элайджа его привела.

Нетерпеливый Балак открыл рот первым.

— Зачем ты привела этого? Выпроводи его.

Находиться под одной крышей с Элайджей было ему и без того не по себе — а тут она ещё и вошла с ним, держась за руку. Крайне неуважительно. Но он старался не показывать.

Элайджа уступать не собиралась.

— Это решаю я — хозяйка этого особняка.

— Элайджа. Ты же сама сказала, что мы соберёмся для семейного разговора. Посторонним здесь не место.

Иуда чувствовал себя как на иголках. Но эта неловкость мгновенно испарилась от следующих слов Элайджи. Будто огрели по голове. По сравнению с тем, что она сказала, его неудобство оказалось сущей мелочью.

Лия, несущая чайные чашки, уронила одну. Никто не обратил на это внимания.

Элайджа произнесла непринуждённо:

— Мы, кажется, собираемся обручиться.