Приём лекарств

Наевшись досыта, кошки-демоны начали вылизывать себе шерсть, расслабляясь. Эта уловка для успокоения нервов позволяла им сохранять душевное равновесие, невзирая на изнурительные тренировки Цяо Чжи и уроки Чу Цигуана.

Тем временем Чу Цигуан решил отдохнуть, чтобы еда лучше усвоилась, и занялся каллиграфией.

Хотя раздел толкования классических текстов на военном экзамене и носил формальный характер, слишком плохой почерк всё равно будет неуместен.

Затем Чу Цигуан приступил к медитации и тренировке боевых искусств, а кошки-демоны резвились во дворе и, устав, засыпали на его кровати.

Цяо Чжи, глядя, как Чу Цигуан ежедневно проводит уроки и живёт вместе с кошками-демонами, подумал:

«Он определённо растит из них преданных последователей! — подумав об этом, он не смог сдержать радости, но затем озадачился. — Но почему уроки идеологии теперь другие? Освобождение кошек-демонов, свобода, демократия, равноправие…всё это будто исчезло? Неужели из-за меня?» — подумал Цяо Чжи, и его взгляд забегал. Но, поразмыслив, он так и не понял разницы и решил больше не думать об этом.

* * *

В последующие дни Чу Цигуан почти не выходил из дома, кроме ежедневных визитов в Академию Выдающихся Стратегий. После занятий он возвращался в свой двор, чтобы практиковать боевые и даосские искусства, а также проводить уроки для кошек-демонов и укреплять идейную связь.

Что касается грядущей борьбы между семьями У, Хао, Дин и уездным начальником, Чу Цигуан не хотел слишком глубоко в неё ввязываться, ведь он пока лишь мелкая рыбёшка, и участие в схватке титанов было слишком опасно для него.

В любом случае, план придумал он, и если замысел удастся, семьи У и Хао его не забудут.

Хотя Чу Цигуан вёл затворнический образ жизни, сосредоточившись на тренировках, благодаря демонам-собакам, что рыскали по улицам города и собирали слухи, он внимательно следил за всеми переменами в уезде Весеннего Солнца.

Сначала сотни крестьян из Южнодолинской волости пришли жаловаться к уездной управе.

Затем крестьяне из Южнодолинской волости отправились жаловаться в военное управление, к губернатору и к ревизору…

Жалобы касались не только уравнивания демонских сборов, но и требований крестьян, чтобы остальные двенадцать волостей компенсировали Южнодолинскому серебро, недоплаченное за последние десять с лишним лет… Радикальные заявления множились, и дело разрасталось всё больше.

Такие жалобы явно не могли придумать и подать обычные крестьяне — за этим явно стояли семьи У и Хао.

Такой переполох, естественно, привлёк внимание остальных двенадцати волостей. И местные дворяне, и мелкие крестьяне, всегда чувствительные к вопросам налогов, узнав, что Южнодолинская волость требует от них доплатить серебро, тут же подняли шум и тоже начали подавать жалобы губернатору и ревизору, что, конечно, опять реализовывалось с подачи семей У и Хао.

А в уезде Весеннего Солнца и без того много воинов и дворян, и во многих семьях есть опытные чиновники. Как только дело дошло до денег…за считанные дни все уровни управы были завалены жалобами.

Наверху шли судебные тяжбы, а внизу крестьяне устраивали драки и беспорядки. В городе уже произошло несколько случаев, когда людей из Южнодолинской волости избивали толпой, а некоторые местные вообще запрещали им входить в город или ругались, заслышав их акцент.

Весь уезд Весеннего Солнца под влиянием семей У и Хао за короткое время превратился в огромную пороховую бочку.

Губернатор провинции Душевной Ли Пэйцянь издал указ, требуя от области Северного Пика немедленно расследовать дело, намекая, что Северный Пик должен следовать государственной политике, проявляя крайнюю озабоченность.

Область Северного Пика тут же дала указание уезду Весеннего Солнца созвать ответственных чиновников, местных дворян и представителей для тщательной проверки демонских сборов, ясно намекая, что уезд Весеннего Солнца должен следовать государственной политике и выровнять налоги.

Это тут же вызвало новые споры в уезде Весеннего Солнца, и, пока дело разрасталось, уездный начальник Хэ оказался в безвыходном положении, не зная, как поступить.

Но Чу Цигуан знал, что, поскольку изначально удар был направлен на старшего советника У, дело так просто не закончится.

