Разрыв

Порто пообещал мне место главы рода.

Это означало возможность править огромным владением и получить титул графа, который даже король и прочие дворяне считали почётным.

Если бы это случилось, все люди, живущие во владении, смотрели бы на меня так же, как смотрят на Порто.

И я мог бы изгнать Уриэль и Кеннета, на которых мне даже смотреть противно, за пределы владения.

Раз уж они так жаждали места главы рода, это было бы одной из лучших местей, которые я мог бы им устроить.

Лица, которые они скорчили бы, если бы Падший молодой господин отобрал у них это место, наверняка стоили бы того.

Я мог бы набивать живот деньгами, которые приносили бы обильные ресурсы и торговые объекты, а если бы захотел, то мог бы до конца жизни счастливо флиртовать с красивыми женщинами.

До того, как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, именно этого я и хотел.

Теперь же эти чувства и воспоминания смешались и поблекли, словно краски, перемешанные в грязный цвет.

Для Падшего молодого господина, у которого не было таланта, это было место, к которому он не мог не тянуться.

Порто был лордом, пользовавшимся доверием и уважением всех своих людей.

Он и правда был настоящим правителем, который жертвовал сном ради владения и не давал никому голодать.

Это был неоспоримый факт.

Вполне естественно, что сын восхищается своим отцом.

Когда-то я тоже хотел стать кем-то вроде Порто, которого все хвалили.

В те дни, полные комплекса неполноценности, я отчаянно желал признания от других.

В те времена, когда только моя вторая сестра заботилась обо мне и присматривала за мной.

Я читал сложные книги, зная, что не пойму их, и размахивал деревянным мечом против противников, прекрасно зная, что проиграю,

потому что хотел, чтобы меня признали все.

Если бы я стал главой рода Тристити.

Я смог бы опровергнуть тех братьев и сестёр, что тыкали в меня пальцем и называли Падшим молодым господином.

Я мог бы нарисовать такую прекрасную картину, где все признают само моё существование.

— Ха-ха.

К несчастью для Порто, который хотел сделать меня главой рода.

Всё, что я только что перечислил, относится лишь к прошлому.

Комплекс неполноценности, от которого я страдал в детстве, уже исчез.

Воспоминания о жизни в мрачной и суровой Южной Корее 21 века слишком сильно меня изменили.

Я уже не был тем ребёнком, каким был тогда.

Мои ценности изменились настолько, что я мог бы назвать себя совершенно другим человеком.

И я горжусь тем, что знаю, как жить счастливой жизнью.

Я изменился настолько, что теперь стремлюсь к праздности — вылечить сестру, гулять с ней, заставить Тальпи в автоматическом режиме разбираться с домашними делами, а самому комфортно валяться в кровати и плыть по жизни без забот.

Если даже отложить в сторону, насколько место главы рода занятое и хлопотное.

С какой стати я должен благосклонно смотреть на человека, который всю жизнь меня игнорировал, а теперь вдруг заявляет: «Моя цель — сделать владение сильным! Ты идеально для этого подходишь!»

Если бы мне захотелось играть в управление владением, я бы лучше заработал заслуги и получил новое от короля. Даже если бы мне его предложили, я бы всё равно отказался от места главы рода Тристити.

Как такое место вообще может быть для меня привлекательным?

Я не был настолько наивным человеком.

Даже если отношение Порто и изменилось, это не могло бы искупить моё детство, проведённое в слезах среди равнодушия и издевательств.

Напротив, такие слова лишь сильнее заставляли меня хотеть что-нибудь разбить — такова уж человеческая психология.

Тальпи бросила на меня взгляд.

Похоже, она проверяла, в каком я настроении, но я не был так зол, как тогда на Кеннета, так что всё было в порядке.

Порто, похоже, серьёзно заблуждался кое в чём.

Мне нужно было вернуть его старомыслящему разуму немного ясности.

Нет, я правда в порядке.

Мой характер не был настолько грубым, чтобы я полез с кулаками на собственного биологического отца.

Разве что если бы захотел взвалить на него тяжесть.

Я всего лишь собирался поговорить с Порто.

— Вы кажетесь мне по-настоящему поразительным человеком, отец.

— Хм?

— Я всякий раз поражаюсь тому, насколько трудно мне считать вас человеком того же рода, что и я.

Слова Порто были неприятны.

Это ощущалось так, будто передо мной стоял человек, запертый в собственном мире и ведущий себя до нелепости самодовольно.

— Похоже, вы всерьёз заблуждаетесь, но я не ваша собственность. Я не инструмент, созданный лишь для продолжения рода.

До этого момента я ни разу не возражал словам Порто.

После того как ко мне вернулись воспоминания о прошлой жизни, у меня просто не было подходящего случая.

А до того я был слишком слаб.

Наверное, сегодня — первый и последний раз.

Поскольку в будущем я больше не увижу его, я решил высказать всё до конца.

— Глупо думать, будто каждый ребёнок мечтает о месте главы рода. Меня оно никогда не интересовало с самого начала. Единственная причина, по которой я до сих пор оставался в этом жалком особняке, — это только сестра Ханиэль, отец.

Вы говорите, что я могу спокойно получить владение?

Что владение Тристити должно процветать вечно?

Что самый способный должен его унаследовать?

Какой бред.

— До сих пор вы вообще не уделяли мне никакого внимания. Хотя, впрочем, внимание от такого человека мне и не нужно, но стоило мне решить Проблему тысячелетия и сделать что-то выдающееся, как я, наконец, попал в ваше поле зрения?

