Разведение кур и одержимость

В этот момент Цяо Чжи, наблюдая за работой живых трупов, мысленно твердил:

«Живые трупы, о живые трупы…» — перед его мысленным взором возникла картина будущего, где перед смертью нужно заполнять анкету, выбирая между кремацией, морским погребением, захоронением в земле или превращением в труп для дальнейшей работы.

Он помнил, что захоронение в земле было самым дорогим, а превращение в труп давало право на субсидии, поощряя умерших за готовность послужить обществу после смерти.

Цяо Чжи вздохнул.

«Если подумать…это была эпоха, когда многие гордились тем, что после смерти продолжают служить обществу. Трупы считались священными, но не настолько, чтобы их хоронить и почитать…»

Когда Чу Цигуан завершил подготовительные работы по освоению земель в долине, и деревня Скрытых Демонов начала функционировать самостоятельно, наступил конец сентября.

Изначально Чу Цигуан проводил здесь каждый день, но позже стал прилетать по вечерам на птице с двойными зрачками, чтобы проводить собрания по рассмотрению жалоб от демонов и стариков и читать им лекции по идеологии.

Также он ежедневно занимался доставкой еды, лично раздавая её демонам и старикам.

Попутно он, оседлав птицу с двойными зрачками, составил приблизительную карту долины, готовясь к будущему планированию разрастания деревни.

Глядя, как демоны под руководством стариков начинают строить дома из утрамбованной глины, Чу Цигуан подумал:

— Ещё немного, и можно будет начать сеять пшеницу. К следующему лету, после сбора урожая, деревня сможет хотя бы частично покрывать свои потребности в еде. Но вопрос с мясом пока не решён, а для этих демонов…доступ к мясу крайне важен.

В этот момент один старик подошёл к Чу Цигуану в его демоническом облике, со страхом и восхищением глядя на него, и тихо сказал:

— Мастер Достигающий Небес, всё готово…

Этого старика звали Сун Байши, и после смерти Чжэн Саньшуя его слова имели наибольший вес среди других стариков.

Когда Чу Цигуан предложил разводить животных для получения мяса, Сун Байши добровольно вызвался, заявив, что он лучше всех умеет разводить кур и готовить корм из термитов.

Чу Цигуан, естественно, с радостью согласился, поскольку за месяц общения понял, что в земледелии, столярном деле и животноводстве он совершенно не может сравниться с этими старыми крестьянами.

С одной стороны, в прошлой жизни он почти не сталкивался с такими делами, а с другой — технологии этих старых крестьян основывались на десятилетиях, а то и веках местного опыта, идеально адаптированного к почве и климату провинции Душевная, и были куда надёжнее его собственных знаний.

Поэтому Чу Цигуан вскоре отказался от идеи учить их земледелию, взяв на себя руководство, а практическую работу доверил старым крестьянам и Златодану.

Чу Цигуан последовал за стариком к глиняной яме и попросил рассказать подробности.

Как только речь зашла о разведении кур, Сун Байши будто обрёл уверенность и, сияя от воодушевления, сказал:

— …Сюда засыпали древесину, солому, бамбуковые куски…затем накрыли сплетённой соломой для защиты от влаги… Нельзя, чтобы было слишком мокро или слишком сухо, я знаю это из своего двадцатилетнего опыта… Затем засыпаем в земляные кучи распиленные сосновые доски, бамбуковые куски и солому… Через семь-восемь дней заселятся термиты… Тогда даже для сотни кур достаточно будет трёх-четырёх куч термитов в день… У нас в семье с детства так разводили кур — они вырастали жирными и крупными, а яиц несли много.

Чу Цигуан с лёгким умилением смотрел на серьёзно объясняющего Сун Байши, вспоминая, как в деревне Южная Речка тот, сжимая вилы, в гневе бросался на Чэнь Гана. Теперь же на его честном и простодушном лице не осталось и следа той злобы.

Крестьяне низших сословий империи Великой Хань…на самом деле никогда не испытывали недостатка в житейской мудрости и трудолюбии.

На самом деле, если бы императорский двор ограничивался умеренными налогами и повинностями и не вмешивался в их жизнь, крестьяне сами смогли бы благодаря своему трудолюбию и мудрости жить сытно.

Жалко, феодальные династии редко способны даже на это. Постоянное давление со всех сторон заставляет крестьян терять средства к жизни, терять веру и в итоге превращаться в живые трупы.

Чу Цигуан подумал:

«Но теперь вы можете быть спокойны — я обеспечу вас землёй для бесконечного земледелия.»

Сун Байши с тревогой спросил:

— Мастер Достигающий Небес, я всё делаю правильно?

Чу Цигуан, не разбираясь в этом вопросе, прямо сказал:

— Приступай к постройке курятника. Через пару дней я куплю кур, и всё это будет твоей заботой. Отныне мясо для нашей деревни Скрытых Демонов зависит от тебя.

