Спящий дракон и юный феникс

— Люди из семьи У, — хихикнул Цяо Чжи. — Нынешний Великий секретарь кабинета министров У Сыци ещё и выдающийся мастер боевых искусств, Прозревший Дао. Его родной дом находится в уезде Весеннего Солнца. Потомки семьи У в Весеннем Солнце обучаются боевым искусствам у выдающихся мастеров прямо на дому и вообще не посещают Академию Выдающихся Стратегий.

Чу Цигуан знал, что кабинет министров династии Великой Хань — это центр управления государством, способный в определённой степени сдерживать императорскую власть. Великих секретарей кабинета министров бывает от двух до семи человек, и именно они определяют политику страны.

Чу Цигуан спросил:

— У Сыци? И при этом он мастер боевых искусств, Прозревший Дао? Вот это поистине выдающийся человек.

Но тут Цяо Чжи поделился ещё одной поразительной новостью.

— Хотя сейчас У Сыци — всего лишь Великий секретарь кабинета министров, через два месяца нынешний глава кабинета уедет в родной город соблюдать траур по родителям, а У Сыци в это время станет новым главой кабинета.

Чу Цигуан знал, что в этой феодальной Империи Великой Хань страной управляют через сыновнюю почтительность, и если у чиновника умирают родители, он обязан вернуться домой на трёхлетний траур.

Глава кабинета министров — это главный советник в кабинете, руководящий основными государственными делами, доминирующий над всеми шестью министерствами императорского двора. Его можно сравнить с премьер-министром, вторым после императора и выше всех остальных.

Услышав, что через два месяца У Сыци станет новым главой кабинета министров, глаза Чу Цигуана загорелись.

«Тогда я должен найти возможность посетить семью У и познакомиться с её членами.»

Цяо Чжи скривился.

— Хочешь прицепиться к влиятельному покровителю?

Чу Цигуан мысленно ответил:

«Покровитель или нет — неважно, главное, что я люблю дружить с людьми, у которых фамилия У, — Чу Цигуан подумал: — А в семье Хао есть младший главный цензор, генерал-губернатор провинции Озёрной, это, считай, командующий военным округом Озёрным, верно? — он сказал Цяо Чжи: — Один генерал-губернатор, один заместитель министра Военного министерства, а теперь ещё и глава кабинета министров… Что за невероятное место, этот уезд Весеннего Солнца, порождающее столько талантов?»

Цяо Чжи хихикнул.

— Фэншуй уезда Весеннего Солнца действительно выдающийся. Со времён основания империи здесь часто рождались крупные чиновники, а теперь ещё и мы с тобой — семена бессмертных. Как такое место может не быть великим?

Чу Цигуан кивнул, полностью соглашаясь с его словами.

«Уезд Весеннего Солнца породил нас двоих — спящего дракона и юного феникса, поэтому мир будет благословлён.»

Цяо Чжи озадаченно спросил:

— Что такое спящий дракон и юный феникс?

Чу Цигуан вздохнул. Мастер Цяо, хоть и очень крут, всё же отстаёт от него на целый мир, и не знает, что так говорят о выдающемся деятеле и о многообещающем, талантливом молодом человеке.

Внезапно взгляд Чу Цигуана стал серьёзным. Он подумал о кое-чём ещё.

«Новый уездный начальник Весеннего Солнца собирается взыскать недоимки по налогам и, говорят, намерен перемерить поля. Но раз Весеннее Солнца — родной дом Великого секретаря У Сыци, кто осмелится так действовать? Неужели это удар, направленный против господина У? Неужели борьба в центральной власти императорского двора затронула местные дела?»

В этот момент Чу Цигуан ощутил, что под спокойной поверхностью уезда Весеннего Солнца бушуют пугающие скрытые течения.

В этот момент Чу Цигуан понял, почему семья Ван всё ещё осмеливается скрывать свои земли и не сотрудничает с уездным начальником. Очевидно, они уверены, что семья У сможет противостоять действиям нового уездного начальника.

Внезапно к нему подошёл Ван Цайлян, потянул Чу Цигуана в толпу и сказал:

— Брат Чу, я познакомлю тебя с одним человеком. Это мой хороший брат в уезде, с его покровительством ты сможешь ходить по Весеннему Солнцу как король. Он в этом году уже прорвался на четвёртую ступень боевых искусств, он сильнее даже мастеров академии. Все говорят, что он не только сдаст экзамен на кадета, но и сразу станет офицером. Он каждый день заходит в Академию Выдающихся Стратегий только отметиться и уходит, так что надо спешить, чтобы его застать.

Сказав это, Ван Цайлян подвёл Чу Цигуана к Дин Даосяо и с почтением произнёс:

— Брат Дин.

— Ты кто?.. — Дин Даосяо слегка опешил, нахмурился и сказал: — …Новенький в академии?

