Предчувствие

Болезнь белого песка.

Такое официальное название ей дало медицинское сообщество королевства.

Это была инфекционная болезнь, характерными признаками которой были головная боль, озноб и белые пятна, появлявшиеся на груди больного.

Сейчас она стала бедствием, наводящим ужас на восточную часть королевства.

Эпидемия, обрушившаяся на восточные великие владения — Рихтер, Тристити, Аргенто и другие — прежде, чем они успели оправиться от урона, нанесённого Пиком, стала врагом страшнее демонов.

Множество людей заражалось этой болезнью и медленно угасало.

Словно старые деревья, покрывающиеся гнилью.

Те, кто был связан с медициной, отчаянно пытались найти способ справиться с Болезнью белого песка, но это была эпоха, в которой даже болезни с долгой историей не умели лечить до конца.

В таких обстоятельствах найти средство от новой болезни было невероятно трудно.

Поскольку известного решения не существовало, среди людей постепенно укоренилось восприятие, что заразиться этой болезнью — значит обречь себя на смерть.

Они держались подальше от заболевших.

Те, кто сам оказался в тяжёлом положении, выгоняли больных из домов, а состоятельные люди силой отправляли их на лечение или прибегали к похожим мерам, словно отправляя в изгнание.

Потому что Болезнь белого песка была заразной.

Живые должны были выжить.

Конечно, так поступали не все, но сама болезнь была для людей воплощением ужаса.

Возможно, в этот момент для жителей востока она была даже страшнее, чем сам Пик.

Конечно, она была не настолько ужасна, как Чёрная смерть, некогда свирепствовавшая в королевстве, но, учитывая время её появления, она, несомненно, вызвала серьёзные последствия.

"......"

Болезнь не выбирает.

Даже Порто, лорд Тристити, не смог избежать её.

Казалось бы, новость о том, что лорд, всю жизнь трудившийся ради своей территории, слёг от болезни, должна была вызвать у всех скорбь, но Ханиэль не скорбела.

— Отец.

Она смотрела на лежащего в постели Порто.

Порто, который всегда представал перед всеми с суровым лицом, теперь лежал с закрытыми глазами, исхудавший и осунувшийся.

— Это ты, Ханиэль?

— Да.

В отличие от Порто, Ханиэль была полна жизни.

Голос её звучал бодро, совсем не как у обычно болезненной девушки, и она даже не кашляла.

— Твоя болезнь... отступила?

— Она не исчезла полностью, но мне стало намного лучше.

— Вот как. Это хорошо...

Теперь их положения полностью поменялись.

Когда-то полный сил Порто постепенно угасал, а Ханиэль, вновь ставшая похожей на себя из детства, пришла к отцу на личную встречу.

— Интересно, для тебя «хорошо» — это то, что твой ребёнок оправился от болезни? Или же то, что раз Эстер ушёл из особняка, то наследница, обладающая талантами, подходящими для места главы рода, снова здорова?

"......"

— Скорее второе. Потому что ты именно такой человек, отец.

Глаза Ханиэль были холодны.

Она никак не могла испытывать добрые чувства к отцу, который смотрел на то, как Эстера с детства без конца травят братья и сёстры, и считал это всего лишь «надлежащим обращением» с никчёмным ребёнком.

С самого начала, стоило ей заболеть и стало ясно, что способа вылечить её нет, как интерес отца к собственному ребёнку исчез в одно мгновение.

Она лучше всех знала, насколько бессердечен этот человек.

— Это благодаря Эстеру.

"......"

— Младший брат, которого ты считал никчёмным, лечил меня. И не только меня. Именно он спас Тристити от Пика, а заодно внёс огромный вклад во всё королевство, подняв репутацию Тристити.

Ханиэль достала лекарства.

Это были антибиотики и подавители маны, которые маги Синей башни магии распространили по восточной части королевства.

Человеком, создавшим это лекарство, был не кто иной, как Эстер.

Эта ситуация казалась ей даже забавной.

Поистине иронично, что Эстер, у которого не осталось ни одного хорошего воспоминания о семье, теперь спасал и владения Тристити, и собственного отца.

— Надеюсь, тебе стыдно, отец.

Ханиэль посмотрела на молчащего Порто и подумала.

Как отец он был худшим.

А как лорд он тоже мог считаться полным неудачником в вопросе наследования.

— Я злюсь на тебя, отец. Неужели ты не мог просто любить своих детей? Что такого важного в способностях, в таланте... Неужели ты оправдывал дискриминацию и вражду словами о конкуренции? Эстер всё детство рос в слезах внутри этой семьи. Это рана, которую он пронесёт через всю жизнь.

Кулаки Ханиэль дрожали.

"......"

— Это рана в сердце, которую не залечишь даже постоянными извинениями. Но как ты мог ни разу не извиниться перед Эстером и вместо этого говорить бессмысленные вещи вроде «унаследуй род» и «стань преемником»...

Прикусив губу, чтобы сдержать гнев, она положила лекарства на стол.

— Это лекарство, которое принёс врач. Принимай его через 30 минут после завтрака, обеда и ужина.

Ханиэль тихо вздохнула.

— Это лекарство сделал Эстер. Конечно, не специально для тебя. Он, без сомнения, сделал его ради помощи множеству людей. Но всё же.

