Отложенные слова

И в прошлой жизни, и в этой у меня всегда было одно железное правило в отношениях с людьми.

Я неизбежно сильнее благодарен тем, кто помогает мне в самые тяжёлые моменты, чем тем, кто протягивает руку, когда у меня и без того всё хорошо.

Тальпи относилась ко 2-й категории.

До того, как ко мне вернулись воспоминания прошлой жизни и появился Ноа ИИ, моя жизнь была жалкой.

Единственным человеком, на которого я мог опереться, была сестра, да и с ней мы были вынуждены жить порознь после того, как она заболела.

Семья смотрела на меня свысока как на бездарного падшего молодого господина. Конечно, нельзя сказать, что обо мне совсем никто не заботился, но всё же... зная, какой должна быть нормальная, любящая семья, я до сих пор считаю семью Тристити худшим возможным домом.

И даже сейчас.

Я прожил 15 лет в культуре, где дискриминацию прикрывали словом «меритократия».

Даже после того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, даже после того, как Ноа ИИ дал мне ответы, раны в моём сердце так и не зажили.

Сколько бы раз я ни гулял по саду, за которым когда-то ухаживала покойная мать, улыбнуться по-настоящему у меня не получалось.

— ...

Но теперь всё иначе.

Наверное, я начал улыбаться по-настоящему с того самого момента, как стоявшая передо мной служанка без колебаний подошла ко мне.

— С этого дня я буду о вас заботиться.

Сначала я подумал, что передо мной просто красивая и хорошо воспитанная служанка.

Поначалу я даже подозревал её, когда она протянула руку падшему молодому господину, стоявшему внизу очереди наследования.

Я думал, что она действует по приказу моих братьев и сестёр.

Я не доверял Тальпи и считал, что она приближается ко мне только из-за моего статуса.

— Молодой господин, я понимаю, что вас били с детства, поэтому вы стали пугливым и подозрительным, но не могли бы вы всё-таки перестать каждый раз проверять, не подсыпала ли я яд в приготовленную еду?

— Вы бы и мои обстоятельства немного учли — я сама еле свожу концы с концами. Если честно, как глава семьи Порто вообще рассчитывает, что на такую сумму можно прожить целый месяц...

— Почему сегодня ужин такой роскошный? Я пожертвовала ради этого своими сбережениями. Что? У вас же день рождения — он бывает только раз в году. Даже если вы только едите и больше ни в чём не участвуете, вы всё равно заслуживаете чего-то хорошего в такой день, молодой господин.

Тальпи была самым необычным человеком из всех, кого я когда-либо встречал.

Бесстыдная, прямолинейная и нахальная.

Она вела себя так дерзко, что порой я всерьёз думал: разве можно обращаться подобным образом с дворянином, пусть даже падшим молодым господином?

Но мне это не было неприятно.

В её взгляде, обращённом ко мне, в основе своей не было ни презрения, ни брезгливости.

Равные отношения.

Встретить человека, который обращается со мной открыто и непринуждённо, будто с другом, — это, пожалуй, стало величайшей удачей в моей жизни.

— ...

Если бы мне пришлось выбрать лучшего человека среди всех, кого я знал...

исключая семью, это точно была бы служанка, которая всегда остаётся рядом со мной.

Я ведь тоже мужчина.

Когда такая красивая девушка всякий раз пытается меня соблазнить...

и так застенчиво выражает свои чувства...

я всё-таки не Будда.

Конечно, я колеблюсь.

Даже если бы Тальпи не была настолько прямой...

я и без того уже давно понимал её чувства.

Если бы я схватил её за запястье и заткнул её губы поцелуем...

она, наверное, не стала бы сопротивляться.

Я посмотрел в её голубые глаза, которые сегодня казались особенно полными чувств.

Даже я понимаю, что это по-детски, эгоистично и жалко, но...

если я до сих пор так и не сделал решительный шаг, то лишь потому...

что ни одни романтические отношения в моей прошлой жизни не закончились хорошо.

Я боялся, что если мы с Тальпи сойдёмся, всё закончится так же, как и все мои прошлые отношения.

Я колебался, потому что слишком дорожил тем, что есть у нас сейчас, и боялся это потерять.

Да.

Я человек до отвратительного трусливый.

Это видно уже по одному тому, что я ношу с собой смертельный яд всякий раз, когда нам предстоит важная битва.

У меня просто не та натура, чтобы строить из себя крутого.

Однако, в отличие от моей трусости...

Тальпи была смелой и уверенной.

— Молодой господин, вам меня не одолеть.

Если сравнить наши отношения с копьём и щитом...

то Тальпи была бы копьём, пронзающим всё, а я — просто щитом.

— Тальпи, я...

— Молодой господин.

— Да?

— Я была бы очень признательна, если бы вы приберегли то, что собираетесь сейчас сказать, для места получше — светлого, красивого и с хорошей атмосферой, а не для этого мрачного места, пропахшего кровью.

Тальпи опустила голову.

Ну правда.

— Какая нелепость. Что, по-твоему, я вообще собирался сказать?

— «Ты мне нравишься. Выходи за меня». Что-нибудь в этом духе, разве нет?

— Нет? Я собирался сказать, что, когда мы вернёмся, хочу стейк.

