Глава 73.0

Пока они шли, Бен пытался оценить, какие именно изменения произошли с его разумом благодаря новому навыку. Или, возможно, правильнее было бы сказать – изменения в его разуме, которые привели к появлению этого навыка. Он не был уверен точно, и сейчас это различие не имело значения.

Прежде всего, его способность к концентрации, казалось, значительно улучшилась по сравнению с тем, что было раньше. Но он не мог точно определить, сколько из этого результат повышения уровня конкретного навыка, а сколько увеличение интеллекта. Однако он был достаточно уверен, что новый навык сыграл свою роль. Кроме того, самым очевидным изменением стало то, что теперь он мог думать сразу о большем количестве вещей. Ему казалось, что где-то он читал, будто человек обычно способен одновременно держать в голове три или четыре мысли. Если он не ошибается, сейчас он справлялся примерно с шестью простыми потоками. А когда сосредотачивался, мог поддерживать два полноценных потока сознания: один для наблюдения за испытанием вокруг, а другой для анализа изменений в собственном разуме.

Второе изменение, менее заметное, но тоже значительное, заключалось в том, что он стал более осознано воспринимать окружающую среду. Вместо того чтобы выбирать между узким или широким взглядом на мир, он, похоже, теперь мог использовать оба подхода одновременно. Если бы ему пришлось описать это, он сравнил бы с рассматриванием картины. Раньше он либо воспринимал её целиком, либо любовался отдельными мазками. Теперь же он мог видеть и то, и другое одновременно, даже если намеревался сосредоточиться только на одном. Конечно, это было далеко от совершенства, но, предположительно, по мере повышения уровня навыка эта способность будет улучшаться.

Оставалось два вопроса: как повысить уровень этой способности и стоит ли это делать? Если бы ему нужно было сделать предположение, то, вероятно, развитие навыка достигается постоянной тренировкой разума, попытками думать о нескольких вещах одновременно. По крайней мере, так он полагал, исходя из того, что этот навык увеличивает количество мыслей, которые человек может держать в голове. Но всё равно он хотел спросить совета у своего Бога, как только выберется из испытания.

Что касается второго вопроса, то он казался сложнее. Ни один другой навык прежде не менял его настолько радикально. Да, его крафт давал некоторое врождённое понимание того, как улучшаться, но это больше походило на закрепление уже полученных знаний в его уме. Навык "знание языков+" был, пожалуй, ближе всего к действительно изменяющему разум. Он загрузил целый язык прямо в его голову, создав новую систему для восприятия мира. Но он не стёр предыдущую; просто добавил новые знания к существующим.

Это было другое. Навык только что изменил то, как он навсегда будет воспринимать мир, причём заметным образом. И если он решит развивать этот навык, изменения в его разуме будут становиться всё более значительными. Часть его была напугана этим. Когда он думал, что после испытания вернётся к своему обычному состоянию, он хотел максимально использовать опыт, пока есть такая возможность. Но теперь, когда это стало его нормальным состоянием, и он не знал, как реагировать.

С другой стороны, та часть его, которой он в итоге решил довериться, прекрасно понимала, насколько полезным это может быть, особенно если его развивать. Множество линий мышления, проверяющих его работу, находящих ошибки и развивающих новые идеи. Это было невероятно заманчиво – рост, которого он мог достичь с помощью этого навыка, казался почти неотразимым. А если добавить сюда его новые применения связи и зачарования… у него буквально текли слюнки. Способность зачаровывать с помощью навыков других людей уже казалась ему невероятной. Но если он сможет посвятить этому практически два полноценных разума, да ещё и с повышенным уровнем интеллекта, то готов был поспорить, что сможет значительно сократить время, необходимое для выполнения задач.

Тера легонько толкнула его локтем, и даже несмотря на скрытое лицо, умудрилась выразить любопытство, так что он начал рассказывать ей, о чём думает, одновременно продолжая перебирать идеи в голове. После того как он поделился своими опасениями, она высказала своё мнение.

