Чу Цигуан укрощает демонов

Вечером Чу Цигуан закончил проверку прогресса ремесленников и сурово наставил двенадцать мастеров. Это дело было крайне важным, и он каждые несколько дней приходил, чтобы, с одной стороны, следить за сроками, а с другой — обмениваться идеями с ремесленниками.

Такая насыщенная жизнь заставляла Чу Цигуана чувствовать, будто он вернулся в юные годы, вспоминая времена, когда он с толпой подчинённых работал по двенадцать часов в день, шесть дней в неделю, «наслаждаясь» работой.

Закончив проверку прогресса, он покинул город и вместе с Цяо Чжи направился в Краснокаменную волость уезда Весеннего Солнца.

Глядя на неровные тропы, освещённые закатным солнцем, слушая странные звуки, похожие на вой волков и крики сов, доносящиеся с дальних гор, а также беседуя с Цяо Чжи о делах демонов, он вновь осознал…что находится в мире, полном сверхъестественных сил.

— В Краснокаменной волости есть деревня Южная Речка, которая раньше славилась винокурением, но после большого пожара она постепенно пришла в упадок. В последние годы, говорят, из-за тяжёлых поборов большинство молодых мужчин и женщин сбежало, и остались только старики, больные и слабые. Это настоящие бедняки, с них и выжать-то нечего, так что власти просто делают вид, что их не существует, и даже налоги ленятся собирать.

Чу Цигуан знал, что в уезде Весеннего Солнца некоторые слишком обнищавшие деревни, не способные платить налоги, просто накапливали долги.

Периодически императорский двор объявляет амнистию для таких налоговых долгов, ведь эти деревни действительно слишком бедны, чтобы платить, а прощение долгов позволяет продемонстрировать милосердие императорского двора.

И теперь Чу Цигуан спешил в Краснокаменную волость, чтобы укротить демона.

С тех пор как Чу Цигуан стал главой крупнейшей демонической группировки уезда Весеннего Солнца, чтобы не привлекать внимания Учения Небесных Наставников и Управления Усмирения Демонов, он намеренно направлял своих демонов избегать неприятностей.

Однако при созыве всех демонов уезда не все подчинились ему. Ему пришлось лично вмешаться и подавить некоторых нарушителей, чтобы не привлечь внимание Управления Усмирения Демонов и Учения Небесных Наставников.

Чу Цигуан подумал про себя:

«Эти демоны доставляют столько хлопот.»

Цяо Чжи продолжил:

— В последние месяцы, говорят, в деревне Южная Речка появился демон, который постоянно буянит в деревне. Жители раздражены его выходками, но не осмеливаются звать даосов из храма, опасаясь, что те обдерут их ещё больше. Тем более, что дело не дошло до убийств, и жители постепенно привыкли, позволяя этому демону бесчинствовать. Вчера, когда Риса отправилась в деревню Южная Речка, она хотела позвать этого демона в деревню семьи Ван. Тот демон отказался, Риса поссорилась с ним, и в результате он напал на неё исподтишка и избил. Перед уходом Риса узнала, что в деревне случилось убийство, и, возможно, это дело рук того демона. Теперь я опасаюсь, что даосы отправятся на охоту и поймают этого демона. Он уже знает о нашем недавнем сборе демонов, и если даосы выпытают это у него, будут проблемы.

Выслушав доклад Цяо Чжи, Чу Цигуан кивнул и сказал:

— Хорошо, тогда мы разберёмся с этим до прихода даосов. Мастера в даосском храме заняты созданием хранилища заслуг, не будем их беспокоить.

Позади Чу Цигуана и Цяо Чжи шли Чэнь Ган, Риса и Большеглав — все они были призваны для помощи.

Подойдя к окраине деревни Южная Речка, Чу Цигуан заметил, что поля хорошо ухожены и аккуратно обработаны, а вокруг даже вырыты канавы, что не слишком соответствовало описанию Цяо Чжи об упадке деревни.

