Новый способ рассказывать истории

Когда спектакль закончился.

Эстер расстался со своими спутниками и направился в комнату ожидания.

Ему нужно было встретиться с одним человеком.

Снаружи комнаты ожидания, откуда доносились звуки суетливой подготовки к следующему спектаклю, одна стояла Ливиан Джастина.

— Давно не виделись. У тебя всё было хорошо?

Заметив Эстера, Ливиан подошла к нему с сияющим лицом.

Она заметно изменилась с их последней встречи.

— Да. А у принцессы тоже всё было хорошо?

Ливиан чуть приподняла голову.

Эстер стал гораздо выше, а голос у него заметно огрубел.

Он и раньше был красивым юношей, но теперь в нём чувствовалась ещё и зрелость.

Ливиан подумала, что он выглядит куда выразительнее и прекраснее, чем даже актёры, которых в этом театре называли покорителями сердец.

За прошедшие 1,5 года — а это был вовсе не короткий срок — Эстер успел превратиться в молодого мужчину.

— Хе-хе, у меня тоже всё было хорошо.

— Рад это слышать. Кстати, я был удивлён. Я и представить не мог, что принцесса пишет под псевдонимом Тия.

Ливиан кашлянула.

Если честно, она и раньше хотела раскрыть себя перед Эстером.

Но до самого конца всё как-то не находилось подходящего момента.

А после она пыталась сообщить ему об этом в письмах, но...

— Не обременяй его.

Отец издал строгий приказ своим подданным временно не приближаться к Эстеру.

Это касалось и Ливиан, и Тровилла Джастина.

— Вообще-то, образ главного героя этой истории во многом был списан с тебя, Эстер. Я хотела сказать тебе об этом заранее... Правда, мне очень жаль, что получилось рассказать только сейчас, когда всё уже позади.

Ливиан склонила голову в извинении.

— Вам не за что извиняться. Скорее уж я рад, что человек вроде меня смог хоть чем-то помочь принцессе в её писательстве.

Эстер сказал, что как читатель он получил удовольствие от её романов, и попросил её не переживать из-за этого слишком сильно.

— Фух, большое спасибо, что ты так говоришь...

Использовать реального человека как основу для персонажа без разрешения и правда могло быть невежливо.

Она поспешно добавила, что опиралась не на его семейные обстоятельства и не на что-то подобное, а скорее на его гениальные способности и общую атмосферу, так что надеется, что он не поймёт её неправильно.

Когда Эстер с улыбкой кивнул, Ливиан наконец смогла продолжить разговор с куда более лёгким сердцем.

— Эм... и как тебе был спектакль...?

— Перед просмотром я прочитал оригинал, и у него было своё особое очарование, так что мне понравилось. Спутники, которых я привёл с собой, тоже очень хвалили его.

Ливиан втайне пришла в восторг, услышав это.

Для писателя уже одно только существование читателей, которым понравилось его произведение, было достаточно, чтобы стать счастливым.

Её новая работа, «Месть гения», была произведением, которое она вынашивала целый год.

На первый взгляд это была обычная история о том, как добро побеждает зло, но на деле в ней исследовались человеческий садизм и злоба.

Главного героя, которого изгнали из семьи по ложному обвинению, используя свои гениальные знания и силу, добивается славы и завершает свою месть.

И в этом процессе под предлогом мести он совершает бесчеловечные и аморальные поступки, причиняя ненужные страдания тем, кто так или иначе связан с его целью, и подводя под братьев и сестёр ложные обвинения.

Как и сам главный герой, оклеветанный и изгнанный из семьи, он шаг за шагом, тщательно и метафорично демонстрирует свои злодеяния, творимые ради возмездия.

По мере развития сюжета одни зрители наслаждались заслуженной карой, но для других образ главного героя постепенно менялся — из положительного он превращался в зло.

А в финале, завершив свою месть, герой признаётся избитому брату или сестре:

— Я уже сам не понимаю, где заканчивается месть и где начинается моя настоящая сущность.

На этом история и подходила к концу.

Во многом она перекликалась с реальным событием из истории королевства — «Местью Рейнадора», на которое Ливиан сознательно опиралась во время написания.

Даже критики не поскупились на похвалы, назвав это произведением, которое даёт богатую пищу для размышлений.

Ливиан могла с гордостью назвать его своим шедевром.

— Это была превосходная история. Могу смело сказать, что из всего, что я читал, это один из самых увлекательных романов. Настоящий шедевр, который особенно выделяется.

Когда Эстер так щедро хвалил её труд и так высоко его оценивал, лицо Ливиан вспыхнуло.

— Спасибо, что тебе понравилось...

Больше всего Ливиан тревожила и в то же время манила именно реакция Эстера.

Если не считать редакторов и людей, с которыми она сталкивалась по работе, он стал первым среди её знакомых, кто сказал, что его романы ему действительно понравились.

И при этом он ещё и был человеком, спасшим ей жизнь.