Услышав, что он снова сможет заниматься разведением кур, на лице Сун Байши расплылась улыбка. Не находя слов для благодарности, он лишь непрерывно кланялся Чу Цигуану.

Ко времени ужина на центральной площади деревни Златодан, покачивая своим тучным телом, помешивал суп железной ложкой, готовя большой котёл мясного супа.

Чу Цигуан стоял рядом и раздавал пищу демонам, подходившим по очереди.

По сравнению с первыми днями в деревне Скрытых Демонов, когда перед едой царил беспорядок, все толкались и дрались за пищу, теперь демоны аккуратно стояли в очереди, с расслабленным видом и лёгкой улыбкой на мордах.

После ужина Чу Цигуан начал проводить идеологические занятия для демонов и стариков.

У этих демонов разум был чистым листом, и они быстро воспринимали новые идеи.

За эти дни они вместе со стариками занимались земледелием, видели, как деревня Скрытых Демонов появилась на пустом месте, и как они постепенно движутся к самообеспечению, всё сильнее ощущая разницу между нынешней жизнью и прошлым.

Они начали отчасти соглашаться с теорией Чу Цигуана о том, что многоуровневая система власти приводит к конфликтам между низшими демонами и крестьянами. Соединяя теорию с практикой, они постепенно осознавали, что без гнёта высших властей они вполне могут своим трудом обеспечить себе хорошую жизнь.

Однако старики, отравленные годами сословных предрассудков и суеверий, не имели чистого сознания, как у демонов, и проявляли мало интереса к лекциям Чу Цигуана, больше увлекаясь земледелием и разведением кур.

В их глазах мастер Достигающий Небес или императорский двор — всё одинаково, просто называется по-разному.

Когда Чу Цигуан, обнимая Цяо Чжи, взлетел на птице с двойными зрачками, покидая деревню Скрытых Демонов, он подумал:

— После летнего урожая следующего года деревня Скрытых Демонов, вероятно, станет полностью независимой в пропитании. Тогда можно будет начать собирать больше людей и демонов…

В этом мире большинство тех, кто не может выжить, это крестьяне, потерявшие веру, и демоны, ежедневно балансирующие на грани жизни и смерти.

Даже такая еретическая секта, как Путь Небожителей, смогла заманить множество последователей, а Чу Цигуан, следующий праведным путём, был уверен, что сделает это намного лучше.

Основой всего служит зерно — то, чего больше всего жаждут низшие демоны и крестьяне этого мира и что приносит им наибольшее спокойствие.

«Но всё ещё не хватает талантов… Бойцы и крестьяне есть, а теперь нужны более умные помощники.»

Глядя на медленно показывающуюся внизу деревню семьи Ван, Чу Цигуан внезапно вспомнил кое-что.

— Мастер Цяо, как дела у Ван Цайляна в последнее время?

* * *

В ту же ночь, в спальне поместья семьи Ван.

Ван Цайлян лежал на кровати, но никак не мог уснуть. Стоило ему сомкнуть веки, как перед ним появлялись образы иссохшего тела бабушки Сунь и разрастающейся плоти её внука.

— Те, кто принимают эликсир нетленности, теряют душу, и в них больше нельзя увидеть ни жизни, ни смерти…

Шёпот даоса Цин Лина, казалось, всё ещё звучал в его сознании, и, как он ни старался, забыть это не удавалось.

В даосском храме он изначально надеялся, что ритуалы очищения, проводимые даосами, помогут ему, но эти ритуалы были эффективны лишь вначале, а вскоре уже не могли заглушить шёпот в его голове.

По мере усугубления его состояния взгляды даосов на него становились всё более угрожающими.

В итоге, чтобы избежать сожжения, Ван Цайляну пришлось, терпя безумие, притворяться здоровым, уверяя даосов, что он выздоровел, и надеясь, что время излечит его.

Поскольку прежний двор бабушки Сунь стал непригодным для жилья, Ван Цайлян взял отпуск в Академии Выдающихся Стратегий и вернулся домой, чтобы поправиться.

Но безумие, скрывавшееся в глубине его разума, только усиливалось. В итоге он не только слышал шёпот даоса Цин Лина, но и видел, как в его голове мелькают обрывки злобных и извращённых знаний.

— Прекрати… Пожалуйста, прекрати… Слишком громко!

Ван Цайлян вскрикнул в ярости, словно пытаясь вырвать голос из своей головы, но, придя в себя, обнаружил, что сидит за столом, а перед ним лежит лист бумаги, исписанный его мелким и плотным почерком.

Увидев на бумаге записи об эликсире нетленности, Ван Цайлян покрылся холодным потом. Он поспешно схватил лист, скомкал и собирался отбросить его.

Но, обернувшись, он обнаружил, что пол усеян скомканными листами бумаги, и каждый из них был исписан его собственным почерком.

Те, кто принимают эликсир нетленности, теряют душу, и в них больше нельзя увидеть ни жизни, ни смерти…