Она сказала, что если в Порто осталось хоть что-то человеческое, то он должен искренне извиниться перед Эстером.

Это был хотя бы базовый долг и добродетель лорда; как отца она от него уже ничего не ждала.

— Я тоже уйду из особняка и последую за Эстером. Теперь ты сможешь выбрать между Уриэль и Зефиром, не утруждая себя больше этими испытаниями.

Наконец Ханиэль сказала ему, что именно Порто в итоге погубил и Феликса, и Кеннета, после чего вышла из комнаты.

Оставшись один, Порто уставился на лекарство.

После ухода Ханиэль он ещё долго сидел, держа его в руке и погрузившись в раздумья.

— Да.

Даже если он пожалеет теперь, ничего уже не изменится.

Он жил только ради территории и так же собирался отдать ей остаток своей жизни.

Он был слишком хладнокровен, чтобы предаваться бесполезной сентиментальности.

Возможно, виной тому была кровавая война за наследство, через которую ему самому пришлось пройти, прежде чем он стал главой рода.

С самого начала мозг Порто был уже слишком искалечен, чтобы учитывать чувства других.

Единственным оставшимся у него тормозом было представление о бессмысленной смерти без выгоды.

Даже сейчас его решение извиниться перед Эстером и попытаться всё исправить не было продиктовано подлинным раскаянием.

Он просто понимал, что вражда с гением исключительных способностей станет препятствием для будущего рода.

Он проглотил лекарство и закрыл глаза.

Порто почувствовал, как его сознание постепенно ускользает.

— Спи спокойно, отец.

В комнате прозвучал чей-то голос.

Это был женский голос.

Не голос Ханиэль.

— Сладких снов... навсегда.

После этих слов Порто провалился в глубокий сон.

---

Маги Синей башни магии работали эффективно.

Возможно, потому что в башне трудились сливки магического мира, среди них почти не было тех, кто ленился, и ошибок они допускали крайне мало.

С самого начала почти все они проявляли глубокий интерес к созданному мной лекарству.

У меня в последнее время даже горло стало болеть от того, что я каждый день отвечаю на бесконечные вопросы.

Но, как бы там ни было.

Помимо лекарства, я ещё составил памятку по профилактике эпидемии и разослал её лордам.

Там были такие вещи, как изоляция людей с симптомами на 1 неделю, по возможности отказ от выхода на улицу и тщательное мытьё рук.

Каждое средство массовой информации тоже старалось донести эти сведения до людей как можно понятнее, но, если честно, я не знал, насколько хорошо они будут соблюдаться.

Но всё же лучше сделать хоть что-то, чем не сделать ничего.

По-настоящему же повезло в том, что эпидемия распространилась только по восточной части королевства.

Сначала я думал, что она могла дойти и до столицы, но то ли у жителей столицы оказался необычайно сильный иммунитет, то ли принцесса во время прогулки ни с кем толком не контактировала, то ли была какая-то иная причина, но за пределами востока болезнь пока не распространилась.

— Хм.

Как бы там ни было, распространение антибиотиков и подавителей шло гладко.

— Кажется, количества немного не хватает, но, думаю, мы всё равно как-нибудь справимся!

— Я только что слышал от одного купца, что лекарство, похоже, и правда отличное: у многих больных пошёл эффект. Он был в полном восторге, говорил, что у его родного человека, который болел, пятна начали бледнеть, а лицо снова обрело цвет. Ха-ха!

Атмосфера была светлая.

Многие маги гордились тем, что спасают людей, и, похоже, лекарство, запущенное в массовое производство, действительно работало без серьёзных проблем.

Теперь маги уже и без моего вмешательства могли нормально производить лекарство своими силами, так что я наконец почувствовал, что им можно доверить всё это и отойти в сторону.

«Хорошо, тогда».

Я обратился к Ноктиас.

— Глава башни.

— Да, что такое? Что, неужели вы наконец-то хотите всерьёз обсудить со мной магию...?

Нет, не это.

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Без меня ведь ничего не случится, верно?

— А, да...

Ноктиас кивнула с разочарованным лицом.

Временами мне казалось, что от этой старушки с детским лицом исходит та же навязчивая, слегка двусмысленная одержимость, какую Эрпфс проявлял по отношению ко мне.

Похоже, стоило быть осторожнее.

— Но почему вы вдруг уходите?

Я кивнул.

— Мне нужно срочно вернуться домой.

— А, вот как.

Ноктиас сразу же легко согласилась.

Она сказала, что отправит меня во владения Тристити при помощи магии переноса.

Поскольку эпидемия дошла и до владений Тристити, Ноктиас, вероятно, решила, что я возвращаюсь именно из-за этого, но на самом деле причина была иной.

Тальпи раз в неделю докладывала мне о состоянии Ханиэль через сферу связи, так что я возвращался не потому, что вдруг внезапно забеспокоился о сестре.

Причиной стало письмо, которое прислал мне брат Зефир.

— Твоя интуиция оказалась верной, младший брат.

— Леди Уриэль была на связи с террористами.

Это было всего лишь смутное предчувствие, но, похоже, я действительно оказался прав.

— Тогда я оставляю это на тебя.

Я поднялся с каменным лицом.