Уравнивание

Хао Вэнь посмотрел на Чу Цигуана и сказал:

— Чу Цигуан, ты всё понял?

Чу Цигуан кивнул, преодолевая двойной дискомфорт в теле и душе, и подумал:

«С этим Дин Даосяо что-то не так. Неужели он поддерживает передел земель?»

Но, как говорил Цяо Чжи…Дин Даосяо и семья Дин в будущем будут консерваторами, не только выступавшими против реформ, но и скупившими множество земель, и именно поэтому Дин Даосяо позже примкнёт к Управлению Усмирения Демонов, а не останется под крылом семьи У.

«Хе-хе, сын реформатора старшего советника У не хочет сдавать земли, а консерватор Дин Даосяо, наоборот, поддерживает сдачу? Если всё так, то тут что-то нечисто. Жаль, что Цяо Чжи мало знает о подоплёке этой борьбы в Весеннем Солнце…»

Видя, что все смотрят на него, Чу Цигуан, не сумев пока разгадать замыслы поведения Дин Даосяо, подавил сомнения и дискомфорт и размеренно произнёс:

— Ключ к решению — в демонских сборах…

В начале основания династии демоны бесчинствовали по всей поднебесной, а в пустошах водились стаи демонических зверей. Император-основатель, чтобы обуздать демонов и освоить пустоши, ввёл демонские сборы для снаряжения армий на истребление демонов.

Позже, когда количество демонов в пустошах значительно сократилось, а земли были освоены, императорский двор перестал отправлять войска на очистку территорий, передав борьбу с демонами местным гарнизонам, даосским храмам и Управлению Усмирения Демонов.

Демонские сборы начали взимать и распределять на местах в каждом уезде и провинции, не отправляя их в центр для единого управления.

Сейчас шёл пятнадцатый год правления нынешнего императора, а во второй год область Северного Пика, проверяя расчёты, обнаружила расхождения в учёте полей в уезде Весеннего Солнца. После проверки выяснилось, что в демонских сборах Весеннего Солнца недостаёт шестьдесят тонн пшеницы, и уезду приказали ежегодно возмещать этот недостаток.

— Эти шестьдесят тонн пшеницы в демонских сборах должны были распределяться среди всего уезда Весеннего Солнца, и тогда это было бы не так много. Но среди шести канцелярских управлений уездной управы…не оказалось никого из Южнодолинской волости, все были из других двенадцати волостей Весеннего Солнца. И вот они одним росчерком пера, сговорившись, возложили эти шестьдесят тонн пшеницы на Южнодолинскую волость. Поскольку Весеннее Солнце и без того должно было восполнять демонские сборы, жители Южнодолинской волости поначалу не заметили подвоха и, ничего не подозревая, ежегодно отдавали лишние шестьдесят тонн. Теперь, к настоящему времени, Южнодолинская волость переплачивала пшеницу целых тринадцать лет и всё больше нищала, тогда как семьи чиновников из других двенадцати волостей передавали свои должности в шести канцелярских управлениях тринадцать лет, крепко удерживая власть в управе. Даже если кто-то замечал проблему с пшеницей, они перекладывали вину друг на друга, отмалчивались и заминали дело. А для каждого уездного начальника главное, чтобы уезд Весеннего Солнца собирал демонские сборы полностью, и не важно, какая волость платит больше, а какая меньше. Никто не хотел ради этого ссориться с местными дворянами, чиновниками и крестьянами двенадцати волостей. Если правда всплывёт, и Южнодолинская волость, и другие волости взбунтуются.

Услышав это, Хао Вэнь оживился.

— Недовольство выльется в протесты, а при небольшом подстрекательстве — к народному бунту.

Подстрекательство к бунту, противостояние императорскому двору и изгнание уездного начальника — это излюбленные методы знати Великой Хань, и Хао Вэнь сразу придумал множество способов реализовать подобный план.

В этот момент Дин Даосяо нахмурился и скептически сказал:

— Чу Цигуан, твой план неосуществим, — он начал критику. — Южнодолинская волость — всего лишь кучка строптивых крестьян. Даже если там есть пара кадетов, они не представляют угрозы. Если они взбунтуются, Хэ Вэньянь просто приведёт людей, подавит Южнодолинскую волость и заставит их продолжать платить лишние сборы. Неужели эти крестьяне смогут одолеть Хэ Вэньяня, самого Генерал-академика? К тому же ты сам сказал, что все чиновники шести канцелярских управлений — из оставшихся двенадцати волостей. Хэ Вэньянь ни при каких обстоятельствах не станет ради одной Южнодолинской волости ссориться с дворянами, чиновниками и крестьянами остальных двенадцати волостей.

