Побеждают ли родители своих детей?

Валак первым нарушил тишину, его тон был непоколебим.

— Элайджа. Это недопустимо ни под каким предлогом. Даже с твоим согласием — это невозможно.

«Ты прав», — подумал я.

Сколько бы ты ни спасал Элайджу, есть вещи, которые просто не укладываются в рамки. Я — простолюдин, чужак, молодой мужчина. Мне не место в личных покоях дочери герцога. То, что я и так прожил несколько дней во флигеле особняка в качестве укротителя «Лунного Оленя», уже было незаслуженной привилегией.

Однако упрямство Элайджи было подобно скале.

— Если я хочу это сделать, я это сделаю.

— Такие вещи не решаются простым «хочу». Даже если это твой особняк, я не позволю тебе держать это подле себя.

— Почему? Среди слуг-мужчин, которые выполняют всякую черную работу, нет ни одного похожего на Иуду?

— Они — просто слуги. Это совсем другое.

— Ладно. Тогда я найму этого ребенка как слугу в свой особняк.

...Что?

— Разве недостаточно того, что он кандидат и слуга, который ходит туда-сюда в тренировочный центр?

«Э-э... По-моему, в этом есть смысл... Или нет?»

— Ха-а... Элайджа. Ты еще мала и не понимаешь, насколько твои притязания притянуты за уши. Если ты умна, ты должна понимать это лучше всех.

— Я не понимаю.

Элайджа скрестила руки на груди и бросила дерзкий ответ. Валак потер лоб, словно у него начиналась мигрень. Он выглядел как отец, чья дочь внезапно вошла в период бурного созревания. Его прошлое отвратительно, но внешне это смотрелось почти по-человечески.

— Прекрати нести этот бред! — выкрикнула до сих пор молчавшая герцогиня Нарцисси. — Почему ты ведёшь себя так нелепо, как ребенок!

«Вообще-то... Элайджа и есть ребенок...» — у меня было много слов на языке, но я сдержался.

— Я не для того тебя воспитывала, чтобы ты так себя вела!

— Ага. Ну, маркиз Сардис тоже был «превосходным учителем», выбранным лично герцогиней.

Нарцисси прикусила губу. Валак терпеливо ждал ответа жены — поза выжидания, мол, «посмотрим, что ты теперь скажешь».

Я взглянул на Элайджу. Она была той самой девочкой, которая дрожала во время того инцидента. Ей, должно быть, было больно даже произносить это имя, но на ее лице расцвела прохладная улыбка. Кукольная улыбка. Такая же, как обычно, но сейчас она казалась мне безжизненной маской.

— Что касается этого... ! Я осознаю свои ошибки и признаю их. Но это дело и то — разные вещи! Я не могу позволить!

— Если вы не можете позволить...

Элайджа откинулась на спинку стула. Закинула ногу на ногу, высокомерно скрестила руки. Она вздернула подбородок и с едкой ухмылкой посмотрела на Нарцисси сверху вниз.

«Эта поза... Ты делала так с самого детства».

Именно так Элайджа обычно смотрела на тех, кого презирала.

— И что вы сделаете? Что может сделать герцогиня? Вы собираетесь убить меня?

— Ты... !

— Я же говорила вам, герцогиня. Если вы будете благодушны, вы ничего не добьётесь. Я вот думаю, не слишком ли поздно убивать его...

Элайджа растягивала слова, склонив голову набок. Ее глаза, смотрящие снизу вверх, медленно окрашивались в иные цвета.

— Чтобы убить, сейчас самое подходящее время. Пока я еще не полностью овладела этой силой.

Оранжевые всполохи сходились вихрем, поблёскивая внутри красных радужек. Золотисто-желтые зрачки сияли потусторонним светом.

— Элайджа! — Валак с грохотом ударил по столу и вскочил. — Что ты творишь!

В его глазах тоже вспыхнул алый свет. Два мага яростно уставились друг на друга.

— Я просто подумала, что должна проинформировать герцогиню. Всему свое время, и если ты его упустил — уже поздно. Время, чтобы убить меня, уходит с каждым мгновением.

Валак тяжело выдохнул через нос, плотно сжал рот и снова сел. Он был разгневан внезапным поведением Элайджи, но его реакция казалась сложной. Мои чувства тоже были в смятении. Оставив в стороне то, что я болел за Валака и Нарцисси, слова Элайджи были крайне неприятными. Я даже не знал, имею ли я право участвовать в подобном разговоре.

