Ужасающий талант

Цяо Чжи встал, протянул передние лапы вперёд и сказал:

— Обними меня.

Чу Цигуан замер в непонимании.

— А?

Цяо Чжи подгонял.

— Быстрее делай, как я сказал.

Чу Цигуан присел и, словно ребёнка, взял Цяо Чжи в объятия.

Затем Цяо Чжи сказал:

— Гладь.

Чу Цигуан слегка опешил, но всё же начал гладить кота в своих руках.

Цяо Чжи, когда большая рука Чу Цигуана прошлась от головы до хвоста, довольно хмыкнул, вытянул все четыре лапы, а затем свернулся в клубок.

Чу Цигуан, ощущая шелковистость под руками, почувствовал, как таинственная сила струится в его сердце, незаметно успокаивая его. Раздражение от многократных попыток вхождения в состояние медитации постепенно исчезало.

Тут Цяо Чжи пояснил:

— Понял? У нас, бессмертных котов, на теле растёт шерсть умиротворения. Стоит мне вылизать себя, и моё сердце успокаивается, позволяя мне тренировать дух в несколько раз дольше, чем другим, каждый день. А когда ты гладишь меня, это также успокаивает твоё сердце и помогает в практике, позволяя тренироваться дольше, чем другим, каждый день. Но это работает только для тех, кто любит кошек, так что любовь к кошкам — большое преимущество в практике, береги её.

— …

Заметив сомнение на лице Чу Цигуана, Цяо Чжи возмутился.

— Не веришь? Говорю тебе, наш кошачий народ был первым, кто объединил мир с начала времён! Когда у нас уже были единые дороги и единая письменность, вы, люди, ещё играли в грязи! И поднялись мы благодаря тому, что вылизывали шерсть, сохраняя постоянное спокойствие.

Услышав слова Цяо Чжи, взгляд Чу Цигуана стал ещё более рассеянным. Ему как-то не верилось, что кошки могли объединить мир.

Увидев, что Чу Цигуан отвернулся, Цяо Чжи разозлился ещё больше.

— Если бы ты сам начал лизать шерсть, эффект был бы ещё сильнее…

— О?

Заметив перемену во взгляде Чу Цигуана, Цяо Чжи слегка опешил.

— Простите, мастер Цяо.

Чу Цигуан тут же открыл рот и оставил слюну на лбу Цяо Чжи.

С этим движением он почувствовал, как его сердце постепенно успокаивается.

Чу Цигуан изначально просто хотел попробовать, а после удивился.

— И правда эффективнее?

Цяо Чжи изумлённо уставился на Чу Цигуана, подумав про себя:

«Не зря он такой…»

Успокоив сердце, Чу Цигуан закрыл глаза и в мгновение ока снова вошёл в состояние медитации.

Причём он не просто вошёл в состояние медитации. Теперь Чу Цигуан ясно ощущал ночной ветер на коже, слышал биение сердца, чувствовал зуд, но мог игнорировать все эти внешние и внутренние отвлекающие факторы, сохраняя состояние медитации.

На этот раз прошло примерно тридцать минут, и Цяо Чжи, глядя на Чу Цигуана, всё ещё пребывающего в состоянии медитации, становился всё более удивлённым.

Спустя ещё тридцать минут, видя, как Чу Цигуан продолжает превосходить свои прежние результаты, оставаясь в медитации, Цяо Чжи наконец не выдержал и воскликнул.

— Чёрт возьми! Ты что, уже вошёл на вторую ступень?

Услышав это, Чу Цигуан открыл глаза, чувствуя, что энергия, потраченная на подъём в гору и медитацию, частично восстановилась. Тело всё ещё было усталым, но дух ощущался так, будто он выспался.

Чу Цигуан с любопытством спросил:

— Ты говоришь, я достиг второй ступени?

Цяо Чжи расспросил Чу Цигуана о его ощущениях, выслушал ответы, помолчал, а затем вздохнул.