«⁄(⁄ ⁄ ⁄ω⁄ ⁄ ⁄)⁄»

Ноа ИИ, только не ты тоже.

Я покачал головой и пошёл дальше.

Тальпи шла следом за мной, всё так же лукаво улыбаясь.

* * *

«Надо же...»

Я и представить не мог, что увижу здесь это лицо.

Я знал, что Порто отправил Феликса на Восточный фронт, но не ожидал, что он будет участвовать и в операции по возвращению Ростеса.

После победного пира,

который устроили после битвы.

Под предводительством Его Величества королевская армия начала обсуждать дальнейшие планы.

Подробности о том, как Ростес станет крупнейшим восточным форпостом, обсуждали 3 полных дня. И только когда всё окончательно решили — и вопрос с ремонтом и размещением оставшихся войск и магического вооружения, и возвращение мобилизованных солдат, — я наконец смог подготовиться к отъезду обратно в столицу.

Интересно, как там студенты школы металла?

Впрочем, раз всем заправляет способная Этила Бадфорд, волноваться не о чем.

Хотя возвращение Ростеса уже состоялось, голова у меня всё равно была забита мыслями.

Во-первых, мне нужно было подумать о награде, которую Его Величество собирался даровать за вклад в эту кампанию.

Во-вторых, о следующем изобретении для школы металла.

И ещё я собирался найти способ уничтожить террористическую организацию, плетущую свои тёмные заговоры.

Дел у меня было по горло.

С наградой и изобретением я уже более-менее разобрался, а вот как именно расправиться с террористами так, чтобы это ещё и понравилось людям, — над этим я всё ещё ломал голову.

Когда я, скрестив руки, проходил мимо большого барьерного устройства, передо мной вдруг возникло знакомое лицо.

Это был мой 3-й старший брат, Феликс, которого Порто отправил на Восточный фронт после провала в испытании на наследника.

«Он сильно изменился».

Его некогда утончённое лицо теперь пересекали шрамы, тело стало крепким и грубым, а кожа заметно загорела.

Феликс совсем не походил на того человека, которого я в последний раз видел в особняке.

Он переменился так сильно, что это и правда можно было назвать полным преображением. Теперь он больше напоминал наёмника или солдата, чем дворянина, и стоило ему увидеть меня, как его лицо застыло.

— ...

Я не чувствовал от него враждебности.

И сам относился к нему так же.

Это была не та реакция, когда сталкиваешься с ненавистным человеком, а скорее та, когда просто не знаешь, что сказать.

Если честно.

Этот ублюдок сделал мне много плохого, но...

глядя на него сейчас, я видел, что он сам тоже прошёл через многое.

Я уже получил его письмо с извинениями, да и жизнь у меня слишком занятая, чтобы тратить силы на ненависть к кому-то одному.

Если честно, мне уже было всё равно.

— Здравствуйте, брат Феликс. Вы были здоровы?

— ...

Феликс подошёл ко мне.

А потом внезапно опустился на колени, склонил голову и заговорил.

— Брат... нет, маркиз Сефиронд, — я совершил перед вами непростительные грехи!!

Что?

— Мои ошибки молодости были слишком серьёзны, чтобы назвать их просто ошибками. Я это знаю! Я был мусором! Должно быть, со стороны смешно, что я пытаюсь извиняться только сейчас.

Феликс сказал, что для меня естественно его ненавидеть.

Он признал, что совершал по-настоящему постыдные поступки, что как старший брат должен был подавать пример и поддерживать меня, а не делать всё наоборот.

Мол, только потому, что он родился раньше, он причинил мне ужасные вещи.

Ну.

Извинения — это хорошо.

Но...

— Что?..

— Это командир дивизии Феликс и маркиз Сефиронд.

— Что вообще происходит?

Почему ты решил делать это у всех на глазах...

В отличие от меня, перепуганного и сбитого с толку, Феликса, кажется, совершенно не смущало то, что вокруг стоят люди.

— Вам не обязательно принимать мои извинения. Вам не обязательно прощать меня до конца жизни. Но, как бы грубо и эгоистично это ни было с моей стороны, я всё равно хотел выразить вам свою благодарность! Адский танк, огнестрельное оружие, те сияющие орудия, которыми вы убили гигантского демона, — всё это стало великим подвигом, спасшим жизни бесчисленных товарищей! *всхлип* Благодаря вам множество моих сослуживцев смогут вернуться домой живыми! *всхлип* *шмыг* Спасибо вам огромное!

Пока он, плача, просил прощения и благодарил меня...

я, честно говоря, просто растерялся.

— Спасибо вам огромное. И простите...

Неужели это и есть то, что называют исправлением?

«Он и правда искренне просит прощения».

Я никогда не думал, что доживу до дня, когда Феликс принесёт мне извинения от всего сердца.

Ну ладно.

Сегодня я буду великодушен.

— Я простил вас уже давно.

— Что...?

— Всё, что я могу сказать вам сейчас, брат, — это то, что я рад, что вы сумели благополучно пережить всё это.

Когда я произнёс это,

Феликс разрыдался в голос.

— *всхлип* Эстер, мне так жаль...

Я лишь неловко улыбнулся и похлопывал его по плечу, пока он не успокоился.