На лице Ливиан появилось именно то выражение, которое Ноа ИИ однажды изобразил в виде ASCII-арт.

Проще говоря, она просто сияла.

— Принцесса, у меня есть один вопрос.

— О, спрашивай всё, что угодно.

Эстеру стало любопытно, как роман Ливиан вообще превратился в театральную постановку.

Когда он расспросил подробнее, оказалось, что труппа, которая сейчас выступала в Большом театре, настойчиво уговаривала издательство адаптировать романы Ливиан в спектакли.

Поскольку она и сама всегда интересовалась театром, то решила получить новый опыт и одновременно продвинуть своё новое произведение, поучаствовав в качестве сценариста.

— Знаешь, изображения воспринимаются быстрее слов. Мне кажется, как средство донесения истории до людей театр даёт куда больше погружения, чем просто текст.

Ливиан похвалила театр как форму искусства.

Если роман передаёт историю исключительно через зрительную информацию в виде текста, то спектакль способен показывать ситуацию через действия и жесты актёров, через реквизит и магию.

Более того, благодаря активному использованию слуха спектакль мог донести историю до зрителей куда плотнее, и потому для творца это было совершенно неизбежное направление интереса.

— Поэтому, если этот спектакль завершится успешно, я думаю выкупить всю театральную труппу. Мне хочется показывать людям истории, которые я представляю, в куда более богатой форме. Но если для романа нужны только чернила, перо и бумага, то в случае спектакля приходится учитывать слишком многое, и это непросто...

К сожалению, спектакль требовал множества ресурсов.

Начиная с актёров и сценария, заканчивая реквизитом, костюмами и магами, способными управлять сценической магией для фэнтезийных эффектов — ещё до начала нужно было подготовить слишком многое.

Первоначальные расходы, включая бесчисленные человеческие и материальные затраты, были попросту огромны.

Чтобы хотя бы отбить эти расходы, цены на билеты приходилось делать высокими, и потому, в отличие от романов, спектакли были слишком обременительны для простолюдинов.

К тому же в королевстве существовала не одна театральная труппа.

Нередко случалось, что, несмотря на вложенные время и деньги, зрителей оказывалось мало, и выручка была скверной.

Кроме того, количество людей, которые могли смотреть представление одновременно, ограничивалось размерами театра.

А поскольку всё это делали люди, членам труппы тоже требовался отдых.

Подобные практические проблемы и становились источником постоянной головной боли.

Выслушав её молча, Эстер вдруг заговорил.

— На мой взгляд, и романы, и спектакли по-своему замечательны.

И у театра, и у романов есть свои сильные и слабые стороны.

Он ясно дал понять, что не собирается принижать ни одно из этих искусств.

А потом...

— Если принцессе нужен такой способ повествования, который сможет ярко доносить истории до множества людей, у меня есть одна хорошая идея.

Если коротко передать смысл слов Эстера:

Он предложил создать новый носитель, который не был бы ни спектаклем, ни романом, и с его помощью по-новому и куда шире представить истории Ливиан.

У него было бы гораздо меньше пространственных и временных ограничений, чем у театра.

Хотя начальные затраты были бы значительно выше, чем у спектаклей, прибыль оказалась бы огромной, и он предложил сделать это вместе.

— ...

Ливиан подумала, возможно ли такое вообще, но...

Человек перед ней был Эстер Тристити.

Этот гений никогда не говорил пустых слов.

— Хорошо.

Ливиан без колебаний приняла предложение Эстера.

◇◇◇

После театра я вернулся домой.

На этот раз мои шаги направились не в кабинет, а в подвал.

Раньше я уже оснастил подвал всевозможными полезными инструментами и материалами, вроде мастерской Эрпфса, так что это было идеальное место для создания новых магических устройств.

Я размял пальцы.

А потом с решительным лицом сказал:

— Делай.

『Да.』

『٩(ˊᗜˋ*)و』

С силой Ноа ИИ все изобретения были завершены без особого труда.

Чтобы проверить их в деле, я вынес устройства во двор и позвал с собой Тальпи.

— А теперь посмотри сюда и назови своё имя и возраст.

— Меня зовут Тальпи, мне 20 лет, и я служанка Эстера. Меня впервые снимают, так что я немного нервничаю... Прошу обо мне позаботиться...

Хм.

С работой всё было в порядке.

Я убедился, что движения Тальпи были захвачены в точности так, как надо, на панели.

А когда подтвердилось, что даже звук записывается без проблем, я поднял вверх большой палец.

— Что это вообще за странные штуки?

Ах, не хочется объяснять это прямо здесь.

Но слушай внимательно. И можешь потом рассказывать кому угодно.

— Хм.

Если выбирать главное из того, что я только что создал, то это, конечно, устройство, которое я сейчас держу в руках.

Вообще-то изначально это должен был быть «сферический артефакт записи», дорогой магический прибор, но...

Теперь, после того как Ноа ИИ магически доработал его, ему полагается новое имя.

— Мастер-кинокамера.

Отлично.

Ну что, начнём снимать кино?