Я уставился на него.

— После того как вы закидали меня всеми возможными камнями, вы правда думаете, что я возьму на себя владение и посвящу себя семье и территории лишь потому, что вы теперь так меня уговариваете? Это настолько нелепо, что... ах да, но я понимаю. Отец, вы просто типичный душевнобольной человек со старомодными идеями.

Для справки, на этот раз я не прибегаю к помощи Ноа ИИ.

Корейцы ругаются лучше любого ИИ.

— Идея отправлять своих детей в паломничества и на поля сражений, чтобы вычищать угрозы, — это, конечно, креативно. Да, правда великолепно. Да, я даже похлопаю такому креативному отцу!

Я изобразил аплодисменты.

А затем.

— Такие люди, как Кеннет и Уриэль, которым не хватает ума, или Зефир и Ханиэль, у которых есть собственные цели, возможно, и станут терпеть ваш жалкий бред, но не я. Хотите, я любезно объясню почему?

— Место главы рода Тристити не имеет для меня никакой привлекательности. В нём нет никакой ценности. Для меня оно равно или даже хуже камня, который валяется на дороге.

— Чести я уже получил достаточно. Деньги я могу заработать когда угодно. Семью я не люблю так, как любите её вы. Разве не вы сами с раннего детства разбили во мне всякую гордость за то, что я Тристити?

— Сейчас у меня нет ни долга, ни предназначения защищать это владение. Ах да, если вы скажете, что я ел еду и носил одежду, оплаченные налогами владения, то, думаю, я уже в какой-то степени вернул этот долг своим наблюдением.

— Я бы прямо сейчас хотел уйти из владения вместе с сестрой Ханиэль, но она этого не хочет. Я остаюсь здесь лишь из жалости к невинным людям владения и к своей сестре. Надеюсь, вы не поймёте это превратно, отец.

— К сожалению, если вы попытаетесь под предлогом испытания на главу рода жестоко обойтись с сестрой Ханиэль, я остановлю это всеми силами. Попробуйте. Всё равно это будет бесполезно.

— И наконец, как ваш сын, я советую вам даже не мечтать о том, чтобы причинить мне вред, когда я покину этот особняк. Если вы совершите такую глупость, то та потенциальная угроза, о которой вы только что говорили, может превратиться в настоящую.

Когда я выплеснул всю обиду, которая так долго копилась против Порто, к концу я уже тяжело дышал.

Королевская медаль и титул будущего виконта.

И пусть даже это получилось ненамеренно, но ещё и заслуга в том, что я заметил этот критический период.

Сможет ли Порто избавиться от меня так же, как от Феликса?

Я совершенно в это не верю.

Моё положение уже стало слишком большим, чтобы меня можно было считать просто 15-летним мальчишкой.

Именно это и было основой моей смелости перед лордом, владевшим собственной территорией.

— К чёрту вас, отец.

Я показал ему средний палец.

— Будьте благодарны уже за то, что я живу, считая вас и остальных моих братьев и сестёр грязными червями, и просто игнорирую вас. Если бы не это, я бы уже любыми средствами....

В этот момент Тальпи погладила меня по плечу.

— ....

Да. Теперь он, должно быть, уже понял достаточно.

Если я начну злиться ещё сильнее, только сам себе наврежу.

Тратить лишние эмоции — это тоже работа.

— Хаа.

Я вздохнул и закрыл рот.

Порто оставался холоден.

"......."

Его реакция была на удивление вялой.

Если честно, я ожидал от него более бурной реакции, и потому был даже разочарован.

Пусть это молчание и разочаровывало, но то, что Порто не смог ничего ответить, всё равно дало мне некоторое ощущение компенсации за всё то дерьмо, через которое я прошёл.

Как бы там ни было, это одно.

— Я слышал, отец передал полномочия временного главы рода Ханиэль, Уриэль и Зефиру. Могу ли я понимать это так, что вы отступили с передовой?

— Да.

Похоже, Порто больше нечего было мне сказать, и он ушёл.

Тальпи похлопала меня по спине.

— Молодой господин. Вы хорошо потрудились, ругаясь.

— Да.

Нужно было сказать всё, что следовало.

— Кто сейчас главный?

— Молодой господин Зефир.

Пока мы шли, я столкнулся взглядом с Кеннетом, но тот первым отвёл глаза и избегал меня.

— Пока меня не было, Кеннет не доставлял тебе хлопот?

— Нет. Наоборот, сидит тише воды ниже травы.

С древних времён побои считались лекарством.

Надо было ударить его раньше. Ах.

В любом случае я сообщил Зефиру срочную новость.

— Брат, во владении произошла сильная реакция маны. Признаки очень нехорошие. Нужно как можно скорее выяснить причину.

То, что Этилу зажало люком, не было просто случайностью.

Реакция маны, которая возникла внезапно и без всякого предупреждения.

По словам Ноа ИИ, нам нужно было отправиться и проверить всё на месте.

— Реакция маны?

Мы посмотрели на север.

Было бы прекрасно, если бы там было так же тихо, как заткнувшийся Кеннет, но на севере кишели демоны.

— Добраться туда будет непросто. Повсюду демоны, даже отправить разведгруппу будет трудно...

— Мы с Тальпи пойдём сами.

Зефир моргнул.

— Вы двое и правда справитесь одни?

— Ноа ИИ всё решит.

Я медленно кивнул.