Чу Цигуан, глядя прямо на Дин Даосяо, чётко сказал:

— Лишние демонские сборы должны были лечь на весь уезд, но их свалили на Южнодолинскую волость. Разве уездный начальник Хэ, будучи родителем Весеннего Солнца, не обязан уравнять налоги, чтобы облегчить положение народа?

Управляющий Хао Фулай раздражённо бросил:

— Ты не слышал, что сказал молодой господин Дин? Какая-то там Южнодолинская волость…

— Заткнись, — Хао Вэнь, услышав последние слова Чу Цигуана, усмехнулся и грубо оборвал. — Ты, слуга, абсолютно ничего не понимаешь.

Хао Фулай ошеломлённо смотрел, как Хао Вэнь его отчитывает, в душе злясь, но не смея возразить, и лишь злобно уставился на Чу Цигуана.

Слова Хао Вэня задели и стоящего рядом Дин Даосяо, отчего его лицо то бледнело, то зеленело.

Хао Вэнь, не заметив этого, продолжал смеяться.

— Уравнять налоги…это же государственная политика! Хэ Вэньянь затеял измерение земель ради уравнивания налогов, прикрываясь авторитетом политики. А уравнять демонские сборы по всему уезду, чтобы облегчить народные беды, это тоже следование политике, — Хао Вэнь воодушевлённо заявил: — Мы не только поднимем народ, но и отправим обращения к губернатору, ревизору и управлению казны, чтобы заставить Хэ Вэньяня немедленно уравнять демонские сборы ради блага жителей Южнодолинской волости.

Лицо Дин Даосяо потемнело. Он хотел возразить, но не нашёл, к чему придраться.

Как только семьи У и Хао получат законное основание и начнут разжигать недовольство, подстрекая народ под знаменем уравнивания лишней пшеницы для демонских сборов, в уезде быстро поднимется шумиха.

Тогда достаточно найти пару зачинщиков, чтобы окружить уездную управу, подать петицию в канцелярию губернатора или избить стражников управы…и вот уже готово народное восстание.

Министры при императорском дворе наверняка решат, что закон не наказывает толпу, сочтут Хэ Вэньяня некомпетентным и сделают его козлом отпущения.

Слушая объяснения отца, Хао Юнтай мгновенно всё понял и в этот момент с нескрываемым восхищением посмотрел на Чу Цигуана, думая, что этот парень и правда талант.

Хао Вэнь повернулся к Дин Даосяо.

— Племянник Дин, что думаешь об этом плане?

Лицо Дин Даосяо слегка напряглось, но он посмотрел на Чу Цигуана с притворной улыбкой.

— Поистине хороший план. Как бы Хэ Вэньянь ни уравнивал сборы, двенадцать волостей будут недовольны, и даже если он узнает, ничего не сможет сделать.

Хао Вэнь похлопал Чу Цигуана по плечу, а на его лице была радостная улыбка.

— Этот ход — бить врага его же оружием. Племянник Чу, у тебя и правда изобретательный ум, ха-ха-ха!

Дин Даосяо молча сидел в стороне, словно впервые внимательно разглядывая Чу Цигуана, и по его лицу пробежала тень.

Хао Вэнь сказал:

— Я сейчас же поговорю с У Вэем, пусть он напишет письмо губернатору провинции Душевной Ли Пэйцяню, сообщит о ситуации в Весеннем Солнце и поторопит Хэ Вэньяня с уравниванием демонских сборов.

Если раньше семья У была скована по рукам и ногам, то теперь, возведя свои действия до ответа на призыв императорского двора, она сможет свободно использовать своё влияние при императорском дворе и в уезде.

Хао Фулай, только что отруганный Хао Вэнем, стоял в стороне с потемневшим лицом, глядя на Чу Цигуана взглядом, полным изумления.

Хао Вэнь, всё более воодушевляясь, позвал слуг и собрался отправиться к семье У, чтобы поскорее сообщить У Вэю о плане.

Перед уходом он велел слугам приготовить пиршество, а Хао Юнтаю — хорошо позаботиться о Дин Даосяо и Чу Цигуане.

Глядя на уходящего Хао Вэня, Дин Даосяо слабо улыбнулся и сказал Чу Цигуану:

— Ты сумел разглядеть эту возможность в бескрайних, как море, налоговых реестрах — в тебе и правда есть немного ума.

— Ты преувеличиваешь, — Чу Цигуан, не отводя взгляда от Дин Даосяо, вдруг спросил: — Брат Дин, ты ведь не полностью поддерживаешь действия семей У и Хао, верно?

Дин Даосяо внутренне встрепенулся, но, уверенный, что не выдал себя, впился взглядом в Чу Цигуана.

— Почему ты так решил?