Дело о кровавых трупах

Цяо Чжи бросился вперёд, а Чу Цигуан и Чэнь Ган затаились во тьме, готовясь к засаде.

Однако демон-лис уже был тяжело ранен, а бегство истощило его последние силы, усугубило травмы, и он не мог использовать свои лучшие боевые искусства людей, оказавшись в безвыходном положении по всем фронтам.

Демон-лис наблюдал, как Цяо Чжи, подобно молнии, мечется туда-сюда, и в панике отступил назад.

Обмен ударами был молниеносным, с рёвом воздушных волн. В мгновение ока демон-лис потерпел поражение. Его тело, будто поражённое гигантским молотом, рухнуло на землю, истекая кровью.

Он с гневом крикнул:

— Оранжевый кот! Ты, могучий воин демонов, почему сговорился с людьми, чтобы убивать своих собратьев?

Цяо Чжи, медленно приближаясь к демону-лису, ответил:

— И что с того, что мы оба демоны? Ты из лисиц, я из кошек — какие мы собратья?

Видя, что Цяо Чжи собирается добить демона-лиса, Чу Цигуан тут же выступил вперёд и сказал:

— Погоди, у меня есть к нему вопросы.

Но лис внезапно начал хрипло изрыгать кровь, несколько раз дёрнулся и, не закрывая глаз, рухнул мёртвым в лужу собственной крови.

Удивлённый Цяо Чжи подошёл и осмотрел его тело.

— Он сам разрушил свои кровеносные сосуды. Это же надо быть таким безжалостным, — Цяо Чжи с недоумением сказал: — Он боялся выдать тайну? Что за секреты у этого лиса…что он предпочёл умереть, лишь бы их сохранить?

* * *

На следующее утро новость об убийстве Хао Юнняня всколыхнула весь уезд Весеннего Солнца. Вся уездная управа мобилизовалась, чтобы расследовать это кровавое дело.

Поскольку большинство тел на месте преступления были изуродованы и залиты кровью, следователи назвали это дело «делом о кровавых трупах».

Но прошло несколько дней, а дело о кровавых трупах оставалось без единой зацепки. Преступник не был пойман, и уездный начальник Весеннего Солнца целыми днями ходил мрачнее тучи.

Семья Хао объявила награду в тысячу лянов серебра для того, кто поймает убийцу.

* * *

В ту самую ночь, в кабинете дома семьи Дин в уездном городе Весеннего Солнца.

Дин Даосяо, сидя за письменным столом, посмотрел на даоса Цин Лина и спросил:

— Принёс?

Даос Цин Лин достал квадратную шкатулку и открыл её перед Дин Даосяо.

— Десять пилюль укрепления энергии. Они укрепляют кровь и энергию, помогая быстрее достичь пика четвёртой ступени. И ещё одна порция Мази Смены Костей Льва и Тигра. Её изготовил мастер высших обрядов храма Белых Облаков, используя кости и сухожилия демона-тигра и демона-льва, смешанные с тридцатью двумя травами, и выдерживая их сорок девять дней. Одна порция способна полностью преобразить твои кости и костный мозг, доведя тебя до совершенства четвёртой ступени, — даос Цин Лин закрыл шкатулку и неспешно сказал: — Всё вместе — пять тысяч лянов серебра.

Дин Даосяо смотрел на шкатулку со смешанным чувством жадности и боли. Жадность вызывали редчайшие пилюли, которые Учение Небесных Наставников не продаёт посторонним, а боль — трата собственных денег.

Даже с богатством семьи Дин, Дин Даосяо, как прямой наследник, имел годовой лимит на тренировки в десять тысяч лянов серебра, а эта покупка разом поглотила половину.

Дин Даосяо не удержался и сказал:

— Пять тысяч лянов серебра — слишком дорого.

Даос Цин Лин мгновенно убрал шкатулку и холодно ответил:

— Если бы не я, ты и за десять тысяч лянов не купил бы эти пилюли. К тому же эти пять тысяч не только мне — их делят главные настоятели, надзиратели, лекторы и хранители складов Алхимического двора… Не можешь заплатить — найдутся другие покупатели.

Увидев, что шкатулку убирают, Дин Даосяо поспешно её придержал и фальшиво рассмеялся.

