Просьба о помощи к хорошим братьям

Изначально У Вэй и Хао Вэнь думали, что Ли Чанцин, даже выступая против них, хоть немного учтёт репутацию старшего советника У, но тот начал без разбора хватать людей, совершенно не оставляя пространства для манёвра и открыто игнорируя неписаные правила чиновничьего мира.

В их сознании всплывали слухи о том, как Управление Усмирения Демонов разоряет семьи, подвергает чиновников жестоким пыткам и доводит до смерти. Оба испытывали растущий страх — за эти годы слава Управления Усмирения Демонов стала слишком грозной, а Ли Чанцин действовал слишком беспощадно.

Чу Цигуан, глядя на их полные надежд выражения, втайне покачал головой. Противники проявляли беспощадную жестокость — как они могли просто отступить по-хорошему?

Чу Цигуан мысленно обозвал их ничтожествами, но, как ни старался, не сумел развеять их ужас перед Управлением Усмирения Демонов, засевший в сердцах.

Наконец он произнёс:

— Ладно, я попробую найти способ вывести Ли Чанцина и его людей из игры на несколько дней.

* * *

Той же ночью Чу Цигуан отправился в храм и нашёл даоса Фа Юаня.

Если Управление Усмирения Демонов олицетворяет императорскую власть и императора, то единственной силой в этом мире, способной противостоять им, было Учение Небесных Наставников, воплощающее волю бога.

В боковом зале храма послушники уже накрыли стол для пиршества.

Фа Юань, раненный Ли Чанцином в прошлый раз, всё ещё выглядел бледным. Услышав от Чу Цигуана имя Ли Чанцина из Управления Усмирения Демонов, его лицо исказилось от ярости.

Но когда Чу Цигуан заговорил о борьбе с Ли Чанцином, Фа Юань признал своё бессилие.

Чу Цигуан сказал:

— Даос Фа Юань, вы и Управление Усмирения Демонов занимаетесь истреблением демонов и поимкой еретиков, вы стоите на равных. Неужели в уезде нет силы, способной их обуздать?

Услышав это, даос Фа Юань побагровел от ярости и выкрикнул:

— Да вся их сила: и боевые искусства, и даосские техники, и пилюли — всё это они получили от нас! Просто сборище выскочек, слишком много возомнивших о себе! Если бы настоятель соблаговолил вмешаться, разве Ли Чанцин был бы хоть сколько-нибудь значим?!

Противостояние между Учением Небесных Наставников и Управлением Усмирения Демонов имеет давнюю историю: с одной стороны, из-за споров о борьбе с демонами и еретиками, с другой — из-за того, что многие боевые искусства, даосские техники и пилюли Управления Усмирения Демонов были заимствованы у Учения Небесных Наставников, что некоторые даосы считают предательством.

Выслушав Фа Юаня, Чу Цигуан спросил:

— Как же уговорить настоятеля вмешаться?

Видя, как Фа Юань сомневается, Чу Цигуан незаметно под столом сунул ему двадцать лянов серебра.

Фа Юань взвесил серебро в руке и сказал, что настоятель, конечно, не любит наглого Ли Чанцина, но Управление Усмирения Демонов действует от имени императора, и хотя оно не властно над даосским храмом Весеннего Солнца, давление всё же велико.

Чу Цигуан настаивал, что Управление Усмирения Демонов действует жестоко и своевольно, держит уезд Весеннего Солнца во мраке, и только настоятель даосского храма может восстановить справедливость.

Получив ещё двадцать лянов серебра от Чу Цигуана и ощутив его «глубокую искренность», Фа Юань назвал сумму — тридцать тысяч лянов серебра, за которые настоятель, вероятно, сможет на время вывести Ли Чанцина из игры.

Не говоря о Чу Цигуане, даже семьи У и Хао вряд ли согласились бы на такую сумму только ради временной отсрочки.

Но Чу Цигуан ожидал такого.

— У моего брата есть участок земли с идеальным фэншуем: сверху он соединён с солнцем, луной и звёздами, снизу соединён с духовной жилой уезда Весеннего Солнца, опирается на величественные пики, а горы по бокам словно стражи охраняют его. Изначально он планировал осваивать его вместе с семьёй Хао, но я подумал, как можно не сообщить об этом даосскому храму? Я уговорю его передать землю даосскому храму, чтобы вместе развивать этот участок под кладбище. Заинтересует ли это предложение даосский храм?

Чу Цигуан заранее изучил похоронные обычаи династии Великой Хань.

Во-первых, в династии Великой Хань не было строгого требования хоронить людей в земле, ведь многие умирали вдали от дома, и без кремации тела бы разложились, поэтому кремация с последующим захоронением праха была распространена, и могилы простолюдинов занимали мало места.

Общие кладбища существовали в этом мире испокон веков, обычно их строили на холмах целыми деревнями или общинами: во-первых, чтобы помогать друг другу с уходом и проводить совместные поминальные обряды, во-вторых, потому что мест с хорошим фэншуем немного, и одна семья не могла занять всё.

Эти культурные особенности очень облегчали дальнейший план Чу Цигуана.

Фа Юань изумился.

— О? Неужели есть место с таким замечательным фэншуем?

Увидев заинтересованность Фа Юаня, Чу Цигуан сунул ему ещё двадцать лянов серебра.

— Не соизволит ли мастер пригласить настоятеля в деревню семьи Ван взглянуть? Если замысел удастся, вы получите щедрую благодарность.

* * *

Договорившись с Фа Юанем о встрече завтра в деревне семьи Ван, Чу Цигуан отправился к Ван Цайляну.

Увидев Чу Цигуана, Ван Цайлян радостно поздоровался.

— Брат Чу, ты за мной?

Чу Цигуан с озабоченным видом, под напором вопросов Ван Цайляна, повздыхал и сказал, что дело с родовым кладбищем семьи Ван оказалось намного сложнее, чем предполагалось.

Лицо Ван Цайляна изменилось, и он в панике спросил, что случилось.

Чу Цигуан ответил:

— Изначально семья Хао была полна решимости захватить ваш участок любой ценой, но, к счастью, у меня хорошие отношения с настоятелем даосского храма Весеннего Солнца. Даосский храм согласился вмешаться, взять дело под контроль и совместно с вами развивать это кладбище.

Ван Цайлян обрадовался.

— Правда? Даосский храм готов нам помочь?

* * *

На тренировочной площадке своей семьи Хао Юнтай отрабатывал удары, слушая рассказ Чу Цигуана, стоявшего рядом.

— Семья Ван и даосский храм уже решили объединиться для разработки кладбища. К счастью, у меня хорошие отношения и с семьёй Ван, и с настоятелем даосского храма. После долгих уговоров они согласились допустить вашу семью к проекту.

Хао Юнтай, не заподозрив подвоха, доверчиво сказал Чу Цигуану:

— Брат Чу, ты здорово потрудился.

Чу Цигуан махнул рукой, с притворным унынием сказав:

— Эх, твой младший брат Юннянь всегда мечтал об этом участке с прекрасным фэншуем. Перенести его могилу туда — значит, исполнить его последнюю волю. Это всё то, что я обязан был сделать.