Слежка

На тренировочном поле семьи Хао, Хао Сянтун отрабатывала комплекс кулачных приёмов. Её изящные руки создавали размытые тени, сопровождаемые резкими хлопками воздуха.

«Проклятый мальчишка! Из-за тебя я опозорилась перед отцом! Ты не берёшь денег и не падок на красоту, да? Тогда я сегодня вечером тебя отколочу!»

Завершив комплекс ударов и почувствовав, что гнев в основном поутих, Хао Сянтун вдруг услышала аплодисменты неподалёку.

Хао Сянтун обернулась и увидела отца, который с улыбкой сказал:

— Сянтун, твоя техника снова улучшилась, ты смогла совершить двести пятьдесят ударов с хлопком подряд — до второй ступени уже недалеко, — ещё немного поболтав о пустяках, Хао Вэнь между делом спросил: — То, о чём ты утром говорила, откуда ты об этом узнала?

Услышав, что отец снова поднимает эту тему, Хао Сянтун смущённо покраснела.

— Папа, я просто услышала чьи-то сплетни, не спрашивай, пожалуйста.

— Нет…я не об этом… — вспомнив, как утром категорически отрицал такую возможность и отчитал дочь, второй господин Хао сам почувствовал неловкость. Но, будучи опытным землевладельцем уезда Весеннего Солнца, он не мог показать слабость и, быстро подавив эмоции, сказал: — На самом деле я только что вернулся от семьи У. Похоже, императорский двор действительно собирается вести переговоры с северо-западными волчьими демонами и открыть торговлю.

Хао Сянтун застыла в изумлении.

— Правда будут переговоры?

— Так откуда ты об этом узнала? Расскажи всё в подробностях, не упуская ни слова.

* * *

В тот же вечер, закончив изучать налоговые реестры, Чу Цигуан вышел из уездного архива, и тут в переулке показался шарпей Большеглав, украдкой озирающийся с подозрительным видом.

Убедившись, что вокруг никого нет, Чу Цигуан подошёл, и Большеглав тут же подбежал, дружелюбно высунув язык.

— Крёстный, мы узнали, где теперь живёт тот человек.

По сообщениям собак-демонов с улиц, в последнее время в уездном городе кто-то расследует их деятельность, и один человек даже проследил до заброшенного храма, что насторожило демонов.

— Хорошо, отлично сработано. Впредь будьте предельно осторожны, чтобы никто не заподозрил неладное.

Чу Цигуан погладил демона по голове, и Большеглав тут же лёг на землю, подставляя брюхо, старательно демонстрируя покорность.

В последние дни собаки-демоны жили куда лучше, чем раньше: они были сыты и напоены, избавились от гнёта Черногрива и больше не рисковали, воруя кур или уток на улицах. Теперь им достаточно было бродить по городу и доносить сведения.

Погладив брюхо Большеглава и глядя на всё более послушных и покорных собак-демонов, Чу Цигуан вспомнил кошек-демонов, всё ещё проходящих военную подготовку во дворе, и невольно вздохнул.

— Пусть собаки следят за ним, позже я его найду.

В этот момент Чу Цигуан резко поднял голову и взглянул вглубь переулка, где мелькнула тёмная тень.

Чу Цигуан ничего не сказал, лишь улыбнулся и ушёл.

А в глубине переулка бывший глава сыщиков Гу Вэй, одетый в лохмотья, напоминал нищего.

Гу Вэй, схватившись за грудь, ощутил необъяснимый страх.

— Почему этот парень всегда кажется каким-то жутким? Он же лишь на первой ступени боевых искусств, а я на второй.

После потери должности главы сыщиков Гу Вэй столкнулся с возмездием подчинённых, а новый глава сыщиков вообще выгнал его из управы.

Когда он был главой сыщиков, про него говорили «ни курицы, ни собаки не оставит», и за эти годы он довёл до нищеты и распада бесчисленное количество семей.