Затем Чу Цигуан вместе с Чэнь Ганом вошёл в деревню, а Цяо Чжи с Рисой и Большеглавом отправился обследовать окрестности, ища следы того демона.

Войдя в деревню, они увидели, что на некоторых глинобитных домах зияли дыры в крышах, деревянные двери валялись на земле, а во дворах большая часть сельскохозяйственных инструментов была разбросана, и на деревянных рукоятках виднелись следы гниения, словно поля давно не обрабатывались.

Вдалеке ещё виднелись обширные чёрные руины, явно оставшиеся от того большого пожара в прошлом.

В этой заброшенной деревне несколько стариков сидели на корточках у стен, глядя на входящего в деревню Чу Цигуана. Все они были худы как скелеты и с любопытством разглядывали пришедших людей.

Чу Цигуан поручил Чэнь Гану собрать сведения, а сам заговорил с одним стариком, сидевшим у обочины.

Старик ничего не утаивал, а после получения десяти медных монет от Чу Цигуана стал ещё охотнее рассказывать о местных делах.

В общем, последние два года стояла сильная засуха, в деревне ели, только когда удавалось, и каждый год кто-то умирал от голода.

А после того, как демон начал красть зерно, жизнь стала ещё тяжелее, и жители выживали лишь благодаря взаимопомощи.

Вскоре вернулся Чэнь Ган и сказал:

— Я сходил к дому старосты и узнал, что демон действительно буянит в деревне, часто по ночам крадёт зерно, и жители уже просто измучены.

Чу Цигуан пошёл за Чэнь Ганом к дому старосты, где перед ним предстал исхудавший мужчина средних лет, а не старик, как другие жители деревни.

Чу Цигуан заметил, что в этом доме, похоже, живёт только один человек, без следов присутствия других родственников.

Старосту звали Чжэн Саньшуй, и, узнав, что Чу Цигуан пришёл укротить демона, он насторожился и спросил:

— Вы двое мастера из даосского храма?

— Господин староста, не бойтесь, — сказал Чэнь Ган. — Мой молодой господин не из даосского храма, он не потребует ни подношений, ни денег, а пришёл лишь помочь деревне с демоном.

Услышав, что они не даосы из храма, Чжэн Саньшуй слегка расслабился, но всё ещё с сомнением спросил:

— Вы сможете укротить демона?

Чэнь Ган гордо ответил:

— Мой молодой господин владеет боевыми искусствами, отточенными годами. В его плечах — богатырская сила, в руках — медвежья мощь! Укротить мелкого демона для него — проще простого.

Чжэн Саньшуй снова рассказал о демоне, но, очевидно, не обладая красноречием, повторял одно и то же: что какая-то тень шныряет туда-сюда, крадёт зерно, роет ямы и издаёт жуткие звуки. В общем, он не смог рассказать ничего особенно полезного.

— Слышал, демон ещё и человека убил? — спросил Чу Цигуан, предложив осмотреть тело.

Но выражение лица Чжэн Саньшуя изменилось, словно он вспомнил что-то ужасное, и мрачно сказал:

— Лучше вам не смотреть, иначе ночью не уснёте.

Чу Цигуан улыбнулся.

— Я давно привык не спать.

Под нажимом Чу Цигуана Чжэн Саньшуй повёл их к деревенскому храму предков. Чу Цигуан, идя следом, заметил, что Чжэн Саньшуй хромает, и его правая нога, похоже, была повреждена, из-за чего он сильно припадал на неё.

По дороге Чу Цигуан непринуждённо поболтал с ним, расспрашивая о делах в деревне Южная Речка, и подтвердилось, что остались только старики, а Чжэн Саньшуй был самым молодым из них.

Чу Цигуан невольно подумал про себя:

«Если в деревне нет молодых и крепких людей, как они умудрились так аккуратно обработать поля и вырыть канавы? Справились бы старики с такими задачами?»

Едва они вошли в храм предков, их охватила волна гнилостного запаха. Чу Цигуан окинул взглядом алтарь неподалёку и заметил, что статуя Священного Предка Сокровенного Начала давно не почиталась и была покрыта толстым слоем пыли.