Необъяснимая враждебность

По приказу уездного начальника Хэ стражники бросились обыскивать весь архив.

Проводник, приведший Чу Цигуана, весь в холодном поту, в панике смотрел на этот переполох.

Но ожидаемой сцены задержания Чу Цигуана не произошло: как ни искали стражники, они не обнаружили его следов.

Уездный начальник Хэ, наблюдая за этим, слегка прищурил глаза, подошёл к стеллажу, окинул взглядом книги и остановился на одной, особенно чистой и без пыли.

Вытащив книгу, уездный начальник Хэ взглянул на её содержимое и пробормотал:

— Второй год?

В его глазах мелькнула тень сомнения. Он не понимал, зачем кому-то изучать изменения в политике уезда Весеннего Солнца за тот год — это было больше десяти лет назад, и даже этот свод законов был переписан заново.

Он повернулся к проводнику, приведшему Чу Цигуана, и холодно спросил:

— Кто смотрел этот свод законов? Он говорил, зачем ему это?

* * *

В переулке за уездной управой Чу Цигуан спрыгнул со стены и вздохнул.

— Хорошо, что ты, мастер Цяо, стерёг снаружи, иначе сегодня меня бы поймали, как черепаху в кувшине.

Оказалось, Цяо Чжи, дежуривший снаружи, издали заметил, как уездный начальник с людьми идёт к архиву, и несколько раз мяукнул, предупредив Чу Цигуана.

Именно услышав мяуканье Цяо Чжи, Чу Цигуан успел выбраться через вентиляционное окно до прихода уездного начальника.

Цяо Чжи недоверчиво спросил:

— Но как уездный начальник Хэ узнал про архив? Слишком уж большое совпадение. Неужели нас кто-то сдал?

Чу Цигуан спокойно ответил:

— Возможно.

Пока они говорили, Чу Цигуан заметил Хао Фулая, всё ещё ждавшего у задних ворот и беспокойно заглядывавшего в управу.

Увидев, что Чу Цигуан цел и невредим, Хао Фулай на мгновение удивился, но быстро подавил это чувство, кивнул и холодно сказал:

— Хорошо, что ты цел. Не забудь завтра зайти к семье Хао.

Сказав это, он развернулся и ушёл, оставив Чу Цигуану лишь высокомерный вид своей спины.

Спрятавшийся на карнизе Цяо Чжи гневно воскликнул:

— Чёрт! Не этот ли тип нас сдал?!

— Хорошие кошки не должны так выражаться, — спокойно сказал Чу Цигуан. — Сдал он или нет, пока это лишь догадки.

Цяо Чжи возмутился:

— Какие ещё доказательства нужны! С первого взгляда понятно, что он негодяй, вечно с этой язвительной рожей ходит. У него только «злодей» на лбу не написано! Давай прикончим его!

Глядя на Цяо Чжи, готового тут же убить Хао Фулая, Чу Цигуан беспомощно сказал:

— Не горячись. Кто же убивает прямо на улице? Мы ведь не какие-то злодеи.

* * *

Вернувшись с расстроенным Цяо Чжи в свой двор, Чу Цигуан сел за стол, мысленно перебирая данные из налоговых реестров за последние дни и содержимое свода законов, изученного только что.

Затем он взял кисть…и широкими движениями начал писать…

Через пятнадцать минут, Чу Цигуан посмотрел на кривые, неуклюжие строки на бумаге и беспомощно сказал:

— Если кто-то увидит этот почерк, я точно потеряю лицо. Ещё не читая содержания, ко мне уже будут относиться скептически.

Но писать кистью для Чу Цигуана было непросто: в прошлой жизни он никогда не практиковался в этом деле, а в этой жизни Эргоу и вовсе не держал кисти в руках.

«Чтобы научиться писать красиво, понадобится как минимум год-два упорного труда, прежде чем можно будет показать людям. Ладно, завтра просто изложу всё устно людям семьи Хао.»

Далее Чу Цигуан, не обращая внимания на уродливый почерк, записал все свои воспоминания и идеи, внёс исправления и, наконец, удовлетворённо кивнул.

— Теперь всё готово. Остался вопрос только с семьёй Дин…

Чу Цигуан никогда не забывал, что ему нужно разобраться с Дин Даосяо, своим «убийцей отца».

В этот момент он мысленно перебирал счета, связанные с семьёй Дин: их годовой торговый налог составлял всего семьдесят пять лянов серебра, что гораздо меньше масштаба их торговли.

— По сведениям Большеглава и других собак с улиц, у семьи Дин есть крупные караваны, доставляющие товары по всей провинции Душевной, и дела их идут в огромных масштабах. Но уклонение от торгового налога — обычное дело для влиятельных семей с связями в управе. Вся Великая Хань этим занимается, это не заслуживает внимания.