* * *

Среди хлопков и грохота на тренировочном поле Академии Выдающихся Стратегий Чу Цигуан в одиночестве отрабатывал Кулак Закалки Небесного Духа.

После этих дней упорных тренировок вчера вечером Чу Цигуан наконец смог нанести триста ударов с воздушным хлопком, достигнув предела человеческой силы и ступив на вторую ступень боевых искусств.

За два месяца непрерывных тренировок, приёма лекарств и закладки основы, а также благодаря юному возрасту, тело Чу Цигуана претерпело значительные изменения.

Теперь Чу Цигуан не только резко вырос, достигнув почти метра и восьмидесяти сантиметров, но и стал стройным и мускулистым. Его движения, когда мышцы под одеждой напрягались и расслаблялись, напоминали бросок леопарда в джунглях, сочетая силу и скорость с эстетикой.

Даже кожа под воздействием Мази Ста Закалок неоднократно обновлялась, и из желтовато-чёрной от недоедания стала заметно белее.

Чу Цигуан подумал:

«После почти месяца упорных тренировок я наконец достиг второй ступени, да ещё и подружился с семьёй Хао. Теперь не придётся тратить время на ежедневные походы в Академию Выдающихся Стратегий.»

В этот момент наставник внешнего отделения Линь Яо подошёл с несколькими учениками, среди которых был Ван Цайлян.

Ранее, считая, что у Чу Цигуана нет связей, Линь Яо небрежно отсылал его тренироваться в одиночку, уделяя всё внимание Ван Цайляну.

Теперь же Линь Яо подошёл к Чу Цигуану и сказал:

— Чу Цигуан, ты попросил в академии долгий отпуск, говоря, что будешь тренироваться дома и не нуждаешься в моих наставлениях?

Чу Цигуан кивнул.

— Мастер Линь, с этим есть проблемы?

Конечно, проблема была. Линь Яо считал, что если о долгом отпуске Чу Цигуана узнают, подумают, будто Линь Яо слаб в боевых искусствах или не уделяет внимания ученикам.

Линь Яо, глядя на пятнадцатилетнего Чу Цигуана, холодно хмыкнул.

— Ты ещё молод и не понимаешь пути боевых искусств. Важно учиться у многих, а что толку от твоих одиночных тренировок за закрытыми дверями? — с этими словами он поманил ладонью. — Давай, нападай. Сегодня я лично наставлю тебя в боевых искусствах, и впредь буду делать это каждый день. Оставайся в Академии Выдающихся Стратегий и тренируйся спокойно, — говоря это, он повернулся к окружающим ученикам. — Смотрите внимательно. В боевых искусствах без опытного наставника, который учит наглядно, никакие тренировки не помогут, сколько бы времени вы ни тратили…

Не успел он договорить, как Чу Цигуану надоело слушать, и он атаковал. Мышцы его тела напряглись и закрутились, словно он был слоном, несущимся прямо на Линь Яо.

Сам Линь Яо был лишь воином второй ступени боевых искусств. Будь он на третьей, он бы пошёл сдавать экзамен на кадета, а не остался наставником в Академии Выдающихся Стратегий.

Теперь, когда Чу Цигуан, тоже достигший второй ступени боевых искусств, внезапно атаковал, Линь Яо не смог устоять и с громким ударом был отброшен назад. Едва остановившись, он столкнулся с новым шквалом яростных ударов Чу Цигуана.

Линь Яо в спешке выставил руки, но почувствовал, что сила удара Чу Цигуана ничуть не уступает его собственной в пиковом состоянии. Не успев собраться, он не смог блокировать и одним ударом был отброшен, а затем получил ещё один удар в грудь.

Бах!

Линь Яо рухнул на землю, задыхаясь от удара в грудь, а его лицо то бледнело, то синело. Он уставился на Чу Цигуана.

— Ты достиг второй ступени боевых искусств?

Увидев, как Чу Цигуан мгновенно победил Линь Яо, и услышав, что тот достиг второй ступени, все присутствующие ученики были поражены.

Ван Цайлян широко раскрыл глаза.

— Брат Чу уже на второй ступени? — он вдруг вспомнил, как тот говорил, что через месяц после поступления перейдёт во внутреннее отделение, но Ван Цайлян не ожидал, что те слова окажутся правдой.

Увидев, что Чу Цигуан кивнул, Линь Яо, с мрачным лицом, молча встал и ушёл, понурив голову.

Ван Цайлян и другие ученики окружили Чу Цигуана, наперебой поздравляя его.

