Последнее письмо

Зефир Тристити.

Это второй сын рода Тристити и мой второй старший брат.

Как и с остальными братьями и сёстрами, хороших воспоминаний об этом брате у меня не было.

С самого начала, за исключением второй сестры Ханиэль, все они смотрели на меня как на какое-то насекомое.

Зефир не был так последовательно злобен в своих издевательствах, как Феликс.

Он никогда не мучил меня напрямую; скорее, он был сторонним наблюдателем.

Однако этот брат тоже не раз причинял мне боль исподтишка.

Если выбирать самое болезненное воспоминание...

— Мне нечего тебе сказать.

Это было тогда, когда Кеннету срочно понадобились деньги, и он забрал ожерелье моей матери — самую дорогую вещь, которая у меня была.

Тогда он проигнорировал мою просьбу: «Не мог бы ты попросить Кеннета вернуть его мне?», хотя эта вещь была для меня по-настоящему драгоценной.

......

Ну, по крайней мере, мой второй брат был куда лучше старшего брата и старшей сестры.

Он не был на моей стороне, но и врагом в полном смысле этого слова тоже не был.

Мне стало интересно, какое у него ко мне дело.

Оставив Тальпи разбирать письма, я направился туда, где он меня ждал.

Зефир был в саду.

Это было сокровище рода Тристити, наполненное цветущими амарантами, символизирующими вечность.

Так называемый Пятицветный сад, за которым тщательно ухаживал искусный садовник.

Говорили, что его создали, когда Приа, вторая жена Порто и наша мать, родила Ханиэль. Это было моё любимое место в особняке.

— А, ты пришёл.

Зефир слегка махнул рукой.

До сих пор он ни разу не откликался, когда я с ним заговаривал, но, похоже, в этот раз я и правда совершил нечто значительное.

Судя по тому, что он одарил меня той самой деловой улыбкой, которую обычно показывал только нашим братьям и сёстрам.

— Зачем ты меня позвал?

Холодный голос вырвался у меня раньше, чем я это осознал.

— Просто говори, что тебе нужно.

......

Даже несмотря на воспоминания о прошлой жизни.

Даже несмотря на то, что по натуре я человек мягкий, что-то паршивое всё равно остаётся паршивым.

Кто вообще станет улыбаться, если его внезапно позовёт брат, с которым у него не было ни одного хорошего воспоминания?

Выражение лица Зефира тут же застыло.

— Не будь таким зажатым, мы же братья.

— Даже если мы братья, мы недостаточно близки, чтобы я говорил с тобой мягко.

Я уставился на него.

— До сих пор именно ты меня игнорировал. Ты слушал мой голос одним ухом и выпускал его из другого, а однажды тебе даже было неприятно взять меня за руку. Странно, что теперь у тебя вдруг нашлись ко мне дела.

Мне казалось, я говорю чистую правду.

Раз Зефир не спешил открывать рот, значит, я попал в точку.

— Прости...

— И ты извиняешься только сейчас, из всех возможных моментов?

Я наклонил голову.

— Что бы я сейчас ни сказал, для тебя это прозвучит как оправдание.

Он и сам это прекрасно понимал.

Но зачем тогда такой человек вообще меня позвал?

По его виду не похоже, что он пришёл ссориться.

— Наверное, тебе не хочется долгого разговора. Скажу сразу. Есть кое-что, что я хочу сказать младшему брату.

А вот это заявление и правда было неожиданным.

— Ты же знаешь, что я обманул Феликса.

— Разумеется. Он же там устроил целый скандал, выкрикивая твоё имя.

— А если я скажу, что сделал это ради тебя? Ты поверишь?

— Прошу прощения?

С чего вдруг?

— Феликс бездарен. Это как раз тот человек, который провалил бы испытание на преемника без помощи братьев и сестёр. Ты ведь знаешь это лучше, чем кто бы то ни было?

После меня Феликс и правда был вторым по никчёмности.

С этим я был согласен.

