Глава 82.0
Тера сидела в стороне и наблюдала, как Бен работает. Уже полтора дня, останавливаясь только чтобы поесть и полностью игнорируя сон, он возился с рукой статуи, доводя себя до грани истощения маны и делая паузы лишь для того, чтобы восстановить её, прежде чем снова приниматься за работу.
Он объяснил ей свою идею, когда она пришла ему в голову: если он сможет снять зачарования со статуи, то сможет наложить свои собственные, а Тера сможет попробовать использовать её как временный посох. Проблема заключалась в том, что они совершенно не хотели отсоединяться от статуи. Он опустошал свои запасы маны за минуту-другую, а затем вынужден был ждать около десяти минут, чтобы восстановить их.
Она предлагала попробовать сделать это самой, прекрасно осознавая, что одно из немногих полезных применений её магии – это снятие зачарований с магических инструментов, как бы ей ни хотелось избежать этого таланта. Возможно, для неё это было бы даже не так уж сложно, но из-за её огромной и неконтролируемой силы существовал риск, что она случайно снимет зачарования со всей статуи целиком, которая, к слову, была единственным, что держало их обоих в живых в данный момент. Если бы это произошло, исправить ситуацию уже не представилось бы возможным – статуи всё ещё стояли прямо за барьером, ожидая, пока они выйдут, чтобы уничтожить их.
Это означало, что им придётся полагаться на более тонкий подход Бена. Ей просто хотелось, чтобы он хотя бы немного отдохнул.
«Я вздремну, когда все зачарования будут сняты. Интересно, все божественные зачарования такие упрямые или твой Бог просто перфекционистка?» Даже после повышения уровня навыка зачарования он всё равно с трудом справлялся с их удалением; прогресс был мучительно медленным.
«Разве ты бы поступил иначе?»
«Ещё как, без раздумий». Он только мог мечтать, чего бы сумел добиться, если бы мог связывать свои зачарования с материалами такой силы. Оставалось лишь вздохнуть, впитывая те крупицы знаний, которые мог получить. Разбор зачарований Анаилии, по крайней мере, дал ему шанс изучить их так, как простое наблюдение никогда бы не позволило. В сочетании с различными улучшениями его характеристик во время испытания это сделает всю затею в конечном итоге оправданной.
Ну, по большей части. Подумал он про себя, чувствуя, как вновь накатывает злость при мысли о том, каким образом он увидел своего брата. Не говоря уже о том, что всё это станет бессмысленным, если рост и знания, которые он получил, окажутся потеряны из-за его смерти.
Он отогнал от себя эти мысли и сосредоточился на текущей задаче. Он завершит это максимально эффективно, а затем выберется отсюда. Кузница Фалька звала его, и он не позволит нескольким глупым статуям встать у него на пути.
«Чёрт, это немного неудобно», – пробормотал он, продолжая работу, но в тесноте их убежища Тера невольно услышала его.
«Что случилось?»
«Небольшая проблема, похоже, придётся как-то её обойти. Я не могу отломить руку». После многих часов работы он наконец-то смог снять зачарования со статуи и позволил себе заслуженный отдых. Однако, проснувшись, столкнулся с новой проблемой, на которую не мог найти решения.
Его целью было превратить руку в подобие посоха, что означало физическое отделение её от остальной части статуи, чтобы Тера могла её использовать. Не имея подходящих инструментов, он применил технику, которой к этому моменту уже отлично владел: использовал разрушительные свойства зачарования, чтобы ослабить материал на плече и сломать его.
Проблема заключалась в том, что камень, из которого была сделана статуя, был способен выдерживать магию Бога. Даже если учесть, что были применены какие-то исключительно мастерские методы, большинство из которых он едва мог понять, это не меняло того факта, что материал, казалось, был специально выбран из-за своей прочности. Сколько бы зачарований он ни добавлял, сами зачары рушились под собственной магической нагрузкой, прежде чем камень получал хоть какой-то ущерб. Даже попытки через крафт ослабить материал или найти микротрещины не дали результатов. Это оставило только один вариант.
«Тебе придётся использовать её, пока она всё ещё прикреплена к статуе».
«Что? Это же нелепо, так вообще можно будет колдовать?»
«Нет никаких принципиальных причин, почему нельзя. В конце концов, магический посох не обязательно должен быть взмахнут, чтобы использовать магию, это просто канал для направления маны. Проблема в другом – если ты начнёшь использовать ману через неё, часть может вернуться обратно в саму статую. Я не уверен, хватит ли этого, чтобы разрушить зачары, которые твой Бог наложил на неё, барьер, который я на неё наложил, точно исчезнет».
