Ты тоже меня задираешь

После того, как Чу Цигуан ворвался в дом Чэнь Гана и очередным шлепком отправил его в нокаут, Чэнь Ган наконец осознал — ситуация оказалась сложнее, чем он думал.

Второй брат, разглядывая синяки на лице старшего, спросил:

— Старший, что этот Эргоу вообще задумал?

Чэнь Ган задумчиво пробормотал:

— Неужели Чжоу Эргоу затеял ответную месть?

* * *

Чу Цигуан в отличном настроении покинул дом Чэнь Гана. Цяо Чжи, идущий рядом, пробормотал:

— Изо дня в день его избиваешь… Не перегнёшь ли ты палку?

Чу Цигуан ответил:

— Этот болван с детства мечтал о бандитской жизни. Таких словесными наставлениями не исправить, на них можно влиять только одним методом: бить, бить до полусмерти, — Чу Цигуан добавил: — Расскажи ещё о его будущем.

«Эх, ладно уж, — подумал Цяо Чжи. — Раз уж уже столько рассказал, буду отвечать на все вопросы.»

Вслух он сказал:

— Чэнь Ган…совершенно не разбирается в добре и зле, настоящий грубиян. Но у него есть одна черта…он умеет быть благодарным. Знаешь, почему Хуан Даосюй, сильнейший под небом, убил его одним ударом? Чэнь Ган сам напал первым, швырнув в него валун весом в пятьсот килограмм. А напал он потому, что Хуан Даосюй убил его учителя. Поступив в Северную военную школу, Чэнь Ган стал учеником Лю Цисэня — заместителя командующего северным гарнизоном. Этот тип всегда держал нос по ветру и был крайне непостоянен. За резню в пограничных деревнях и убийства мирных жителей ради наград Хуан Даосюй преследовал его тысячу километров и отрубил голову одним ударом меча.

Чу Цигуан кивнул. Он знал, что на границах Империи Великой Хань создавались военные округа, некоторые из которых превосходили по размерам целые провинции. Там не было гражданских чиновников — только военная власть. Главнокомандующий округа становился настоящим местным царьком, чьё слово было законом.

То, что Чэнь Ган ради такого учителя осмелился напасть на сильнейшего в мире, многое говорило о его характере.

Чу Цигуан заключил:

— Идеальный кандидат в громилы. Хм… Нужно прибрать к рукам и его братьев.

Цяо Чжи удивился.

— Его братья ничем не выделяются, зачем тебе лишние рты?

— Мастер Цяо, — сказал Чу Цигуан. — Мы скоро переберёмся из деревни семьи Ван в уезд Весеннего Солнца, мы на взлёте нашего дела. Нам понадобятся таланты всех мастей. Пусть братья и туповаты, но даже мусор можно использовать с умом.

Цяо Чжи спросил:

— И каков у тебя план?

— Чэнь Ган всегда крутился с бандой Чжан Да, — объяснил Чу Цигуан. — Сейчас, когда ему туго, он побежит к ним. Но я уже намекнул Ван Цайляну, что хочу поквитаться с Чэнь Ганом, в таком случае разве посмеют такие прихлебатели, как Чжан Да, перечить платящему им господину? Никто за него не заступится. Сначала подрежем ему корни, а потом приберём этот зелёный побег к рукам.

В этот момент воробей, чирикая, уселся на голову Цяо Чжи, что-то быстро прощебетал и улетел.

— Чэнь Ган вышел из дома, — сообщил Цяо Чжи.

* * *

Чэнь Ган почувствовал, что Чжоу Эргоу, похоже, взял его на прицел. Вспомнив, как сам прежде издевался над ним, он понял — нельзя просто продолжать ждать удара.

— Хорошо, что у меня много братьев, попрошу их о помощи.

С этими мыслями он отправился к своим приятелям, с которыми обычно проводил время.

Но посетив несколько домов, одни отказались его даже видеть, выгнав за порог, а другие отделывались пустыми обещаниями, в итоге разводя руками.

Лишь Чжан Да, после покачивания головой, всё же впустил его в дом.

Чэнь Ган возмутился.

— Этот Чэнь второй и Ван третий… Кто давал им серебро на свадьбы и детей? А теперь они даже видеть меня не хотят! Как я мог ослепнуть и назвать их братьями?

Чжан Да равнодушно заметил:

— Думаешь, почему они занимали у тебя, а не попросили у старшего Ван? Потому что не верни они ему — остались бы даже без рубахи. А тебе не вернут — максимум лишатся «брата».

Чэнь Ган остолбенел. Он никогда об этом не задумывался. Да и Чжан Да сегодня вёл себя непривычно.

Чжан Да продолжал:

— Ты вообще понимаешь, что значит бандитская жизнь? Не обанкроться моя семья — стал бы я подхалимничать, сводничать и делать грязную работу для семьи Ван? Братская честь — это для красивых речей. На деле важнее серебро. Без него какая разница — Ван ты или Чжан? Чэнь второй, Ван третий, даже я… Кто из нас, получив серебро, продолжил бы этим заниматься? Из всех только ты, болван, всерьёз веришь в эту «бандитскую романтику».

В дверь вбежала девочка.

— Папа! Мама спрашивает, когда ты закончишь?

Чжан Да радостно улыбнулся, погладив её по голове.

— Скажи маме, что я скоро приду.

Чэнь Ган ошеломлённо слушал, наблюдая эту новую, незнакомую сторону Чжан Да. Его картина мира рушилась.

Когда девочка скрылась из виду, улыбка исчезла с лица Чжан Да.

— Мы все живём с барского стола семьи Ван. Раз старший Ван благоволит Чжоу Эргоу — никто за тебя не заступится. Попробуешь упереться, и все ополчатся против тебя.

— Что же мне тогда делать? — пробормотал Чэнь Ган.

— Извинись, — коротко сказал Чжан Да, хлопнув его по плечу. — Глупец, думаешь, бандитская крутизна что-то значит? Любой чиновник одним словом может отправить тебя в ссылку. Все мы здесь только ради серебра. Ради жизни склонить голову — не позор. Никто не посмеётся над тобой.

* * *

С поникшей головой Чэнь Ган вышел из дома Чжан Да. Он никогда бы не подумал, что братья, с которыми он делил горе и радость, окажутся такими.

— Неужели мне придётся сдаться этому Чжоу Эргоу?

В полузабытьи он брёл домой, как вдруг острая боль пронзила его правую голень.

Опустив взгляд, он увидел рыжего дворового кота, который, укусив его, отскочил на десять шагов и теперь с вызывающим видом наблюдал за ним.

— Да это же кот, которого Чжоу Эргоу постоянно носит на руках! — ярость вспыхнула в Чэнь Гане. — И ты тоже меня задираешь?!