В уездном городе Весеннего Солнца слишком много людей ненавидели Гу Вэя, и когда уездный начальник лишил его должности главы сыщиков, Хэ Вэньяня даже несколько раз назвали «справедливым правителем» за свершение праведного дела.

Как только Гу Вэй лишился должности, люди тут же принялись добивать упавшего, и теперь он сам превратился в нищего.

Но больше всего Гу Вэй ненавидел Чу Цигуана, который настоял на проверке крови лисицы. Опираясь на свой многолетний опыт главы сыщиков, он интуитивно чувствовал, что Чу Цигуан виновен в его падении.

В последние дни, проводя собственное расследование в городе, он действительно кое-что обнаружил: Чу Цигуан, похоже, очень любит собак и часто гладит бродячих псов, и при слежке Гу Вэй заметил, что эти собаки не совсем обыкновенные.

Гу Вэй подумал:

— Когда я раскрою твой секрет, ты пожалеешь, что родился на свет…

Издалека за ним пристально следила дворняга, в глазах которой мерцал человеческий разум.

* * *

Тем временем Чу Цигуан вернулся во двор, медитировал и оттачивал удары до глубокой ночи, пока в его глазах внезапно не вспыхнула ярость, а на губах не появилась зловещая усмешка.

— Мастер Цяо, пойдём со мной. Чэнь Ган, присмотри за домом.

Цяо Чжи, глядя на Чу Цигуана, подумал:

«Опять приступ», — но вслух спросил:

— Но если я уйду, что будет с Рисой и остальными…

Чу Цигуан взглянул на кошек-демонов и сказал:

— Пусть идут с нами.

И так Чу Цигуан, вместе с Цяо Чжи и кошками-демонами, быстро пробирался по ночным улицам уездного города Весеннего Солнца, ощущая, как в груди кипит неукротимая ярость.

Кошки-демоны, редко выбирающиеся на волю, в душе радовались, а благодаря природным качествам их рода они двигались, словно ночной ветер, оставаясь невидимыми для обычных людей.

Собака-демон Земляк бежала впереди Чу Цигуана, показывая ему дорогу.

* * *

На северной пристани города, где днём кипела работа, сейчас царила тишина, и не было видно ни души.

Гу Вэй, пошатываясь, шёл к своему шалашу. Теперь он зарабатывал на жизнь, таская грузы и разгружая товары на пристани.

Сегодня Гу Вэй встретил знакомого служащего из прошлого, но не получил помощи, лишь напился до полупьяна и выглядел мрачным.

— Никто мне не верит. Этот Чу Цигуан точно нечист на руку, и те собаки тоже подозрительны! Я обязательно посажу его в уездную тюрьму!

Подойдя к шалашу, Гу Вэй заметил смутную тень внутри, нахмурился и рявкнул:

— Какой слепец занял мой шалаш…

Чу Цигуан медленно вышел, позволив лунному свету осветить его лицо.

Гу Вэй, глядя на зловеще ухмыляющегося Чу Цигуана, удивился.

— Ты? — он холодно фыркнул, но в голосе чувствовалась неуверенность. — Зачем пришёл?

Но стоило Гу Вэю чуть отступить, как в окружающей тьме загорелись зелёные и жёлтые глаза. Увидев их, у бывшего главы сыщиков волосы встали дыбом, словно в разгар зноя его окатили ледяной водой, от чего он мгновенно протрезвел от хмеля.

— Ты! — Гу Вэй, в ужасе и ярости, открыл рот, чтобы закричать, но не успел он крикнуть, как раздался лёгкий хлопок.

Цяо Чжи метнул камень, который, словно пуля, ударил Гу Вэя по лицу.

Гу Вэй глухо застонал, перед его глазами потемнело, и он был на грани потери сознания.

Десятки кошек-демонов выскочили из тьмы, повалив Гу Вэя на землю.