— Зачем мне вообще было специально топить того, кто и так должен был провалиться?

— Чтобы угодить отцу?

— Зачем? Разве мне не было бы куда невыгоднее, если бы мои братья и сёстры насторожились из-за того, что я устранил Феликса?

Теперь, когда он так сказал, в этом был смысл.

Раз я не смог ему возразить, значит, это и правда было так.

— Ты говоришь так, будто заранее знал, что я решу Проблему тысячелетия.

— И в этом я тоже буду честен. Я знаком с профессором Арией, которая в прошлый раз пришла как экзаменатор. Я услышал о тебе от неё. Сначала я не мог в это поверить. В конце концов, до сих пор ты всегда казался даже слабее Феликса.

Пока ветер колыхал волосы,

я прижал ладонью растрепавшиеся пряди и внимательно слушал слова Зефира.

— Но реальность нередко оказывается невероятнее любого сна.

......

— Ты ведь только что спросил, почему я извиняюсь именно сейчас?

Зефир опустил голову.

— Род Тристити целиком и полностью построен на принципе заслуг. Моя цель — стать главой рода. Я не родился с такой сильной физической мощью, как наша сестра Уриэль или брат Кеннет. У меня нет выдающегося магического таланта, как у Ханиэль. И я не гений, способный решить Проблему тысячелетия, как ты. Я всего лишь посредственность.

Это был факт, который я и так знал.

Зефир Тристити не был бездарен, но его таланты были средними.

Причина, по которой он всё просчитывал, оттачивал навыки общения и отчаянно копил деньги ради выживания, заключалась в том, чтобы догнать остальных братьев и сестёр.

Именно поэтому он упорно меня игнорировал.

Потому что для Зефира я был братом, не представлявшим никакой ценности.

— Да. Причина, по которой я извиняюсь именно сейчас, в том, что только теперь я осознал, насколько ты выдающийся. Если бы я понял это чуть раньше, я бы извинился раньше. А если бы знал с самого начала, то ещё тогда прекратил бы издевательства над тобой.

Зефир вынул из внутреннего кармана ожерелье.

Это было дорогое украшение: красный бриллиант, вставленный в центр золотой цепочки.

Оно ослепительно сверкало, доказывая, что вышло из рук мастера.

Это было особое украшение, единственное в своём роде во всём мире.

Именно эту вещь я отчаянно хотел вернуть, хотя обычно роскошь меня не интересовала.

— Достать его было непросто.

Ожерелье, которое он сейчас протягивал мне, было памятью о моей матери, которую Кеннет когда-то дёшево продал купцу.

Я принял вещь моей матери обратно из рук второго брата.

Понадобилось действительно очень много времени, чтобы это ожерелье снова ко мне вернулось.

На этот раз я больше его не потеряю.

Я вздохнул и сказал,

— Ха-а, а ты довольно меркантилен, брат.

Зефир поднял голову.

— Я и сам это понимаю.

Словно даже не надеясь на прощение, он произнёс,

— Можешь считать меня бесстыдным. Но я хочу, чтобы ты знал хотя бы это. Все эти действия были нужны, чтобы показать тебе мою искренность.

Я моргнул.

В саду, где трепетали насекомые и качались растения, просящий прощения Зефир не выглядел особенно красиво, но я оценил его честность.

Мне казалось, будто это хоть немного возмещает боль тому юному Эстеру Тристити, который в детстве только и делал, что плакал. В конце концов, этот поступок означал, что даже Зефир признал меня.

— Меня волнует одно.

— Что именно?

— Разве я всё ещё не соперник, которого тебе нужно победить? Не выгоднее ли тебе было бы объединиться с другими братьями и сёстрами, чтобы держать меня в узде?

Зефир на мгновение задумался над этим вопросом.

— Когда-нибудь.

Он поднял взгляд к небу.

— Если однажды настанет день, когда я стану главой рода, разве не будет худшим препятствием плохие отношения с гением, доказавшим решение Проблемы тысячелетия?

Зефир горько усмехнулся.