«То есть, если я начну заклинание, барьер исчезнет?» – её голос был полон тревоги. «Бен, если я захочу повторить то же, что сделала с первыми тремя, мне потребуется как минимум минута, а они же прямо там, снаружи! Мы не успеем!»
«Я постараюсь как-нибудь справиться. Просто мне придётся сделать кое-что, о чём мы никогда, слышишь, никогда, не расскажем Фальку».
«Что именно?» Она не могла представить, чтобы Бен скрывал что-то от её дяди, ведь он был слишком откровенен практически во всём.
«Мне придётся наложить зачарования так, чтобы частично снять с тебя нагрузку». Фальк всегда чётко говорил ему, что не следует создавать предметы, которые могут повлиять на развитие навыков человека, но это был единственный вариант, который он мог придумать, чтобы сократить время активации заклинания.
Тера с облегчением выдохнула, ожидая что-то гораздо худшее. «Уверена, в данном случае он поймёт, ты же знаешь».
«Это задевает мою гордость! Делая это, я фактически признаю, что не могу сделать тебе что-то подходящее для использования. Так стыдно».
«Ты ученик моего дяди. Когда выберемся отсюда, объясни ему всё как есть, пусть направит тебя на будущее», – строго сказала она, удивляясь, что им приходится вести этот разговор, пока убийственные статуи её Богини ждали снаружи. Она сомневалась, что сопротивление её дяди к использованию инструментов, замедляющих развитие навыков, применимо в ситуации, где она вот-вот может погибнуть.
«Ах, знаю, ты права. Просто хотел бы придумать лучший способ. Я не хочу привыкать делать такие вещи в экстренных случаях», – пробурчал он. «Ладно, подойди и помоги мне».
«Хмм? Что я могу сделать?»
«Я собираюсь использовать твою магию земли, чтобы, по сути, вырезать каналы, по которым будет течь твоё заклинание, поверх моего обычного слоя сопротивлений». Это должно было действовать как направляющая для её маны. Хотя зачары земной магии исходили от самой Теры и были низкого уровня, они всё равно облегчили бы ей использование собственной магии. Фальк был категорически против создания инструментов, которые могли бы сделать это, даже для обычных клиентов, и отказывался принимать особые заказы такого рода. Он старался создавать инструменты, которые соответствовали потребностям людей, не снижая их шанс развивать свои навыки самостоятельно, и Бен был склонен соглашаться с таким подходом. То, что он сейчас вынужден был пойти на это, заставляло его чувствовать, будто он подводит не только своего учителя, но и самого себя.
Тем не менее, лучше сделать это и выжить, чем не сделать и умереть. Учитывая, что он не ковал сам посох, а добавлял зачарования на уже готовый кусок камня, поэтому ему нужно было использовать любое преимущество, которое он мог получить.
Он применил свою обычную технику наслоения сопротивлений, теперь способный создавать градиент из них с максимумом в 60 единиц. Создавая их, он сплёл тонкую сеть земной магии, формируя каналы, которые проходили вдоль и через сопротивления, направляя поток так, чтобы мана стремилась вытекать из кончиков пальцев статуи. В районе плеча, который он хотел отделить, чтобы сохранить магию Бога и свой собственный поспешно созданный барьер, он попытался сделать разделение магически, поскольку физически это было невозможно. Он насытил плечо каналами земной магии, но направил их наружу, надеясь, что избыток маны будет выходить через стороны руки, не приобретая форму. Наконец, ко всем зачарованиям, которые мог удержать, он присоединил столько жертвенных зачар, сколько смог вместить.
Если бы он мог сделать посох сам, создав инструмент, специально предназначенный для размещения этих зачарований, это, возможно, стало бы его величайшим творением, наряду с курткой Мириада. К сожалению, все его зачарования были наложены не на настоящий посох, и каким бы качественным ни был материал статуи, это не могло компенсировать этот факт. Оставалось лишь надеяться, что конструкция выдержит, пока Тера будет использовать своё заклинание.
«Я волнуюсь», – призналась она, когда он закончил.
«Не волнуйся, ты справишься».
«Или я разрушу барьер до того, как заклинание завершится, и мы оба умрём».
«Верь в себя».
«Звучишь прямо как настоящий священник».
