Несовершенство сердца

Глядя, как Хао Юннянь уходит со своими людьми, Ван Цайлян, словно только что переживший великую битву, мгновенно расслабился и, обернувшись к Чу Цигуану, спросил:

— Брат Чу, ты в порядке?

Чу Цигуан, нахмурившись, ответил:

— Кажется, кость в руке повреждена.

— Чего стоите? Быстро зовите лекаря, пусть осмотрит брата Чу! — приказал Ван Цайлян слугам, а затем, повернувшись к Чу Цигуану, утешил его: — Эх, брат Чу, это я тебя впутал. Сегодня вечером я устрою пир, чтобы загладить вину. Но, боюсь, отомстить не получится.

Ван Цайлян покачал головой, понимая, что, хотя Хао Юннянь бил Чу Цигуана, посыл был адресован ему самому.

Видя, что Чу Цигуан продолжает хмуриться без изменения выражения, Ван Цайлян продолжил:

— Знаешь ли, кто тебя атаковал? Это Хао Юннянь из семьи Хао. Его отец сейчас редактор Академии Литературных Писцов, а дед был младшим главным цензором. Семья Хао в Весеннем Солнце обладает значительным влиянием. А этот Хао Юннянь жесток и безжалостен. В городе его знают как настоящего демона. Говорят, задний двор его дома завален телами служанок и слуг, которых он ежегодно забивает до смерти, — говоря это, Ван Цайлян только вздыхал. — Не все влиятельные люди в уезде так доброжелательны, как господин Дин Даосяо. Хао Юннянь… Его не тронуть…не тронуть…

Чу Цигуан взглянул на него и спросил:

— Тогда зачем ваша семья Ван их провоцирует?

— Разве же это мы их провоцируем? — Ван Цайлян, голосом полным обиды, продолжил: — Это они положили глаз на землю нашей родовой гробницы и хотят её отнять. Наша гробница — место высшего благословения: сверху она соединена с солнцем, луной и звёздами, снизу соединена с духовной жилой Весеннего Солнца, опирается на величественные пики, а горы по бокам словно стражи. Это первоклассное благословенное место, способное защитить и принести процветание потомкам.

Чу Цигуан с недоумением спросил:

— Духовная жила? — хотя он знал, что в этом мире многие верят в фэншуй, понятие духовной жилы было ему незнакомо.

Ван Цайлян удивился.

— Ты не знаешь? На севере уезда Весеннего Солнца находится Сливовая гора, крутая и величественная. Она берёт начало от горы Предков Дракона, что в тысячах километрах отсюда. Её хребты извиваются и вздымаются, то поднимаются, то падают, а по бокам сопровождаются горами, которые приветствуют, провожают, зажимают и охраняют. Это настоящая духовная жила и благословенная земля. Благодаря защите духовной жилы Сливовой горы, уезд Весеннего Солнца процветает в боевых искусствах. Каждый год на военных экзаменах кто-то становится офицером, а сейчас в уезде проживают четыре или пять отставных академиков и высокопоставленных чиновников.

Чу Цигуан кивнул. Хотя он не слишком разбирался в фэншуе и духовных жилах, он понимал, что люди этого средневекового мира очень верят в фэншуй, а понятие духовной жилы, на его взгляд, было похоже на драконьи жилы его прошлого мира.

Чу Цигуан подумал про себя:

«Духовные жилы и драконьи жилы — это, похоже, одно и то же. Только в этом мире драконы, кажется, воевали с людьми, поэтому некоторые термины отличаются.»

Закончив говорить о духовных жилах, Ван Цайлян снова вздохнул.

— Эх… Мой отец всеми силами сопротивляется, но за эти дни мы обошли все влиятельные семьи в уезде, и никто не захотел нас поддержать. Боюсь, в итоге землю придётся отдать.

Ван Цайлян ещё немного утешил Чу Цигуана, после чего наконец прибыл лекарь. Он забинтовал руку Чу Цигуана, выписал лекарства и велел ему хорошо отдыхать.

