Архив

Хао Сянтун долго ожидала у главных ворот и, как только Чу Цигуан вышел, тут же поспешила к нему.

Она хотела спросить Чу Цигуана, откуда он столько знает, но, открыв рот, решила, что прямо спрашивать о чужих секретах, пожалуй, неуместно.

Увидев приближающуюся Хао Сянтун, Чу Цигуан подумал, что она пришла требовать новых историй, и сразу сказал:

— В ближайшие дни я буду занят, рассказы придётся отложить на пару дней.

— Ха?! — Хао Сянтун растерялась, глядя, как Чу Цигуан торопливо уходит, и вздохнула. Она думала, что они с господином Чу хотя бы отчасти друзья, но теперь видела, что он, похоже, не придаёт ей особого значения.

«Боюсь, он рассказывал мне истории только ради связей, чтобы через меня выйти на разговор с отцом.»

При этой мысли Хао Сянтун, глядя на удаляющуюся спину Чу Цигуана, почувствовала неприязнь, словно брошенный щенок.

Она сжала маленькие кулачки.

«Так и хочется его поколотить!»

В этот момент Чу Цигуан, словно что-то вспомнив, резко обернулся к Хао Сянтун.

— Считай, я беру отпуск на пару дней. Потом приду и наверстаю — буду рассказывать истории целый час без перерыва.

Услышав это, Хао Сянтун не смогла сдержать улыбку.

— Правда?

Чу Цигуан серьёзно ответил:

— Я всегда говорю правду и за всю жизнь ни разу не солгал.

Хао Сянтун вспомнила, как Чу Цигуан равнодушен к богатству и женщинам, и, соглашаясь, кивнула.

— Тогда я буду ждать.

Чу Цигуан помахал рукой и, уходя, подумал:

«Чуть не забыл поддерживать хорошие отношения с Хао Сянтун. Всё-таки она будущий гений, Прозревший Дао, надо поддерживать с ней связь.»

* * *

Затем Чу Цигуан вернулся во двор, мысленно обдумывая предстоящую ситуацию.

Увидев, как Чэнь Ган убирает за кошками-демонами, он подозвал его и велел в свободное время отправить бродячих собак проследить за управляющим Хао Фулаем.

Услышав это, Чэнь Ган сверкнул глазами и спросил:

— Этот Хао Фулай создаёт проблемы? Старший брат Эргоу, не устранить ли его?

Чу Цигуан раздражённо произнёс:

— Ган, хватит всё время думать о драках и убийствах. Столкнулся с проблемой — учись шевелить мозгами.

Чэнь Ган кивнул, но в глазах снова мелькнула искра:

— Тогда может связать его и привести к тебе?

Чу Цигуан потёр виски и внезапно шлёпнул Чэнь Гана по голове.

— Когда я велел кого-то связывать? Делай, что сказано, и не добавляй ничего от себя.

Чэнь Ган, потирая слегка опухший затылок, про себя подумал:

«Только что сам велел шевелить мозгами.»

Наставив Чэнь Гана не делать ничего лишнего, Чу Цигуан велел собакам-демонам следить за Хао Фулаем.

Глядя на кивающего Чэнь Гана, Чу Цигуан подумал:

«Этот Чэнь Ган, похоже, всю жизнь будет лишь бойцом. Но такие простодушные люди порой самые надёжные.»

Чу Цигуан спросил:

— Ещё что-то непонятно?

Чэнь Ган тут же ответил:

— Старший брат Эргоу, я каждый день убираю за дюжиной кошек-демонов, готовлю еду для собак и кошек-демонов, варю кошачье вино, по вечерам таскаюсь с тобой по встречам, а ещё надо тренировать боевые искусства. Я реально не справляюсь.

Чу Цигуан кивнул, признавая, что возложить столько дел на одного Чэнь Гана и правда несправедливо.

— Вот что: я дам тебе вечером десять лянов серебра, а ты завтра съезди в деревню семьи Ван и привези своих двух младших братьев. Пусть помогают мне с делами.

Чэнь Ган радостно закивал. Он всегда считал, что его братья, пашущие землю в деревне, ничего не добьются, а вот работа со старшим братом Эргоу на больших делах — это настоящая перспектива.

После ухода Чэнь Гана Чу Цигуан позвал Цяо Чжи и спросил:

— Мастер Цяо, недавно ты рассказывал мне про старшего советника У. Каков его финал?

Цяо Чжи ответил:

— У Сыци, старший советник У? У него впереди ещё десять лет удачи, он проведёт множество реформ. Но конец таков: через десять лет его семью разорят, а его самого и весь род уничтожат. Почему? Конечно, император захотел его смерти. У Сыци реформировал слишком многое, затронув императорских родственников, урезав их повседневные расходы. И это ещё ладно — он даже посягнул на ресурсы императора для практики даосских искусств, — тут Цяо Чжи невольно взглянул на Чу Цигуана и продолжил: — Один влиятельный человек сказал, что У Сыци — лишь инструмент в руках императора для реформ. Нож использовали и выбросили. А цель реформ императора — не процветание страны и народа, а лишь сбор богатств для собственных духовных практик. Нынешний император хочет собрать все богатства мира, чтобы прорваться на ступень выше Прозрения Дао. Но ступень выше Прозрения Дао слишком сложна — за последние двести лет в мире не было таких мастеров, — Цяо Чжи снова взглянул на Чу Цигуана. — Один влиятельный человек, оценивший императора, сказал…что он поставил судьбу страны на себя. Если прорвётся на ступень выше Прозрения Дао, станет непобедимым, и в поднебесной воцарится мир. Но если проиграет, Великая Хань рухнет.