Такой молодой и уже достиг второй ступени боевых искусств — Чу Цигуан, прежде не особо заметный в Академии Выдающихся Стратегий, теперь значительно вырос в глазах окружающих.

Чу Цигуан скромно ответил:

— Эх, я достиг первой ступени в четырнадцать, а теперь, в пятнадцать, только второй. Мне всё равно не сравниться с настоящими гениями.

Слушая слова Чу Цигуана, Ван Цайлян и другие почувствовали смесь зависти и неловкости. Кто из них не тренировался три-четыре года, так и не достигнув второй ступени?

Несмотря на это, все продолжали вежливо восхвалять Чу Цигуана и даже пригласили его поужинать вместе, ведь в пятнадцать лет достигнуть второй ступени в уезде Весеннего Солнца считалось гениальностью, и дети деревенских землевладельцев стремились завести с ним дружбу.

Поболтав с ними, Чу Цигуан покинул Академию Выдающихся Стратегий, вернулся в свой двор и продолжил консультироваться с Цяо Чжи, стремясь к новой ступени боевых искусств.

Цяо Чжи, глядя на тренирующегося Чу Цигуана, сказал:

— Со второй ступени тело воина достигает человеческого предела, и обычные техники уже не дают прогресса. Нужно научиться использовать силу жизненной энергии, чтобы достичь третьей ступени — Энергия Пронизывает Четыре Конца. Так называемая Энергия Пронизывает Четыре Конца — это когда, достигнув достаточной чувствительности тела, ты можешь направить силу в четыре конечные точки: концы сухожилий — это ногти рук и ног, конец плоти — язык, конец крови — волосы, и конец костей — зубы. На этом этапе, полностью постигнув тело, ты сможешь управлять жизненной энергией.

Выслушав Цяо Чжи, Чу Цигуан подытожил:

— Если я смогу направить силу в волосы, язык, зубы и пальцы, я смогу чувствовать и управлять жизненной энергией, что означает вход на третью ступень. Значит, мне нужно тренировать контроль, чувствительность и восприятие тела.

Чу Цигуан медленно отрабатывал Кулак Закалки Небесного Духа, чувствуя движение силы в теле.

Вдруг он остановился, подумав, что такие тренировки слишком медленные. На Земле, играя в игры, Чу Цигуан либо использовал читы, либо вкладывал деньги, либо и то, и другое — но уж точно не упорно прокачивался, как сейчас.

Цяо Чжи, стоя рядом, продолжал:

— С твоим талантом и поддержкой третьей ступени даосских искусств, думаю, трёх-четырёх месяцев будет достаточно. Этот этап — кропотливая работа по постепенному повышению чувствительности и восприятия тонкостей тела. Достичь Энергии Пронизывающей Четыре Конца за три-четыре месяца — это уже уровень гения среди гениев.

Чу Цигуан прямо спросил:

— Хватит говорить, какие лекарства могут ускорить процесс?

Цяо Чжи опешил и беспомощно ответил:

— Да, можно использовать лекарства, чтобы повысить физическую чувствительность тела, и тогда культивация пойдёт быстрее. Но Мазь Ста Закалок уже не будет так эффективна, нужны более мощные средства, — Цяо Чжи, загибая когти, принялся перечислять. — Пилюли Безмятежности Учения Небесных Наставников усиливает ловкость тела и пять чувств, Порошок Пяти Яств временно стимулирует мозг, ускоряя реакции после его активации, но оба они дорогие и редкие, ты вряд ли их достанешь. Зато Пилюли Острого Слуха могут временно повысить чувствительность ушей, и они не такие редкие, так что ты, скорее всего, сможешь их достать. Короче, эти лекарства действуют по-разному, но все должны улучшить твою культивацию. Если использовать все три лекарства вместе, с твоим талантом, возможно, через месяц ты сможешь достичь третьей ступени.

Глаза Чу Цигуана загорелись.

— Месяц? Это уже похоже на дело.

Цяо Чжи продолжил:

— Если хочешь ещё лучше и быстрее, то такие лекарства используют мастера высших обрядов Учения Небесных Наставников и они поставляются для Управления Усмирения Демонов. В уезде Весеннего Солнца ты их точно не достанешь.

Выслушав анализ Цяо Чжи, Чу Цигуан кивнул.

— Моё серебро почти закончилось, так что пора обратиться за помощью к моему хорошему другу Хао Юнтаю. Но перед этим…