Ван Цайлян неловко ответил:

— Брат Дин, ты меня не помнишь? Я маленький Ван, мы вместе пили в зале Четырёх Радостей.

— Маленький Ван? — Дин Даосяо моргнул, а в следующий момент словно что-то вспомнив, сказал: — О, маленький Ван, давно не виделись. Как дела у твоего отца с ткацкой мастерской?

Ван Цайлян, чувствуя неловкость, опустил голову и тихо ответил:

— Неплохо.

Дин Даосяо окинул взглядом Чу Цигуана. Хотя сегодня Чу Цигуан надел новый шёлковый халат, купленный за один лян и два цяня, в глазах Дин Даосяо эта одежда была всё равно что её нет — она ясно указывала на его простолюдинское происхождение.

Дин Даосяо с улыбкой сказал:

— Ты тоже новый студент, верно? Воистину выдающаяся личность. Раз уж попал в академию, учись хорошо литературе и боевым искусствам, чтобы в будущем служить императорскому двору. Если в уезде возникнут какие-то проблемы, обращайтесь ко мне. У меня есть дела, так что я пойду.

Сказав это, он ободряюще похлопал обоих по плечам, улыбнулся и ушёл.

Ван Цайлян в этот момент выглядел крайне неловко и не знал, что сказать Чу Цигуану. Но сам Чу Цигуан казался совершенно равнодушным, и на его лице не было ни малейшего намёка на эмоции.

Затем все группами направились в Боевое отделение для тренировок. Как только началось время занятий, студенты отбросили прежнюю беспечность. Их лица стали серьёзными, а отношение — сосредоточенным.

Поскольку Чу Цигуан и Ван Цайлян находились лишь на первой ступени боевых искусств, их, естественно, определили во внешнее отделение.

Внешнее отделение было самым многолюдным из трёх отделений, в нём обучалось около тридцати человек, большинство из которых, как Ван Цайлян, были сыновьями деревенских землевладельцев, а также несколько детей торговцев.

Чу Цигуан и Ван Цайлян вместе с остальными пришли во внешнее отделение, где первым делом увидели обширное поле для тренировок.

На тренировочном поле были расставлены различные орудия для занятий: мечи, копья, шесты и дубинки, а также каменные гантели и гири для силовых упражнений. По бокам располагались жилые комнаты учителей, библиотека и крытая галерея.

Как только все вошли на тренировочное поле, разговоры прекратились, и каждый начал сосредоточенно тренироваться. На огромном поле воцарилась тишина, нарушаемая лишь свистом воздуха, звуками шагов и ударами.

Даже наименее прилежные ученики внешнего отделения, когда дело доходило до тренировок в боевых искусствах, занимались вполне серьёзно, иначе их бы не отправили сюда из родных домов.

Ван Цайлян, глядя на тренирующихся на поле, вздохнул.

— Брат Чу, следующие два-три года нам предстоит провести здесь.

Чу Цигуан покачал головой и прямо сказал:

— Я пробуду здесь максимум месяц, а через месяц перейду во внутреннее отделение.

В этот момент за их спинами раздался кашель, и к ним подошёл учитель внешнего отделения. Серьёзно глядя на Чу Цигуана, он сказал:

— В тренировках боевых искусств самое опасное — гордыня и самодовольство. Вы только поступили в Академию Выдающихся Стратегий, и ваша главная задача — заложить крепкий фундамент. Нельзя замахиваться на слишком высокие цели.

Чу Цигуан понимал, что эти слова сказаны для его же блага, и тут же кивнул, принимая наставление.

— Вы новенькие, Ван Цайлян и Чу Цигуан, верно? — спросил учитель. — Какие боевые искусства вы изучали? Продемонстрируйте всё, что умеете.

Чу Цигуан, основываясь на рассказах Ван Цайляна, знал, что перед ним, вероятно, наставник внешнего отделения Линь Яо.

Вместе с Ван Цайляном он приступил к демонстрации боевых искусств. Однако, поскольку изученный им Кулак Демона-Царя был боевой техникой и его было сложно показать в полной мере, он показал лишь комплекс Кулака Закалки Небесного Духа.

После демонстрации боевых искусств Линь Яо задал им несколько вопросов о возрасте, времени занятий боевыми искусствами и семейном происхождении. Узнав, что Чу Цигуан тренируется всего три года и происходит из крестьянской семьи из деревни семьи Ван, его отношение резко стало холоднее.

Ведь с таким происхождением Чу Цигуан даже не считался представителем обедневшего дома, он был бедняком среди бедняков, и, по мнению Линь Яо, у него не было ни шансов, ни возможностей сдать военные экзамены.

Зато Ван Цайлян, будучи сыном деревенского землевладельца, представлял некоторую ценность для вложения усилий.