Чу Цигуан кивнул.

— Похоже, он проиграл. Но будь я на его месте — императором с шансом на такой прорыв, я бы тоже рискнул.

Затем Чу Цигуан, зная, что Хао Юнтай уже взял за него отгул, весь день провёл дома, тренируясь.

В перерывах между тренировками боевых искусств он наблюдал за кошками-демонами на их «военной подготовке» и заметил, что после дней кормёжки, строгих тренировок и совместного убийства они привыкли к новой жизни и начали признавать авторитет Чу Цигуана и Цяо Чжи.

По командам Цяо Чжи они достаточно слаженно выстраивались в два ряда, по очереди садились, подавали лапу, ложились, притворялись мёртвыми…и их действия выглядели вполне прилично.

Чу Цигуан мысленно спросил Цяо Чжи:

«Если тебя не будет, эти кошки-демоны не разбегутся?»

Цяо Чжи уверенно ответил:

— Не волнуйся, я их обучил до полного послушания — никуда они не денутся!

Чу Цигуан кивнул и вернулся к тренировке боевых искусств. После вчерашнего приступа и убийства Гу Вэя он чувствовал, что сегодня тренировки особенно эффективны, и сосредоточился на отработке Кулака Демона-Царя.

К вечеру явился управляющий Хао и холодно произнёс:

— Пойдём со мной.

Чу Цигуан, не обращая внимания на его тон, последовал за ним к задним воротам уездной управы, где их уже ждали, приоткрыв дверь.

Хао Фулай холодно сказал:

— Внутри уже всё устроено, тебя проведут в архив управы к летописям и своду законов. Запомни: можно только смотреть, не переписывать. И не попадись — если поймают, мы тебя не знаем, — сказав это, он слегка искривил губы в усмешке. — Посмотрим, что ты сможешь придумать.

Чу Цигуан кивнул, не обращая внимания на враждебность Хао Фулая, и последовал за проводником к архиву.

Проводник не разговаривал с Чу Цигуаном и не собирался представляться.

Цяо Чжи запрыгнул на карниз и с любопытством мысленно спросил:

— Почему ты сегодня решил взять меня с собой?

Чу Цигуан мысленно ответил:

«Этот Хао Фулай кажется мне подозрительным. Лучше взять мастера Цяо на всякий случай — осторожность никогда не помешает.»

Проводник открыл архив ключом, впустил Чу Цигуана и остался сторожить у двери, пропустив его одного внутрь.

Чу Цигуан посмотрел на архив и слегка выдохнул.

— Вся история становления Весеннего Солнца с основания династии хранится в этих десятках стеллажей. Судя по данным из налоговых реестров, в Весеннем Солнце полно неясностей и лазеек…

Изучая налоговые реестры, Чу Цигуан не только выяснил, насколько велики в Весеннем Солнце разрыв между богатыми и бедными и скупка земель, но и обнаружил давние налоговые проблемы, копившиеся поколениями.

— Я помню, мне нужен…второй год правления нынешнего императора.

Чу Цигуан, ориентируясь по датам на стеллажах, вскоре нашёл нужный свод законов.

— Вот оно, похоже, переписано заново. Не знаю, есть ли там нужное…

Благодаря памяти, пониманию и проницательности, полученным третьей ступенью даосских искусств, он читал необычайно быстро, почти десять строк за взгляд, и всё запоминал.

Вскоре взгляд Чу Цигуана остановился.

— Как и ожидалось, тут есть проблема, — он слегка улыбнулся. — Если использовать этот способ, уездный начальник Хэ год-два не сможет заниматься вопросами семей У и Хао.

Внезапно Чу Цигуан поднял голову, прислушиваясь к шуму за дверью архива.

* * *

За дверью архива проводник, приведший Чу Цигуана, скучая, зевнул, но вдруг услышал шум множества шагов.

Уездный начальник Хэ с мрачным лицом быстро шагал впереди, а за ним следовали более двадцати стражников с дубинками, исполненные решимости.

— Окружите архив! — приказал уездный начальник Хэ, и стражники мгновенно оцепили здание.

Проводник, приведший Чу Цигуана, весь покрылся холодным потом и, дрожа, выдавил:

— Господин…господин уездный…

Уездный начальник Хэ гневно взглянул на него и пинком распахнул приоткрытую дверь архива.

— Обыскать! Найдите мне этого человека! Кто посмел проникнуть в запретную зону управы и кто предал нас изнутри — сегодня я выясню всё!