Чу Цигуан вздохнул, понимая, что придётся искать другие способы справиться с Дин Даосяо.

Глубокой ночью Цяо Чжи вернулся с прогулки и сказал Чу Цигуану:

— Я говорил с Большеглавом и остальными собаками. Они весь день поочерёдно следили за управляющим Хао Фулаем, но ничего подозрительного не заметили.

Чу Цигуан нахмурился.

— Продолжайте следить за ним. С этим Хао Фулаем точно что-то не так… И следите не только за ним, следите ещё за его женой, детьми и родственниками.

* * *

На следующий вечер Хао Фулай снова пригласил Чу Цигуана в дом семьи Хао. Войдя в гостиную, он увидел, что там, помимо Хао Вэня и его сына Хао Юнтая, присутствовал и Дин Даосяо.

Хао Юнтай представил:

— Брат Чу, ты знаешь брата Дин. Он сегодня здесь, чтобы обсудить земельные вопросы.

— Ты кто?.. — Дин Даосяо замер, растерянно добавив: — …Новичок из академии?

Хао Юнтай пояснил:

— Это Чу Цигуан. Именно он выследил демона-лиса, убившего Юнняня.

— А, — Дин Даосяо кивнул, больше ничего не добавив.

Хао Вэнь спросил:

— Чу Цигуан, ты вчера всё посмотрел. Придумал какой-нибудь способ?

Чу Цигуан ответил:

— Способ, конечно, есть. Всё дело в ежегодных сборах на демонов в уезде…

Чу Цигуан не успел договорить, как Дин Даосяо прервал его, с сомнением глядя на Хао Юнтая и Хао Вэня:

— Мы что, теперь будем обсуждать дела с этим…Чу…Чу…

Хао Юнтай напомнил:

— Чу Цигуан.

Дин Даосяо продолжил:

— Мы вот так будем обсуждать дела уездного начальника с этим человеком? Вы уверены, что ему можно доверять? — он с подозрением посмотрел на Чу Цигуана. — А если он подослан уездным начальником? Если поверить ему, не попадём ли мы в ловушку?

Стоящий рядом Хао Фулай добавил:

— Слышал, Чу Цигуан вчера пробыл в архиве управы недолго, а потом явился уездный начальник Хэ и оставался там почти полчаса. Кто знает, о чём они там говорили.

Хао Вэнь удивлённо спросил:

— Чу Цигуан, это правда?

— Уездный начальник действительно пришёл, — ответил Чу Цигуан, не удостоив взглядом грубую провокацию управляющего, и спокойно добавил: — Но я ушёл раньше и избежал встречи с ним.

Хао Фулай язвительно заметил:

— Это просто слова.

— Это могут подтвердить все стражники, что там были, разве это простые слова? А вот ты, управляющий Хао, похоже, не хочешь, чтобы я помогал господину Хао с планами? — не давая Хао Фулаю возразить, Чу Цигуан с улыбкой продолжил: — Почему бы вам не выслушать мой способ для начала?

Хао Вэнь косо взглянул на своего управляющего и повернулся к Дин Даосяо.

— Племянник Дин, что скажешь?

У семьи Хао уже не было живых академиков или высоких чиновников, и перед семьёй Дин, где ещё жил их старейшина, они были в зависимом положении.

Дин Даосяо кивнул.

— Хорошо, говори. Но предупреждаю: измерение земель — дело серьёзное, это государственная политика, и даже старший советник У, боюсь, не сможет легко вмешаться. А за уездным начальником Хэ стоит как минимум высокопоставленный чиновник из Шести министерств или Девяти палат. Малейшая оплошность — и всех нас ждёт катастрофа.

Сказав это, Дин Даосяо обжёг Чу Цигуана тяжёлым взглядом, а его кровь в теле забурлила.

С шорохом текущей крови духовное давление, присущее воину четвёртой ступени, непрерывно давило на Чу Цигуана, словно при малейшем его движении Дин Даосяо обрушит на него молниеносный удар.

Это было давление, созданное абсолютным превосходством физической мощи воина четвёртой ступени над Чу Цигуаном. Обычный человек, растерявшись, мог бы сломаться духом, словно встретив в лесу тигра, и заикался бы, не в силах связно говорить.

Ощущая открытое давление Дин Даосяо, Чу Цигуан еле заметно нахмурился, чувствуя, как его тело и разум слегка замедляются под этим духовным гнётом.

Дин Даосяо чётко произнёс:

— Дело серьёзное. Если в словах Чу Цигуана будет хоть малейшее противоречие, его больше сюда не пускать.