В комнате остались только Чу Цигуан и Цяо Чжи. С мрачным видом Чу Цигуан спросил:

— Теперь в моём сердце ещё одна заноза, верно?

Цяо Чжи беспомощно кивнул.

— Такова участь простолюдинов в культивации. Их всегда опутывает карма, сердце никогда не достигает полноты, со временем отвлекающих мыслей становится всё больше, и сосредоточиться на практике невозможно.

Чу Цигуан спросил:

— Значит, дети из знатных семей имеют не только финансовые преимущества, но и превосходство в состоянии сердца? — увидев, что Цяо Чжи кивнул, Чу Цигуан потрогал свою правую руку и тихо сказал: — Дело не только в состоянии сердца, верно? Кость в правой руке повреждена. С моим текущим телосложением сколько времени понадобится, чтобы вернуться к тренировкам боевых искусств?

С тех пор как Чу Цигуан начал практиковать боевые искусства, благодаря питательной пище, лекарствам, Великому Методу Укрепления Основы Небесных Демонов и тренировкам, его физическое состояние стремительно улучшилось и теперь не шло ни в какое сравнение с прежним.

Цяо Чжи прикинул в уме и ответил:

— Твоя трещина в кости не слишком серьёзна. Ван Цайлян обеспечивает лечение, а лекарства, прописанные лекарем, неплохие. С учётом твоего преобразованного после укрепления основы тела, ты сможешь продолжить тренироваться через десять дней.

Видя, как мрачнеет лицо Чу Цигуана, Цяо Чжи, опираясь на свой богатый опыт, подумал:

«Он просто ругается и ворчит… Пока Чу Цигуан держит себя в руках, ничего страшного не произойдёт. Но если он пустит в дело кулаки и кого-то покалечит, то будет мстить до конца.»

Он осторожно спросил:

— Ты собираешься мстить Хао Юнняню?

Чу Цигуан ответил:

— Сначала пусть собаки-демоны неотступно следят за ним. Я хочу знать все его передвижения. А где Большеглав? Выясни, где демон из той булочной.

Сказав это, Чу Цигуан не удержался, схватил Цяо Чжи и начал его лизать, отчего настроение сразу улучшилось.

Чэнь Ган с лекарствами в руках вошёл в комнату и увидел, как Чу Цигуан лижет кота. Жуткая и странная сцена так напугала его, что он развернулся, чтобы убежать, но Чу Цигуан окликнул его.

— Разве ты не пришёл менять мне повязки? Куда собрался?

Чэнь Ган, дрожа, подошёл. Чу Цигуан, глядя на него, спросил:

— Ты любишь кошек?

Чэнь Ган, не осмеливаясь возражать, яростно закивал.

Чу Цигуан протянул ему Цяо Чжи.

— Хочешь погладить?

Чэнь Ган, с выражением мучения на лице, после колебаний нерешительно протянул руку.

Когда рука Чэнь Гана легла на спину коту, Цяо Чжи покачал головой и сказал Чу Цигуану:

— Не выходит. Если твоя любовь к кошкам — десять баллов, у этого парня она на нуле.

— Жаль, возможность тебе предоставили, а таланта нет, — вздохнул Чу Цигуан, забрал кота и начал его гладить.

* * *

В следующие несколько дней Ван Цайлян видел, что Чу Цигуан спокойно лечится и даже взял отгулы в Академии Выдающихся Стратегий. На его лице не читалось ни тени обиды или гнева, и Ван Цайлян, решив, что тот отказался от глупой идеи мести, немного успокоился.

Но в тени уезда Весеннего Солнца зрели события, о которых Ван Цайлян не знал. Например, боевые искусства Чу Цигуана не прогрессировали из-за трещины в кости, а его сбережения сократились до чуть более восьмисот лянов серебра.

На четвертую ночь после ранения Чу Цигуана, в районе храма Мудрости на западе Весеннего Солнца, лучший бордель уезда, «зал Четырёх Радостей», как всегда, был полон гостей.

Хао Юннянь, обнимая девушек слева и справа, был окружен подхалимами, которые поочерёдно подносили ему вино и развлекали, то и дело вызывая его громкий хохот.