Я подумал, что в том, что все его ответы были последовательны от начала до конца, нет ничего плохого.

Возможно, среди всех нас именно Зефир больше всего похож на Порто.

Я внимательно проводил взглядом спину Зефира, удалявшегося прочь.

Это я узнал уже позже, но, похоже, Зефир хранил это ожерелье у себя довольно долго.

---

— У меня сейчас глаза выпадут. Тальпи, сколько ещё страниц осталось?

— Вы уже прочитали 153 страницы, так что вам осталось ещё 658.

Сколько бы я ни читал, письма не заканчивались.

Похоже, Проблема тысячелетия и правда была настолько грандиозной, что вызвала немалый переполох.

Одни хотели меня спонсировать, другие — работать вместе со мной.

Все предлагали щедрое вознаграждение, но, хм, как бы это сказать?

«Просто душа не лежит».

В этих письмах я чувствовал нечто, напоминавшее мне начальника-эксплуататора, который давит на тебя зарплатой.

Ноа ИИ, я смертельно устал!!

<Чем я могу помочь?>

Отсортируй эти письма на те, которые мне нужны, и те, которые не нужны!!

<Под «письмами» вы имеете в виду 811 писем, которые сейчас находятся в комнате?>

Да!!

<Пожалуйста, разложите все письма так, чтобы я мог видеть их содержимое.>

— Тальпи.

— Да.

— Давай вскроем все конверты и разложим письма по полу.

— ?

Тальпи почесала щёку.

— Может, принести вам холодной воды? Если вы вымотались умственно, сделать перерыв — не такой уж плохой выбор.

— У меня есть способ. Тот самый способ, которым я воспользовался, когда решал Проблему тысячелетия.

Этим способом было использование Ноа ИИ!

— Я слышала, что тогда какой-то умный друг всё сделал за вас. Похоже, он и правда очень способный, раз может даже письма сортировать...

— Это точно.

Самый способный друг в этом мире.

Мы с Тальпи вскрыли конверты и разложили листы на полу.

Когда письма полностью покрыли пол, Ноа ИИ сразу начал работать с поразительной эффективностью.

<Начинаю анализ.>

<......>

<Анализ завершён. Я перечислю письма в порядке потенциальной пользы для Эстера Тристити с учётом его нынешнего положения.>

<1. Письмо от главы Красной башни магии.>

<2. Письмо от главы Синей башни магии.>

<3. Письмо от капитана рыцарей Железного льва.>

<......>

<......>

<811. Письмо от Страны чудес.>

<Все 811 писем распределены по категориям.>

— Вот это производительность.

— Уже закончилось?

Тальпи выглядела изумлённой.

И неудивительно — просто прочитать все эти письма уже было подвигом.

Там текста было больше, чем в большинстве толстых учебников.

Чтобы прочитать, рассортировать и расставить по порядку все письма, ушло бы как минимум 3 полных дня.

— Да, теперь можешь собрать все письма.

— Поняла.

Я лёг на кровать.

Смотреть на голограммы было почти как проверять телефон перед сном.

Было бы просто прекрасно, если бы Ноа ИИ в будущем смог ещё и музыку мне включать...

Как бы там ни было, я уставился на письмо, стоявшее последним в списке.

<811. Письмо от Страны чудес.>

Это было содержание, приносящее мне наименьшую пользу.

Я задумался, есть ли вообще смысл читать то, в чём нет никакой выгоды.

Но почему-то мне всё равно хотелось посмотреть, что находится в самом конце.

Я открыл письмо.

<Страна чудес наблюдает за тобой, тем, кто решил Проблему тысячелетия. Разве ты не недоволен этим миром? Разве ты не хочешь создать мир лучше? Если да, стань нашим товарищем. Если ты вместе с нами создашь новый мир...>

<*Страна чудес — худшая преступная организация. (См. «Ежемесячная Юстина», январский выпуск прошлого года)*>

Что?

С чего это вдруг преступники зовут меня к себе в товарищи?