«Я верю в тебя», – сказал он, отмахнувшись от её шутки. «У тебя всё получится».
Она заглянула в его глаза и не сомневалась, что он искренен. Но в себя она не была так уверена. Однако альтернатива заключалась в том, чтобы провести пару дней, ожидая, пока их запасы еды не закончатся, поэтому она перестала жаловаться и собралась с духом. Она взяла руку статуи, а Бен помогал держать её, чтобы продолжать восстанавливать зачарования, пока она готовила заклинание. Сосредоточившись, она позволила магии начать течь из себя.
Когда она была ребёнком и отчаянно пыталась вытянуть хотя бы каплю маны, чтобы заставить работать свою магию земли, она никогда бы не подумала, что её следующей задачей станет сдерживание этого потока. Как только мана начинала выходить, она рвалась потоком – мощным, бесконечным выбросом, против которого ей приходилось бороться всей силой своей воли. И это была битва, которую она всегда проигрывала.
Несмотря на то, что её контроль улучшался с каждым повышением уровня, она всё равно не могла полностью сдерживать себя, по крайней мере, настолько, насколько ей хотелось. Каждый раз это вызывало разочарование. Она видела, как её заклинания становились сложнее, как она могла использовать их чаще, но всё это было ничто по сравнению с тем, чего она на самом деле хотела: полного контроля над своей силой.
Благодаря связи, которую Бен установил с ней, она чувствовала, как он выкладывается полностью, чтобы сохранить зачарования на руке статуи и удержать барьер. Она не могла позволить ему долго выдерживать такое напряжение и старалась ускорить формирование заклинания в своём разуме. Сжимая и конденсируя землю и грязь, она создала три тонких, но сверхплотных диска. Маной она вырезала зубцы на краях каждого диска и, наконец, влила всю возможную силу, чтобы заставить их вращаться.
Она почувствовала, как работа Бена начала разрушаться быстрее, чем он мог её восстанавливать, и поняла, что он принял решение пожертвовать барьером, позволив её мане вернуться обратно в статую, вместо того чтобы рисковать нарушением её заклинания. Однако серьёзной опасности для них не было, и он это знал – её заклинание завершилось.
Барьер, отделявший их от статуй, исчез, и все три статуи сделали по шагу вперёд, прежде чем земля под ними разверзлась, выпуская лезвия разрушения, которые аккуратно рассекли каждую из них пополам. Они наблюдали, как угроза, давившая на них все эти дни, рухнула на землю.
Когда Тера наблюдала, как они валятся на землю, осознавая, что победа за ними, в её голове прозвучало уведомление, от которого её сердце подскочило.
<ДОСТИГНУТ МАКСИМАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ ПРОФЕССИИ – УЧЕНИК МАГА>
Вся работа, все усилия – всё это только что окупилось для неё огромным образом. С пылающими глазами она повернулась к Бену, чтобы поделиться радостью, но тот в этот момент уже валился на землю, из последних сил стараясь смягчить падение здоровой рукой, и выдохнул с облегчением.
«Я знал, что ты сможешь», – сказал он ей с улыбкой.
«Это было ближе, чем мне бы хотелось, и ты почти полностью истощил свою ману». Тем не менее, она не могла скрыть счастья в голосе.
«Не важно, победа есть победа». Он протянул ей руку. «Подними меня, будь добра? Мне просто нужно было перевести дух. Я в порядке, так что пойдём за тем цветком».
Она взяла его за руку и помогла подняться на ноги. Вместе они подошли к статуе Анаилии. Тера склонила голову и сложила руки в молитве, быстро поблагодарив Богиню, затем наклонилась и взялась за стебель цветок, выдернув его из земли. На мгновение она замерла, чтобы полюбоваться им.
Он оказался больше, чем она ожидала: его стебель был почти такой же длины, как её предплечье, а бутон состоял из пяти крупных серебристо-чёрных лепестков. Их блеск был прекрасен, но не настолько, чтобы стоило за него чуть не умереть. Она предполагала, что главная награда за испытание ждёт их после выхода, и перспектива возвращения её совсем не радовала. Попасть сюда было тяжело, а если испытания повторятся (а на это она не собиралась ставить свою жизнь), им предстоит несколько мучительных дней, чтобы добраться домой.
Погрузившись в тревожные мысли, она повернулась, чтобы начать уходить – и в этот момент Бен резко схватил её и потянул со всей силы. Она не понимала, что он делает, пока не подняла глаза и не увидела, как статуя Анаилии начала шевелиться.