Второй этаж большой библиотеки

Смотритель медленно выступил из тьмы и, глядя на Чу Цигуана, сказал:

— Ещё не поздно отказаться.

Чу Цигуан покачал головой и твёрдо ответил:

— Я уже не могу ждать.

Под предводительством смотрителя и Линь Лань Чу Цигуан вошёл в чёрную каменную комнату, в центре которой стоял письменный стол с тремя тонкими листами бумаги, разложенными слева направо.

Глядя на эти три листа, Чу Цигуан ощутил, как Кольцо Глупости на груди испускает жар, словно кипящая вода.

Такой жар он ощущал впервые.

Чу Цигуан жадно смотрел на листы и спросил:

— Что это за книги?

Смотритель холодно ответил:

— Названий я сообщить не могу. Скажу лишь, что эти три листа из трёх разных книг, связанных с Алмазным Храмом, Учением Бездействия и Сектой Небесного Меча.

Глаза Чу Цигуана загорелись ещё ярче, и он взглянул на стоящую рядом Линь Лань.

Очевидно, Линь Лань знала, что он недавно искал исторические записи о Секте Небесного Меча, Учении Бездействия и Алмазном Храме.

Поэтому, когда смотритель выбирал книги, она ему помогла.

Она убедила смотрителя выбрать книги со второго этажа, связанные с целями Чу Цигуана.

Чу Цигуан кивнул Линь Лань, и на её лице мелькнула застенчивая улыбка.

Чу Цигуан, глядя на три листа, спросил:

— Почему только по одному листу? Полных книг нет?

Смотритель равнодушно ответил:

— Чтобы предотвратить их опасное распространение, все книги на втором этаже хранятся по листам. К тому же, сначала прочти один лист. Убедимся, что с тобой всё в порядке, а потом будем говорить о дальнейшем, — сказав это, смотритель указал на три листа. — Выбирай. Из трёх можешь прочесть только один.

Чу Цигуан, следуя указаниям Кольца Глупости, выбрал лист, связанный с Алмазным Храмом.

Смотритель кивнул, убрал два других листа в чёрные железные шкатулки и запер их.

Затем он сказал Чу Цигуану:

— Теперь мы будем следить за тобой, пока ты читаешь этот лист. При малейшем аномальном проявлении мы немедленно тебя остановим. Запомни: знания в этих книгах принесут лишь бесконечные трагедии и безумие. Лучше никогда не пытайся их использовать.

Чу Цигуан сел за письменный стол и начал читать лежащий перед ним лист.

Он заметил, что текст на листе, написанный неизвестно кем, был густо исписан, словно бумаги не хватало.

Чу Цигуан прищурился и принялся читать.

* * *

Говорят, монахи Алмазного Храма часто практиковались в высоких горах провинции Озёрная.

Ради постижения истин Будды они терпели даже боль от обжигающего пламени.

А монахи с высокой духовной силой нередко во время практики слышали наставления Будды.

Но длительные противоестественные практики и одержимость светом и жаром…привели к постепенному искажению их практики.

Теперь я веду дневник, описывая их болезненное состояние.

* * *

Двенадцатый год правления императора Юндин, май.

Императорский двор объявил о прекращении экзаменов и переходе к назначению по рекомендации.

Как же обидно. Десять лет упорной учёбы у холодного окна, а теперь экзамены отменили. Что мне делать?

Двенадцатый год правления императора Юндин, июнь.

Я сказал, что решил уйти в монахи, но взгляд отца был странным, будто он замышлял навредить мне.

Я знаю, он уже всё подготовил.

С того дня, как отменили экзамены, он и мать хотели меня погубить.

Но мастер Фа Хуэй из Алмазного Храма согласился взять меня в ученики, и я принял его предложение.

Я больше не боюсь их.

Двенадцатый год правления императора Юндин, август.

Наконец я добрался до гор провинции Озёрная, и Алмазный Храм уже передо мной.

В эти дни, обсуждая с мастером буддийские сутры, я чувствую, как мой дух становится всё более умиротворённым.

Оказывается, ещё тысячи лет назад кто-то уже постиг все истины жизни, о которых я недавно размышлял.

По сравнению с этим, что значат жалкие слава и богатство?

Двенадцатый год правления императора Юндин, сентябрь.

