Академия Выдающихся Стратегий

Рядом стоящий Чу Цигуан всё ещё размышлял о своём имени. Почему отец Эргоу дал ему имя Чу Цигуан? Кто стоит за всем этим? Погружённый в эти мысли, он не испытывал желания беседовать с Ван Цайляном.

Группа людей прибыла в западную часть уездного города. Ван Чэнван заранее арендовал здесь двор, чтобы Ван Цайлян и Чу Цигуан могли жить в нём, избавив себя от необходимости ежедневно ездить между Академией Выдающихся Стратегий и деревней семьи Ван.

Открыв ворота двора, Ван Цайлян позвал четырёх слуг, чтобы те начали убирать помещения, обустраивать комнаты и расставлять предметы согласно фэншую.

Ван Цайлян крикнул:

— Не забудьте поставить таз с водой у восточных ворот! Вода питает элемент дерева, что идеально подходит для моего процветания.

Хозяевами этого двора была семья с фамилией Сунь. Хозяйка, женщина лет шестидесяти, звалась бабушкой Сунь. Её сын и невестка, как говорили, умерли, и она осталась одна со своим внуком. Чтобы сводить концы с концами, она и сдавала этот дом в аренду.

Увидев прибывшего Ван Цайляна, бабушка Сунь тут же вышла навстречу.

— Господин Ван, вы уже прибыли?

Ван Цайлян кивнул и сказал Чу Цигуану:

— Брат Чу, это наша хозяйка, бабушка Сунь. Она вместе с внуком живёт в восточной пристройке и будет готовить нам еду утром и вечером.

Бабушка Сунь выглядела добродушной, с мягкой улыбкой на лице. Она сказала:

— Рада познакомиться, господин Чу. Если господину захочется чего-то особенного на ужин, просто скажите мне.

Маленький мальчик лет пяти-шести прятался за спиной бабушки Сунь. Это был её внук, с желтоватым лицом и худощавым телом.

* * *

Ночь прошла без происшествий. Чу Цигуан сначала медитировал, затем нанёс на тело Мазь Ста Закалок и тренировался в боевых искусствах. Цяо Чжи, стоя рядом, наставлял его, исправляя движения и технику приложения силы.

При ежедневном использовании Мази Ста Закалок Чу Цигуан был уверен, что сможет прорваться до второй ступени боевых искусств в течение полутора месяцев. К сожалению, денег у него хватало лишь на десять дней тренировок.

Вечером, после приступа его психологической болезни, он ещё и поколотил Чэнь Гана. Ван Цайлян, наблюдая за этим, втайне поражался.

«Брат Чу так сурово расправляется со слугами, неудивительно, что этот глупец Чэнь Ган подчиняется ему беспрекословно.»

На следующее утро Ван Цайлян и Чу Цигуан встали рано.

Во дворе бабушка Сунь готовила завтрак, складывая сваренные яйца в корзину. Её внук смотрел на яйца с жадностью.

— Бабушка, я тоже хочу яйцо.

— Разве ты только что не ел?

— Я всё ещё голоден.

Бабушка Сунь сказала:

— Нельзя, эти яйца предназначены для подношения Священному Предку в даосском храме. Посмотри на себя, ты то и дело болеешь, нужно, чтобы Священный Предок благословил тебя.

Внук сглотнул слюну и продолжил жадно смотреть на яйца.

Тем временем Ван Цайлян приказал слугам помочь умыться и переодеться, а Чу Цигуан чистил зубы в стороне.

Зубную щётку Чу Цигуан взял у Ван Цайляна, увидев, как тот ею пользовался. Он попросил у него новую — с бамбуковой ручкой, щетиной из конского хвоста и зубным порошком из сосновой смолы и высушенного трутовика.

Гигиена зубов всегда беспокоила Чу Цигуана, и теперь, обзаведясь щёткой, он решил чистить зубы каждый день.

«Наконец-то я могу чистить зубы. Но эта щётка из конского хвоста слишком мягкая, чистить ею неудобно, — чистя зубы, Чу Цигуан размышлял: — Говорят, у аристократов есть зубные пасты и щётки получше. Даже только ради этого уже стоит карабкаться вверх. И тогда я не только буду пользоваться хорошими щётками, но и создам ещё больше лучших щёток и паст.»

Ван Цайлян, широко раскрыв рот, позволял слуге чистить себе зубы. Увидев Чу Цигуана, он сказал:

— Брат Чу, зубы должен чистить кто-то другой, так они будут чище.

Чу Цигуан взглянул на него.

— Ты весьма придираешься к мелочам.

Ван Цайляну не хотелось терять лицо сына самого богатого человека в деревне семьи Ван. Он ответил:

— Брат Чу, ты просто не в курсе! Этот мой слуга — зубной слуга, за которого я заплатил пятьдесят лянов серебра. Его купили в соседнем уезде, и он владеет наследственным искусством чистки зубов. Не веришь? Давай ты чисти зубы сам, а мои будет чистить он, и через два года сравним. Мои зубы будут лучше твоих.

— Правда? — удивился Чу Цигуан, посмотрев на невзрачного зубного слугу. Он не ожидал, что тот стоит столько же, сколько несколько Эргоу.

Ван Цайлян продолжил:

— Не веришь? Давай мой зубной слуга почистит тебе зубы.