Нарцисси замолчала в обиде, а Валак вздохнул и закрыл лицо руками. Наступил момент тишины. Я осторожно вмешался:

— Юная леди. Прошу прощения, но я думаю, что они оба правы.

— ... Что?

— Как вы знаете, я — простолюдин. Нахождение рядом со мной не принесет ничего, кроме вреда вашей репутации. Я благодарен за всю доброту, которую вы мне проявили... Но...

Я замолчал. Элайджа смотрела на меня без всякого выражения. Казалось, ее взгляд пронзает меня насквозь.

«Не смотри на меня этими безумными, пробужденными глазами... ! Это пугает... !»

Нормально ли чувствовать угрозу со стороны тринадцатилетней девочки? Да. Потому что это Элайджа. Сила мага не делает скидок на возраст.

— Почему? — Элайджа внезапно наклонилась ко мне и повторила: — Почему?

— Да, что?

— Я спросила: почему?

— Ну, то, что сказали они двое...

— А что думаешь ты?

— Я...

Сцена внезапно промелькнула перед глазами. Элайджа, обнимающая меня и хнычущая. Я не знаю, помнит ли она это, но она открыла мне свою слабую сторону. Почему эта сцена всплыла первой?

— Спасибо, но это место, которого я не достоин...

— Не слишком ли много скромности, — Элайджа оборвала меня и схватила за руку.

Теплая, маленькая рука сжала мою ладонь с небрежной уверенностью.

— Не уходи.

Я не смог отстраниться. Ее лицо было спокойным и безразличным, как обычно. Однако сила, с которой она держала мою руку, была какой-то отчаянной. Была ли эта сила приложена намеренно? Или это вышло неосознанно?

Валак уставился на ее руку. Казалось, он хотел отрубить мне запястье.

— Элайджа. Ты думаешь, у меня нет другого способа коснуться тебя напрямую?

Теперь Валак открыто угрожал мне. В битве китов всегда страдают креветки. В отличие от меня, у которого голова шла кругом, Элайджа была спокойна.

— Сделайте это.

«Нет, не надо! Зачем ты это решаешь за меня...»

— Если сможете.

Она посмотрела на него с яркой улыбкой. Мол, чтобы убить меня, вам придется переступить через неё. В ее глазах все еще горело безумное пламя. И только я застрял посреди этого пожара.

Внезапно вмешалась Нарцисси:

— И не только это! Он открыто оскорбил меня перед людьми! — Она указала на меня пальцем. — Я упустила это, потому что была занята, но это должно быть наказано подобающим образом! Грешник рядом с вами...

— Меня не особенно интересует честь моей мачехи... — начала Элайджа, но я перебил Нарцисси. К сожалению, наши слова наложились друг на друга, но отступать было поздно.

— С тех пор как мы начали этот разговор, я вообще являюсь субъектом обсуждения?

Я вскочил со своего места. Трое дворян посмотрели на меня с недоумением. Я направил свой взгляд прямо на Нарцисси.

— И вы, леди. Разве я первым затеял ссору? Вы сами сунули нос в дерьмо и начали принюхиваться, так почему вы вините в этом само дерьмо?

— Ч-что... опять «дерьмо»... ты...

— И что там еще про учителя? Даже если вы закроете рот и встанете на голову от стыда, этого будет недостаточно. Тот, кто даже бил ребенка по щеке, еще смеет проявлять снисходительность?

— ... !

Глаза Нарцисси расширились. Откуда я мог это знать? Валак наблюдал за ее реакцией, прищурившись. Похоже, он действительно не знал об этом факте. Это взбесило меня еще больше. Я знаю, как сильно они ненавидят незаконнорожденных. Это так, но вы даже не проверяли, как поживает ребенок, а теперь лезете со своими правилами.

— Господин, почему вы смотрите на это так, будто вы не человек?

— ... ? — теперь настала очередь Валака удивляться.

Этот аристократ изумился довольно сдержанно. Мой противник — Валак ди Бевелл. В отличие от заурядной Нарцисси, он — грозный маг. Потенциал Элайджи велик, но текущие навыки Валака далеко впереди. Он достиг своего положения именно благодаря этой силе. Для простолюдина вроде меня даже смотреть ему в глаза — дерзость.

