Великие перспективы будущего

Услышав вопрос Чу Цигуана, продавец ответил:

— Вот именно! Говорят, демоны-варвары с северо-запада снова собираются напасть. Пограничные города уже готовятся перекрыть торговые и водные пути, и из-за этого цены на зерно и лекарства начали расти.

В последнее время Чу Цигуан, обучаясь у Цяо Чжи, изучал политическую обстановку в мире и узнал, что последние двести лет на северо-западных степных землях Великой Хань бесчинствовали племена демонов.

Демоны — это раса, произошедшая от животных, Прозревшая Дао. Их детёныши с рождения обладают разумом и способны практиковать духовные искусства.

Сейчас среди демонов северо-западных степей наиболее могущественным является племя волков, которое, в свою очередь, делится на десятки кланов. Одно из них — Племя Вечного Солнца считает себя божественной расой, сошедшей с солнца на землю.

Племя Вечного Солнца, объединив всех демонов-волков, захватило весь северо-запад, провозгласило эру Небесного Совершенства и основало государство Великое Цянь, став одним из семи великих демонических кланов мира.

Последние двадцать лет демоны-волки регулярно совершают набеги на юг, грабя земли Великой Хань. Уезд Весеннего Солнца, входящий в провинцию Душевная, одну из северных провинций империи, тоже часто становится их мишенью.

«Волки снова идут на юг? — подумал Чу Цигуан. — Надо спросить Цяо Чжи об этом, может, он что-то знает. Но раз уж я здесь, зайду в город — соберу информацию.»

Даосский храм уезда Весеннего Солнца находился не в самом городе, а на окраине. Поэтому, выйдя из лекарственной лавки при храме, Чу Цигуан направился к городским воротам.

Солдаты у городских ворот были тощими, в поношенной военной форме, где от былой яркости остались лишь жирные пятна. Они то стояли, то сидели на корточках — никто не нёс службу как положено.

Чу Цигуан молча покачал головой. Даже если в этом мире боевые и даосские искусства играют ключевые роли во всех сражениях, дух этих солдат был слишком жалок, что явно свидетельствовало о упадке Великой Хань.

Пройдя через ворота, он оказался на Южной улице. Она была вымощена камнем, но завалена мусором и экскрементами. Чу Цигуан сморщился от смрада.

Впрочем, он не ожидал от феодальной эпохи соблюдения санитарных норм. Зажав нос, он ускорил шаг.

* * *

В тот момент, когда Чу Цигуан проходил через городские ворота, из переулка за ним пристально наблюдали две пары глаз — это были две жёлто-коричневые дворняги. Одна из них фыркнула в его сторону и брезгливо прорычала:

— Как же воняет котом!

Вторая собака тоже принюхалась и недоумённо сказала:

— А я ничего не чувствую…

— Твоя практика ещё не достигла нужного уровня, — высокомерно фыркнула первая. — Раз водится с котами — значит, сам такой же негодяй…и конец у него будет соответствующий.

— Смотри! Это даосы из храма Весеннего Солнца идут!

— Чего глазеешь? Хочешь, чтобы из нас суп приготовили? Сматываемся!

Поджав хвосты, две дворняги исчезли в темноте переулка.

* * *

Чу Цигуан добрался до Западной улицы — самой оживлённой в городе. Здесь находились крестьяне, торговавшие овощами, носильщики, гадалки, продавцы сладостей, а вдоль мощёной дороги стояли двухэтажные дома из кирпича и черепицы с зерновыми лавками, меняльными конторами, аптеками, мастерскими одежды и обуви, ресторанами, чайными и посредническими конторами.

Здесь улица была чище и приятнее — никаких отходов или зловонных куч.

Конечно, Чу Цигуан понимал, что причина заключается не в любви местных к чистоте, а потому что эта улица находилась недалеко от уездной управы, и городские мусорщики убирались здесь по несколько раз на дню, собирая мусор и отходы.

Сбор нечистот казался грязным делом, но приносил хороший доход. За уборку платили деньги, а собранный навоз, переработанный в компост, продавали, получая прибыль ещё раз.

Чу Цигуан уже думал об этом бизнесе, но, к сожалению, люди в этом мире давно поняли важность удобрений, и городской навоз уже был поделён между «фекальными баронами», и конкурировать с ними было бесполезно.

— Свежие лепёшки прямо из печи! Два цяня за штуку!