«Понимаю, о чём ты. Я не уверена, что когда-либо слышала о навыках, которые так радикально меняют разум человека. Но, с другой стороны, я никогда особо не интересовалась навыками, связанными с разумом. Знаю только медитацию, и это, пожалуй, всё. Конечно, существует огромное множество навыков, да и сама система иногда создаёт новые, когда считает это оправданным или соответствующим каким-то критериям. Так что вполне возможно, что такие навыки просто редки».

Он вздохнул. Ещё одна вещь, которую он хотел бы изучить, если представится случай. Возможно, не стоит получать слишком много навыков, которые так радикально меняют человека. Даже если система не может причинить прямого вреда людям, над которыми она действует, он не хотел лично узнавать, насколько сильно она способна их изменить.

«Так, когда ты сказала, что знаешь медитацию, ты имела в виду, что просто слышала о ней, или…» Бен оставил очевидный вопрос недосказанным. На данный момент он всё ещё не знал почти ничего о её навыках, кроме обаяния и магии земли. Он не хотел лезть с расспросами, да и был уверен, что ей особо нет дела до остальных своих навыков. Но любопытство всё же взяло верх.

«У меня есть этот навык», – ответила она, ничуть не возражая. «Когда я была моложе, то думала, что навык, помогающий сосредотачиваться, улучшит контроль над магией. Но заметных изменений так и не произошло, даже после того, как я повысила его уровень пару раз. Зато он помог с моими танцами, так что это был приятный бонус, пока я занималась».

«Честно говоря, я не могу представить, как эти вещи связаны». Когда он думал о медитации, ему представлялись старые мудрые монахи, но никак не танцующие молодые женщины. Однако Тера быстро поправила его предположение.

«Способность сохранять ясность мышления во время выступления может быть невероятно полезной. Перестаёшь переживать из-за зрителей или слишком много думать о том, что нужно делать, и просто действуешь. По крайней мере, для меня это было полезно».

Интересно. Звучит похоже на мой навык концентрации. Интересно, насколько хорошо эти навыки могли бы сочетаться? Может, стоит потратить время и попробовать получить его. Хотя, подожди…

«Ты выступала на сцене?» – спросил он, высказывая вслух свою мысль.

«Разве это так удивительно? Я же говорила, что обучалась танцам».

«Полагаю, я просто никогда не связал одно с другим. Каково это было? Наверное, круто».

Она задумалась на мгновение, прежде чем ответить. «Нервотрёпка? И в какой-то степени одиноко». Она заметила вопрос в его глазах и объяснила, прежде чем он успел спросить. «Даже в своей мантии я всегда видела, что первые несколько рядов мест пустуют, за исключением моей семьи и слуг, которых моя мать убедила прийти. Большинство суккубов обычно разрывались между желанием пообщаться с моей семьёй и страхом, что я могу случайно наслать на них своё обаяние так же легко, как они могут воздействовать на другие расы».

«Что? Но твоя мантия работает отлично, это абсурд».

«Но не удивительно», – ответила она. «Многие люди боятся рас с пассивной магией. И, похоже, когда я родилась, почти все суккубы вокруг были мгновенно ею очарованы. Слухи разошлись. Конечно, довольно лицемерно, что многие из них также хотели иметь возможность посещать другие страны, не сталкиваясь с подобными проблемами».

Разговор заставил Бена вспомнить, что, хотя он шутил над ней, называя принцессой, жизнь его подруги отнюдь не была лёгкой. Он пообещал себе ещё больше сосредоточиться на улучшении своих навыков, чтобы создать для неё лучшее зачарование на браслет. Он добьётся того, чтобы ей больше не нужно было носить плащ каждый раз, когда она выходила в свет, даже если для этого придётся бесконечно тренироваться в зачаровании и связи. Это также значило, что, несмотря на все заманчивые варианты, которые могут появиться в следующий раз, он выберет профессию зачарователя. Правда, кто знает, сколько на это уйдёт времени.

Пока он размышлял обо всём этом, до его ушей донёсся далёкий звук.

«Помогите!»