«Ну и что?» — мне плевать. Будь он хоть великий герцог, хоть черт лысый — если он ведет себя раздражающе, я не обязан быть милым.

— Честно говоря, именно я спас юную леди. Не кажется ли вам такое обращение, каким бы низким ни было моё происхождение, чересчур несправедливым?

— Ты... мне...

— Я не прошу благодарности или награды. Это дело, которое вы должны обсудить между собой и просто уведомить, но почему вы продолжаете втягивать меня в это и попрекать всякой чепухой?

— Да как ты... ты... смерти ищешь...

Валак и Нарцисси. Оба уставились на меня с широко открытыми ртами. Когнитивный диссонанс застыл на их лицах. Даже это глупое выражение меня раздражало.

Я продолжал думать. Они ведь даже не поняли, о чем говорила Элайджа утром. Был ли вчерашний день единственным разом? Неужели? Я изо всех сил старался притвориться, что не знаю. Как трудно и тяжело быть ответственным за других. Я не могу утешать ее дешевым сочувствием. Жалеть, хотеть помочь, хотеть утешить. Решать проблемы за другого, обнимать его и давать советы. Я пробовал все это. Я вспыльчив, и если кто-то задевает меня, я завожусь как сумасшедший. И это не ограничивалось только мной.

Я часто влипал в истории, потому что не мог сдержать характер, как сейчас. Тогда я усвоил, что некомпетентная мораль — это эгоизм. Это не более чем лицемерие. И все же, то странное плачущее лицо не забывается. Мне не нравится слышать слова о смерти, так небрежно слетающие с губ тринадцатилетнего ребенка.

В спортзале, где я тренировал игроков и работал, было много детей. Я работал долго и видел многих, чья семейная обстановка была ужасной. Подавленные дети. Это было невыносимо, когда мы сближались и я слушал их истории. Родители тратят деньги на спортзал, но им плевать на ребенка. Эмоциональный голод в условиях достатка. Ситуация сейчас пугающе напоминала мне то время...

«Почему я об этом думаю... !»

В голове каша. Смятение.

Элайджа, сжигающая людей заживо. И Элайджа, плачущая в объятиях. Два образа плыли передо мной как дымка. Сливались, разделялись. Снова и снова. Кто такая Элайджа на самом деле?

— Разве вам не стыдно называться родителями после того, как вы игнорировали состояние ребенка? А?

Если бы я не высказал это, я бы просто взорвался. Я не из тех, кто умеет терпеть. Выплюнув это, я понял, что фактически встал на защиту Элайджи.

— Ха-ха-ха!

В этот момент рядом со мной раздался смех. Элайджа прикрыла рот рукой и смеялась. В уголках ее глаз даже выступили слезы, настолько ей было весело.

— О, это действительно... — сказала Элайджа, прижимая тыльную сторону ладони к глазам. — Совершенно неожиданное удовольствие.

Она посмотрела на меня своей прохладной улыбкой.

— Я никогда в жизни не представляла себе подобной сцены.

Чистая улыбка без притворства на мгновение приковала мой взгляд.

— Вы слышали это? Великий герцог. Герцогиня.

Элайджа улыбнулась им обоим. Это было выражение абсолютного самообладания.

— Этот ребенок — мой.

«...Внезапно? Почему такой вывод?»

— Люди — не вещи...

— Все кончено. Вам следовало звать его вчера.

Нарцисси все еще пребывала в оцепенении, открывая рот, как рыба, выброшенная на берег. Она посмотрела на Валака взглядом, умоляющим о помощи. Но Валак был в похожем состоянии.

— Великий герцог?

Валак посмотрел на меня так, будто увидел нечто за гранью реальности, а затем провел рукой по лицу, восстанавливая голос.

— Да, хорошо. Сначала были получены некоторые зацепки. Вина Сардиса доказана. Но... — Сила вернулась в глаза Валака. — Твоя подозрительность никуда не делась.

Конечно, то, что я, живя во флигеле, случайно наткнулся на Сардиса — это поразительное совпадение.

— Давайте говорить о фактах, а не о контексте, — Элайджа разогнула свои короткие пальцы и начала загибать их по одному. — Первое: Сардис пытался навредить мне. Второе: Иуда остановил его. Третье: если бы Иуды там не было, я не знаю, что бы произошло.