Цяо Чжи, сидевший на крыше, не выдержал и мысленно сказал Чу Цигуану:

— Ты только послушай, как этот хвастун несёт чушь. Самого обычного крестьянина он может запросто выдать за важного дельца.

Чу Цигуан мысленно спросил:

«Откуда ты знаешь?»

Цяо Чжи ответил:

— Слышал от слуг.

— Ладно, оставь своего зубного слугу себе, — сказал Чу Цигуан, бросив на Ван Цайляна беспомощный взгляд. Этот парень и правда любил пустословить. Чу Цигуан даже захотел передать ему своё психическое расстройство.

Мысленно Чу Цигуан сказал:

«Мастер Цяо, не хочешь почистить зубы? Ты же говорил, что путь боевых искусств заключается в заботе о каждой части тела. Если зубы будут плохие, это ведь повлияет на питание, а значит, и на всё тело, верно?»

Цяо Чжи тут же ответил:

— Тьфу! Никто не заставит меня чистить зубы!

Чу Цигуан спросил:

«А что, если твои зубы испортятся?»

Цяо Чжи гордо заявил:

— Когда я Прозрею Дао, я смогу перестроить своё тело и принять человеческий облик. Эти зубы сейчас не имеют значения.

Вскоре бабушка Сунь принесла завтрак. Все поели во дворе, а затем вместе со слугами отправились в Академию Выдающихся Стратегий.

По дороге Чу Цигуан подумал про себя:

«Если использовать Мазь Ста Закалок каждый день, то четырёхсот лянов серебра от семьи Ван хватит только на десять дней. Теперь всё зависит от того, сколько добрых людей найдётся среди учеников Академии Выдающихся Стратегий.»

Чтобы сдать экзамен на кадета в октябре этого года и за пять месяцев достичь третьей ступени боевых искусств, Чу Цигуан планировал ежедневно использовать лекарства для тренировок.

Но одна порция Мази Ста Закалок стоила больше тридцати лянов серебра. Если использовать её ежедневно в течение пяти месяцев, потребуется почти пять тысяч лянов. Денег, что у него были, явно не хватало.

Если добавить расходы на связи в уезде, подкуп для получения места на военном экзамене и прочие траты, денег требовалось ещё больше.

Чу Цигуан прикинул, что для уверенности ему нужно как минимум десять тысяч лянов серебра.

* * *

Когда они вышли из дома, на улице напротив двора сидели две коричнево-жёлтые дворняги, глядящих на проходящих Чу Цигуана и Ван Цайляна. Одна, старая собака, сказала:

— Опять этот человек, весь пропахший котами? На этот раз запах ещё сильней. Как он оказался в этом районе?

Другая, молодая собака, ответила:

— Этот тип точно держит дома кота.

Старая собака лизнула свой нос и сказала:

— Найдём время и проучим котов в его доме, чтобы они знали, кто здесь настоящий подпольный император.

* * *

Академия Выдающихся Стратегий — учебное заведение, построенное на средства местных влиятельных семей, находилась в северной части города.

Перед воротами учебного заведения стояла стена из голубого кирпича, служившая, согласно поверьям о фэншуе в династии Великой Хань, защитой от злых духов. Такую стену можно было встретить почти у всех знатных семей, государственных учреждений и даосских храмов.

На стене была резьба с изображением дракона, рассказывающая о временах до основания Империи Великой Хань, когда драконы Восточного моря опустошали Центральные равнины, а люди поднялись на борьбу против них. Это напоминало студентам о необходимости быть бдительными и усердно тренироваться, чтобы защищать свой дом и страну.

На обратной стороне стены была вырезана статья, призывающая к учёбе, написанная, как говорили, главой семьи Хао, который возглавил сбор средств на строительство Академии Выдающихся Стратегий.

Ван Цайлян и Чу Цигуан обошли стену и увидели мужчину средних лет в шёлковом халате, ожидавшего их. Это был учитель Академии Выдающихся Стратегий, Сун Исюань.

Ван Цайлян потянул Чу Цигуана вперёд и сказал:

— Приветствуем господина Сун. Это мой хороший друг Чу Цигуан, он поступает вместе со мной.

Сун Исюань кивнул.

— Ваши личные дела уже готовы. Следуйте за мной, — затем он бросил взгляд на Чэнь Гана и слуг Ван Цайляна. — Слуги остаются в боковом зале и не должны заходить внутрь.

Они последовали за Сун Исюанем через ворота, на которых висела пара каллиграфических надписей: «Воды, собравшись, становятся пучиной — рождаются драконы; Груды земли, слой за слоем, превращаются в гору — и поднимаются ветра с дождями».

Войдя в ворота, они увидели, что весь учебный комплекс располагался фасадом на юг, а тыльной стороной на север. Слева находился Зал Просвещения, справа — Двор Воинской Доблести. Позади располагались цветочный павильон, гостевые покои, трапезная и жилые комнаты учителей.

Сун Исюань провёл их для оформления документов, выдал пропуска для входа и выхода, а также одежду для учеников, тренировочные костюмы и книги. Затем они направились к Залу Просвещения. Ван Цайлян, не упуская возможности похвастаться, начал объяснять Чу Цигуану устройство учебного комплекса.