— Вторая ступень даосских искусств — это способность входить в медитацию в любое время и в любом месте, а также заменять ею сон. Отныне тебе будет достаточно двух часов медитации лёжа каждый день, чтобы не спать весь оставшийся день. Со временем твой дух будет становиться всё бодрее, работа мозга — всё быстрее, ты сможешь понимать одно через другое, и твоя проницательность резко возрастёт. Даже если ты был обычным человеком, постепенно ты станешь гением, — сказав это, Цяо Чжи всё ещё недоверчиво смотрел на Чу Цигуана. — Так быстро достичь второй ступени? В первый же день практики прорвался через две ступени подряд? Это и есть талант низвергнутого Небожителя? Ужас… Просто ужасающий. Если продолжить в таком темпе, не Прозришь ли ты Дао за два-три года?

Талант Чу Цигуана в практике потряс Цяо Чжи, но, после подъёма на две ступени за день, он не осмелился позволять ему продолжать.

— Практика — дело такое, что спешка до добра не доводит, иногда слишком быстрое продвижение — не к лучшему, — Цяо Чжи, опасаясь, что у Чу Цигуана останется обида, пояснил: — Многие гении погибали от одержимости внутренними демонами именно из-за слишком быстрого роста. Между небом и землёй есть внешние демоны, и если состояние сердца не соответствует уровню культивации, они могут вторгнуться в твоё тело. Ты поднялся на две ступени за день, так что ради безопасности в ближайшие сутки временно не практикуй даосские искусства.

В вопросах практики Чу Цигуан был новичком и, естественно, следовал всем указаниям Цяо Чжи.

Далее Цяо Чжи дал ему ещё несколько советов по практике и вдруг спросил:

— Ты ведь не умеешь читать и писать?

Сердце Чу Цигуана дрогнуло, и он поспешно сказал:

— Прошу, мастер Цяо, научите меня читать и писать.

Чтение и письмо в такой феодальной династии были базовыми навыками для продвижения вверх, а Эргоу, очевидно, этому не учился.

Цяо Чжи не ответил сразу, а посмотрел на Чу Цигуана горящими глазами и медленно спросил:

— Почему ты хочешь научиться читать и писать?

Чу Цигуан почувствовал, что этот вопрос для собеседника очень важен, сделал своё лицо ещё более простодушным и честным и серьёзно ответил:

— Я не хочу больше работать в поле, я хочу выбиться в люди и чтобы меня больше никто не обижал.

Цяо Чжи кивнул.

— Хорошо, с сегодняшнего дня я начну учить тебя грамоте.

Так Цяо Чжи начал обучать Чу Цигуана грамоте. Достигнув второй ступени даосских искусств, Чу Цигуан стал острее слухом и зрением, его мозг работал быстрее, чем раньше, и он учился очень эффективно, за одну ночь выучив написание более двухсот слов.

Во время обучения письму Цяо Чжи попутно рассказывал о семье Ван и делах в уезде, а Чу Цигуан в ответ задавал вопросы.

По словам Цяо Чжи, он провёл в уезде Весеннего Солнца более десяти лет, под его началом было бесчисленное множество мелких демонов и животных, что делало сбор информации для него крайне простым делом, так что он отлично знал всё, что происходило в уезде.

Через рассказы Цяо Чжи Чу Цигуан всё лучше понимал местные реалии, отношения между чиновниками, а также связи между местными влиятельными семьями и сельскими богачами.

Он подумал про себя:

«Не ожидал, что у семьи Ван тоже дела не ахти. В семье нет чиновников, значит, нет связей при императорском дворе. Их приметили местные влиятельные люди в уезде, которые давно хотят захватить участок с хорошим фэншуем. Возможно, я смогу это использовать.»

Поговорив об уезде Весеннего Солнца, Цяо Чжи перешёл к обсуждению нынешнего двора Империи Великой Хань.

Он вздохнул.

— Династия Великой Хань стоит уже двести лет, но давно утратила былое величие времён своего основания. Ныне в мире царит коррупция при императорском дворе, порождения зла множатся, северные демонические племена точат оружие, драконы Восточного моря жадно выжидают, а вельможи думают только о партийных распрях, о том, как угодить императору, о горах золота и серебра да о новых наложницах… Эта династия Великой Хань…боюсь, через сорок восемь лет она падёт, и тогда мир погрузится в хаос, никому не уцелеть.

— Сорок восемь лет? — Чу Цигуан с любопытством посмотрел на Цяо Чжи. Почему тот назвал такую точную цифру?