Элайджа пристально посмотрела на Валака, словно спрашивая: «Есть что добавить?». Валак стиснул зубы.

— Элайджа... У тебя действительно нет намерения сдаться?

— Никакого.

— Ха-а... Ох... — Валак прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Затем он медленно открыл их. В его впавших глазах читалась глубокая усталость. Он произнес, почти шепотом: — ...Я не буду объяснять вчерашние события гостям.

Это было фактическое признание поражения.

— Конечно.

Валак поднялся со своего места. Нарцисси сделала то же самое. В воздухе висело нежелание уходить, но она поняла, что Элайджу не переубедить. Нет родителя, который победил бы свое дитя. Я осознавал эту истину самым нежелательным образом.

Перед уходом Валак посмотрел на меня сверху вниз и пробормотал:

— Я буду присматривать за тобой. Я запомню тебя навсегда.

Все еще борется до конца? Я ответил, не сдавая позиций:

— Завидую вашей отличной памяти.

От этого Элайджа снова рассмеялась. Чистый смех, похожий на щебет птицы. Валак нахмурился, и его голос стал жестче:

— Ты не можешь верить, что Элайджа на твоей стороне. Веришь, что этот ребенок — твой тыл, который тебя защитит? Это абсурд.

— Я никогда в жизни не желал такой мощной поддержки, как у юной леди.

Я не знаю, сколько раз в прошлой жизни я страдал из-за отсутствия опоры. Не сосчитать. Но что с того? Я вызывающе посмотрел на Валака. Он нахмурился, вздохнул и просто ушел, словно разбираться со мной было слишком большой головной болью. Честно говоря, я вел себя так дерзко, что меня могли убить на месте. Только благодаря Элайдже я остался жив. Но я не то чтобы верил ей. Даже если бы ее не было, я бы сказал то же самое. Я бы просто умер.

— Поразительно, — закончив смеяться, Элайджа уставилась на меня, подперев подбородок рукой. — Как ты умудряешься выбирать именно те слова, которые меня так радуют?

«Да что я... просто попал в перепалку, разозлился и высказал...»

— Ты словно создан для меня.

Меня совершенно не трогали такие слова от ребенка. Я просто подумал, что это очень высокомерное и аристократическое замечание. Одна вещь меня озадачила. Этот особняк. Все здесь, даже будучи незаконнорожденным ребенком, было подстроено под нее. Но почему я...

— Кстати, у тебя что, несколько жизней?

— Вообще-то нет.

Мне просто не нравится, когда меня произвольно определяют и подавляют. В какой-то момент в этот круг попадают и близкие люди. Иногда даже незнакомцы, которым нужна помощь. А теперь...

— Ты действительно хотел такую опору, как я?

— ... Что? Что? А?

«Э-э. Погоди секунду. Ты ведь не это имела в виду?»

— Нет ничего, что я не могла бы сделать.

— Это не значит...

— Между прочим. Ты не сможешь уйти отсюда, даже если захочешь.

Валак и Нарцисси потерпели поражение. В итоге я последовал воле Элайджи. У меня не было ни власти, ни сил отказать.

«Даже если не сразу, шанс сбежать представится. Мне ведь нужно ходить в тренировочный центр. Будет проще, если гильдия информации поможет...»

Пока я успокаивал себя, Элайджа пристально смотрела на меня. Фантастическое пламя встретилось с моими глазами. Она смотрела на меня одержимо, а затем ужасающе улыбнулась. Словно насмехаясь над моей попыткой смириться с ситуацией. Как будто она заговорила об этом не просто для того, чтобы констатировать факт моего проживания здесь.

— С этого момента ты должен жить здесь.

Я рефлекторно сглотнул. Тело одеревенело, как у лягушки перед змеей. Знакомая мне улыбка. Опасный смех. В ее смеющемся голосе словно был яд.

— Если ты уйдешь.

Элайджа встала со стула. Шаг за шагом, спокойно, медленно приближаясь.

— Ты.

Наконец, оказавшись всего в шаге, она ухмыльнулась.

— Я тебя убью.

Образ Элайджи, который тревожил мое сердце, исчез, словно сгорел. Маньяк-убийца и поджигательница. Передо мной стояла та самая злейшая женщина — Элайджа, которую я знал.

«Почему так внезапно... ?!»

Я не знал причины, но знал вывод.

«Нужно быть начеку... !»