Жертвоприношение

Тем временем староста догнал ушедшего вперёд управляющего Ван и раздражённо сказал:

— В прошлые годы эта женщина из семьи Чжоу была самой сговорчивой, а в этом году этот Эргоу такой непонятливый. Я его хорошенько проучу и заставлю покрыть недостающий налог.

Управляющий Ван прервал старосту, хмыкнул и равнодушно спросил:

— И как ты собираешься это сделать?

Староста слегка улыбнулся.

— Если налог не собрать, все десять дворов их участка будут наказаны по круговой поруке. Даже если я ничего не сделаю, соседи сами его проучат. А если он всё ещё будет упираться, пошлю Чжан Да и других к нему домой — они его быстро заставят подчиниться…

* * *

С другой стороны, Чу Цигуан, ощущая внутреннее облегчение, покачал головой, понимая, что с этой психологической болезнью ничего не поделать, и начал размышлять о своём нынешнем положении.

Размышляя, он заметил, что после того, как приступ зависимости прошёл, его разум стал будто бы яснее, мысли текли одна за другой, и он мог быстрее анализировать текущую ситуацию.

Как будто после удовлетворения этой зависимости его ум стал острее.

Однако у Чу Цигуана было полно забот, и он посчитал это просто психологической иллюзией, не придав этому особого значения.

«Сегодня я лишь временно их прогнал, но месть, скорее всего, не заставит себя ждать. Методы семьи Ван слишком грубые. Будь я на их месте, у меня было бы как минимум с десяток способов сделать деревню семьи Ван неприступной крепостью, куда даже уездный начальник не смог бы с лёгкостью сунуть нос.»

Чу Цигуан подумал, что если бы он переместился в тело помещика, ему не пришлось бы сейчас так мучиться.

Сейчас, будучи на стороне простых крестьян, он понимал, что преимущество противника слишком велико, и контратаковать сложнее. Хотя в голове у Чу Цигуана уже было несколько идей, по некоторым причинам он ещё не решил, какой способ действий выбрать.

«Стоит ли мне сегодня ночью идти искать того рыжего кота?»

Тем временем сестра Эргоу, глядя на довольное лицо брата, с любопытством спросила:

— Брат, ты наложил в штаны?

Чу Цигуан скривил губы.

— Ага, как раз ищу, чем бы попу вытереть, — сказав это, он потянулся к ней рукой.

Сестра Эргоу в ужасе закричала, обхватила голову руками и выбежала наружу, вопя:

— Мама! Брат наложил в штаны! И хочет вытереть мной попу!

Чу Цигуан гневно крикнул:

— Замолчи!

Он подумал, что если сестра начнёт орать об этом по всей деревне, это будет равносильно социальной смерти в сельской местности, и он больше никогда не сможет показаться людям в деревне семьи Ван.

Он поспешно схватил сестру и строго сказал:

— Ещё раз заорёшь — останешься без еды.

Услышав, что еды не будет, сестра тут же зажала себе рот руками и приглушённо пробормотала:

— Я ничего не знаю, — затем она осторожно потянула за рваную одежду Чу Цигуана и жалобно сказала: — Брат, я никому не скажу, что ты наложил в штаны, только не вытирай мной попу, ладно?

Чу Цигуан раздражённо закатил глаза и неохотно пояснил:

— Ничего я не наложил, я сдержался!

Убедившись, что сестра успокоилась, Чу Цигуан сел на низкий табурет во дворе и начал обдумывать текущую ситуацию.

«Способов справиться с семьёй Ван хватает, но нельзя использовать слишком передовые методы.»

В голове Чу Цигуана промелькнуло несколько идей, как использовать знания с Земли для улучшения жизни, но крики из воспоминаний Эргоу тут же заставили его подавить эти мысли, и он не решался даже начать действовать.

«Даосский храм…»

Чу Цигуан снова вспомнил из памяти Эргоу сцены, где крестьяне поклонялись богам, чтили их, приносили жертвы, и фигуры людей, которых бросали в реку, где они тонули.