— Шёлк из провинции Душевной! Алая парча «облачный туман»! Почтенный, не желаете взглянуть?

— Молодой господин, вот элитная бумага «ледяной иней» из уезда Обильного — прочная, как нефрит, тонкая и блестящая…

Чу Цигуан шёл по улице, слушая крики торговцев и торговые переговоры, и на мгновение ему почудилось, будто он вернулся в современность и гуляет по какому-нибудь знаменитому древнему городку.

Однако большинство прохожих на этой оживлённой улице были одеты в шёлковые одежды или хлопковые халаты, а вот таких, как он, в коротких куртках, было мало. Продавцы в лавках едва ли обращали на него внимание.

«Здесь, можно сказать, торговое сердце уезда Весеннего Солнца. Нужно купить себе приличную одежду.»

Как говорится, человека встречают по одёжке, особенно в феодальном обществе. Хороший наряд мог значительно упростить общение и открыть двери, которые иначе остались бы закрытыми.

Поэтому Чу Цигуан сначала зашёл в меняльную лавку, где обменял один лян серебра на шестьсот медных монет. Это было выгодно, поскольку в этой лавке монеты были хорошего качества, с высоким содержанием меди. Если бы монеты были ниже пробой, за один лян пришлось бы получить тысячу, а то и две тысячи медных монет.

Зачем ему медяки? Да просто для повседневных трат, на еду и прочие мелочи, удобнее использовать медные монеты.

Затем он потратил четыре медяка на две лепёшки у уличного торговца, чтобы перекусить, а после приобрёл за лян и два цзяня длинный синий халат из шёлка, с круглым воротом и широкими рукавами.

Изначально такие халаты, согласно имперским указам, могли носить только учёные, сдавшие государственные экзамены. Ведь в эпоху основания Великой Хань существовали строгие правила для одежды чиновников, военных, купцов, крестьян и ремесленников — вплоть до цвета, фасона, ширины и длины рукавов, чтобы чётко обозначать социальный статус людей.

Однако сейчас потомки знатных семей, богатых купцов и влиятельных семей носили что хотели, и власти уже не могли, да и не стремились, это контролировать, так что сейчас выбор одежды простолюдинов стал более свободным.

— Одежда в этом древнем мире — дорогое удовольствие, — пробормотал Чу Цигуан. — За пару таких нарядов можно купить участок земли, как у семьи Эргоу.

Один халат обошёлся в один лян и два цяня серебра, от чего Чу Цигуан невольно покачал головой.

Надев новый халат, он продолжил бесцельно бродить по улицам, игнорируя чайные, винные лавки и публичные дома. Он даже не смотрел в их сторону.

Вместо этого его куда больше интересовали зерновые лавки, аптеки, угольные склады, кузницы, а также разнообразные товары: соль крупного и мелкого помола, коричневый и белый сахар, сушёные продукты, орехи… Всё это он разглядывал с любопытством.

* * *

Чу Цигуан провёл весь день в городе, с утра до вечера, и лишь к концу дня покинул уезд. Его разум был переполнен ценами на товары, поток людей на улицах, объёмы грузов у городских ворот, регионы происхождения товаров и многое другое.

Теперь Великая Хань в его сознании обрела куда более живые, детализированные очертания, чем в воспоминаниях Эргоу или рассказах Цяо Чжи.

«Ремесленных товаров больше, чем я ожидал. Зерно, хлопок, сахар, табак, уголь, шёлк, хлопчатобумажные ткани, бумага, масло, древесина, медная утварь, фарфор… И это не только продукция провинции Душевной, но и товары с юга: из провинций Восточного моря, провинции Источник, провинции Граничная и других регионов на юге. Это говорит о бурном росте торгового капитала и развитии промышленных и коммерческих городов. Значит, местные чиновники и помещики уже вложились в эти отрасли. Но основная валюта в сделках — всё ещё серебро, а официальных денег катастрофически не хватает. Значит, правящие круги до сих пор не понимают значения торговли и финансов, воспринимая их лишь как источник выкачивания денег.»

Глядя на оживлённые городские ворота, Чу Цигуан глубоко вдохнул, ощущая прилив амбиций.

«Слабое управление императорского двора, масштабное поглощение земель, подъём торгового капитала… Перспективы огромны. Жаль только…страна, похоже, на грани краха.»