Алмазный Храм…очень странный.

Мастер…тоже очень странный.

Я видел, как он, не шевелясь, весь день сидел перед буддийской сутрой.

Я спросил, что он делает, и он ответил, что общается с Буддой.

Двенадцатый год правления императора Юндин, конец сентября.

Я наконец понял, в чём дело.

Оказалось, что все в Алмазном Храме страдают буддийской болезнью.

Стоит заразиться этой болезнью, и человек постепенно становится Буддой, а затем его возносят в мир Просветления.

Чтобы заразиться буддийской болезнью, нужно сначала читать буддийские сутры.

Чем больше сутр, тем лучше.

Двенадцатый год правления императора Юндин, октябрь.

Мастер стал ещё более странным.

Он часто разговаривал с пламенем.

Он говорил, что Будда в огне.

Я сказал, что ничего не вижу.

Настоятель ответил, что я читаю слишком мало сутр.

Двенадцатый год правления императора Юндин, ноябрь.

Мастер каждый вечер запрещал мне гасить масляную лампу.

Каждую ночь он засыпал, глядя на пламя масляной лампы.

Я не знаю, как поздно он ложился, но каждый раз, просыпаясь, я видел, как мастер одержимо смотрит на пламя лампы.

Он говорил, что Будда говорит с ним из лампы.

Я сказал, что ничего не слышу, а настоятель храма ответил, что я читаю слишком мало сутр.

Двенадцатый год правления императора Юндин, декабрь.

Вчера вечером масляная лампа догорела…без света в комнате мастер начал безумно кричать.

Этот звук не был похож ни на человеческий…ни даже на звериный рёв.

Мне пришлось тут же встать и зажечь масляную лампу. Мастер держал её в руках, всё ближе поднося к себе…

Двенадцатый год правления императора Юндин, конец декабря.

Один глаз мастера был ослеплён жаром.

Настоятель сказал мне не беспокоиться. Мастер стал ещё сильнее поражён буддийской болезнью и скоро станет Буддой.

Буддийская болезнь мастера…становится всё тяжелее.

Я искренне за него рад.

В нашей комнате всегда горели десятки масляных ламп.

Ещё был огромный очаг, у которого мастер постоянно сидел, неустанно подбрасывая угли.

Видя, как огонь разгорается всё сильнее, он радостно смеялся.

Он говорил, что слышит голос Будды и видит его образ.

Он, следуя голосам Будды, выкрикивал буддийские песнопения.

Это был пронзительный звук, превосходящий всякое воображение, жуткий напев, от которого душа дрожала.

Слушая буддийские песнопения мастера, я чувствовал, что становлюсь всё ближе к Будде.

Жаль, но я, похоже, читаю слишком мало сутр и всё ещё не заразился буддийской болезнью.

Тринадцатый год правления императора Юндин, март.

Сегодня день чтения сутр.

Все монахи храма были взволнованы, ожидая, когда настоятель вынесет «Сутру Царя Горы Сумеру».

Говорят, помимо «Сутры Царя Горы Сумеру» существуют «Сила Дракона и Слона Великого Освобождения», «Алмазные Лики» и «Собрание Алмазных Воинов Тайных Следов», в которых записаны истины Будды, но, к сожалению, они утеряны.

Я наконец увидел «Сутру Царя Горы Сумеру».

Будда был внутри неё.

Я обернулся, чтобы сказать мастеру, что увидел, но обнаружил, что он уже стал Буддой.

Он смотрел на меня и громко смеялся, словно желая меня подбодрить.

Я слышал, как Будды мира Просветления праздновали.

Я видел, как мастер медленно вознёсся в мир Просветления.

Жаль, но настоятель быстро убрал «Сутру Царя Горы Сумеру».

Но я не боюсь: я уже заразился буддийской болезнью и могу слышать голос Будды.

Этот звук невозможно описать ни словами, ни буквами.

Если всё же попытаться описать…

Эти звуки складываются в слова: «Нань У Хэ Ло Да На Ди Ло Е Е», что означает: «Земля, где пребывают все Будды — здесь погребены бесконечная мудрость и очищающее пламя».

По мере чтения этой страницы дневника Чу Цигуан ощутил, как воздух становится всё более жарким.

В момент, когда была прочитана последняя мантра, он услышал в ушах пронзительный крик.