— Я пошутил, уважаемый даос, не воспринимай это всерьёз. Сейчас я отправлю твоего послушника и моего слугу в серебряную сокровищницу для оплаты.

Только тогда даос Цин Лин отпустил шкатулку, и Дин Даосяо поспешно её схватил.

Дин Даосяо с довольной ухмылкой смотрел на шкатулку. С этими средствами и боевыми искусствами, освоенными из Сутры Царя Горы Сумеру, он был уверен, что до военных экзаменов достигнет пика четвёртой ступени и уверенно получит звание офицера. А возможно, в будущем, даже прорвётся к пятой ступени…

Заперев шкатулку, Дин Даосяо посмотрел на даоса Цин Лина и спросил:

— Слышал о деле о кровавых трупах?

Даос Цин Лин кивнул.

— Я не могу этим заниматься. Завтра утром я отправляюсь на север с мастерами из других уездов расследовать дело о восставших трупах. Следи за семьёй Хао.

Дин Даосяо усмехнулся.

— Не волнуйся, в семье Хао давно нет достойных людей, они не изменят расклад. А вот с делом о восставших трупах тебе нужно разобраться.

Даос Цинлин холодно усмехнулся.

— Лучше следи за собой. Если бы не твоя семья…не было бы этой череды дел о восставших трупах.

* * *

На следующий день в полдень Чу Цигуан подсчитал свои деньги.

— Каждый день приходится содержать людей, собак и кошек, осталось меньше семисот лянов. Эх, деньги тают слишком быстро. Хорошо, что семья Хао объявила награду в тысячу лянов — это должно меня выручить.

Сказав это, Чу Цигуан повёл Чэнь Гана и Цяо Чжи к уездной управе.

В это время в задней комнате уездной управы уездный начальник Весеннего Солнца Хэ Вэньянь, с мрачным лицом глядя на дело, вздохнул.

— Всё ещё нет никаких зацепок по личности преступника?

Стоявший рядом глава сыщиков Гу Вэй прятал голову, словно страус, стараясь не привлекать внимания.

Будучи главой сыщиков, он обычно занимался расследованием всех дел в уезде. Среди трёх отрядов уездной управы: чёрной сотни, силовиков и быстроногих — он обладал самыми обширными связями, высшим боевым мастерством и жил явно лучше всех остальных.

Обычно во время расследований он взимал с участников дел плату за повозки, лошадей, обувь, еду, чай… А когда дел не было, он собирал регулярные поборы, то есть взятки, с проституток, возниц, лодочников, маклеров и ломбардов.

В нынешнее время, от императорского двора до самых низов, взяточничество процветало повсеместно. Это стало негласным правилом, почти нормой, и те, кто не берёт денег за услуги, считаются чудаками.

Гу Вэй, как глава сыщиков, за год с учётом всех доходов зарабатывал несколько сотен лянов серебра.

Но если Гу Вэй, человек полубелый-получёрный, ещё мог расследовать обычные дела, то с делом о кровавых трупах он не спал несколько дней и ночей, но так и не нашёл ни одной зацепки.

Видя его состояние, уездный начальник Хэ Вэньянь всё больше злился и гневно спросил:

— Я дал тебе три дня, а ты не нашёл ни следа убийцы! Ты просто никчёмен! Зачем я тебя держу?

Рядом с Хэ Вэньянем молодой человек с бровями, словно мечи, и сияющими глазами сказал:

— Отец, это дело связано с демонами. Неудивительно, что Гу Вэй не может его раскрыть, не вини его.

Уездный начальник Хэ Вэньянь махнул рукой, отсылая Гу Вэя, и, повернувшись к сыну, сказал:

— Сын мой, ты не знаешь сколько желающих есть на моё кресло уездного начальника Весеннего Солнца. Сверху меня отправили в Весеннее Солнце измерять земли и уравнивать налоги, но все местные богачи разом выступили против. А теперь в моём уезде бесчинствуют демоны, и произошло это дело о кровавых трупах. Если я не раскрою его в срок… Боюсь, доносы с обвинениями против меня уже готовы, — Хэ Вэньянь с мрачным лицом сказал: — Моя личная карьера — мелочь, но если я сорву великое дело моего наставника по реформе налогов, я никогда не искуплю своей вины, даже тысячей смертей.