Глава 108.0
— Палочка у него в руках, под подушкой, — коротко резюмировал Блэкмор. — Я вхожу, парализую, чтобы не проснулся раньше времени. Кассиус, на тебе палочка. Маркус…
— Держу свет и вмешиваюсь при необходимости.
Блэкмор кивнул, а Авери лишь отметил, что Декстер на своём месте. Всё таки Арктурус зря ничего не делает. Раз назначил главным Декстера, то значит так надо. В конечном счёте самым доверенным лицом для Малфоя оставался сам Маркус.
Блэкмор шагнул вперёд, пересекая невидимую границу купола. Его фигура на миг поплыла, будто через разгорячённый воздух. Взмах палочки — и тело замерло. Петрификус Тоталус сработал штатно.
Кассиус рванул следом. Он ловко поддел край подушки, лишь чтобы увидеть, как спящий Ярвуд крепко сжимает свою палочку. Кассиусу пришлось приложить усилие, буквально вырывая её из окоченевших пальцев.
Именно в этот момент Авери уловил учащённое дыхание жертвы. Оно стало резким, прерывистым, как у человека, внезапно очнувшегося в кромешной тьме. Видимо, Алистер проснулся. Проснулся и обнаружил, что не может пошевелиться и не может крикнуть. Он чувствовал, что над ним склонились три безликие тени. Его палочку, которую он сжимал, уже вырвали из рук. Наверное, мало кто мог бы понять весь ужас, который в этот момент переживал Алистер Ярвуд.
Вот только все присутствующие плевать хотели на нежную психику настоящего, идейного врага.
Блэкмор взял палочку Алистера из рук Кассиуса, осмотрел её на свету красного Люмоса с видом знатока, а затем именно ею и начал колдовать. Пара пассов — и вот магические верёвки уже сдавили тело на кровати, обездвижив ещё надёжнее. И только тогда Блэкмор коротким, лёгким взмахом заставил подушку выскочить из-под головы Ярвуда
Показывая прекрасное владение заклятием Левиосы, он опустил подушку на лицо Ярвуда и лишь тогда снял заклятие Петрификус. Так Ярвуд не смог даже увидеть их, ведь до этого не мог открыть глаза, а теперь взор прикрывала подушка.
Но прежде чем из груди Алистера вырвался крик, Блэкмор с холодной, выверенной жестокостью ещё одним взмахом, вновь подхватил подушку чарами и, направляя палочку вниз, всё сильнее начал давить на лицо Алистера. Так он держал некоторое время, пока мычащий в подушку Алистер жадно пытался вдохнуть воздух, извиваясь насколько это возможно с учётом магических пут.
Затем Блэкмор поднял подушку буквально на пару сантиметров. Воздух ворвался в лёгкие жертвы, а в следующую секунду он начал кричать и просить помощи.
— Спасите! Флетчер! Толмен…. сюда! Прошу…
В этот миг под подушкой можно было бы увидеть дико бегающие серые глаза, полные ужаса, искажённые черты лица вокруг орлиного носа и открытый в беззвучном вопле рот. Он мог увидеть барьер, заметить безликие капюшоны, увидеть свою же палочку в руке одного из них, но не более.
Но долго кричать о помощи ему не дали. В следующую секунду подушка вновь опустилась вниз, закрыв воздух.
— Твой голос никто не услышит за пределами барьера, — произнёс холодно Кассиус, нарочито изменив голос, да ещё и говоря через ворот мантии, он сделал его ниже и хриплее.
И начался долгий цикл. Подушка приподнималась на пару секунд, давая глоток воздуха, смешанный с отчаянными, бессвязными мольбами, угрозами и торгом. Потом снова опускалась, но намного дольше. Тело под одеялом билось в тихой агонии, ноги и руки дёргались в путах.
Авери наблюдал, и странные мысли приходили в голову. Ему было интересно, а он бы так смог? Выдержал бы без криков? Или сломался бы сразу? Потому что ленивый. А ленивые не терпят боли и неудобств. Эта мысль почему-то успокаивала его, но зачем он прикинул все эти мучения на себя, было непонятно.
С каждым циклом крики и мольбы парня, становились тише и отчаяннее, а потом и вовсе смолкли. Осталось лишь хриплое, жадное всхлипывание воздуха, когда подушка приподнималась, и тихие всхлипы, когда она опускалась.
В конце концов конвульсии под одеялом прекратились. Он отключился от нехватки воздуха. Дыхание стало едва уловимым, — так они и поняли, что он не умер, а то было бы плохо…
Блэкмор кивнул, давая понять, что всё. Финальным штрихом стало развязывание магических пут и ещё один Петрификус, чисто на всякий случай.
Маркус же погасил свой красный Люмос, и комната снова погрузилась в полумрак. Когда они сместили подушку, Алистер лежал без сознания, бледный как полотно, с полуоткрытым ртом, а по щеке стекала слюна. Его чёрные волосы прилипли ко лбу, а характерный нос теперь казался острым шипом на осунувшемся лице. Жалкое зрелище казалось ни капли не смутило Авери. Ему было плевать.
В конце концов, он достал из кармана конверт и положил ему на грудь. Кассиус же поставил на тумбочку флакон с розоватым зельем. Они сделали всё в точности, как сказал Арктурус.
Выйдя из-под купола, Блэкмор снял и его. Так трое парней, не из этой комнаты, покинули Ярвуда, не оглядываясь на трёх бледных, молчаливых свидетелей на соседних кроватях, которые притворялись спящими. Они были верны Совету до этого, а после этой ночи станут ещё вернее.
Дело было сделано. Когда Авери и Уоррингтон попрощались с Блэкмором и пошли в свою комнату, в голове Авери крутилась простая и ясная мысль: «Завтра, наверное, высплюсь…». А ещё… ещё он почему-то был уверен, что больше никогда не будет смотреть на обычную пуховую подушку так, как смотрел раньше.
***
POV. Алистер Ярвуд.
Утро ещё не влилось в комнату, но первым ощущением для Алистера Ярвуда, ещё до того как сознание полностью собралось из обломков сна, был дикий, неконтролируемый рывок всего тела вверх. Он вскочил с лежачего положения, как будто его дёрнули за невидимую цепь привязанную к позвоночнику. Сердце колотилось и он был чертовски напуган. От резкого движения что-то упало с его груди на пол.
Он сидел, выпрямившись, как столб, глаза дико метались по комнате. Дыхание ловилось с трудом, будто грудь сдавили невидимые тиски. В ушах звенело, а голова была очень тяжелой и вскоре грозилась одарить головной болью. И всё это нарушал лишь громкий стук собственного сердца, ну и… размеренный храп Саймона Толмена с соседней кровати. Двое других соседей по комнате, тоже спали, причём совершенно спокойно. Всё было как всегда.
Но не совсем. Он жадно пытался вдохнуть побольше воздуха, как будто задыхался. Что-то чудовищно, фундаментально было не так. Паника поднималась от самого основания позвоночника, сжимая горло. Он бессознательно потёр шею — там не было синяков и не было ран, но он отчётливо помнил о той невозможности вдохнуть. Глубокие вдохи скорее были попытками унять тремор в руках. Мозг отчаянно пытался убедить себя, что может это был кошмар? Но он чувствовал, что нет. Такое нельзя спутать со сном.
Его рука, всё ещё дрожа, потянулась под подушку. Пальцы нащупали знакомый предмет. Его палочка была на месте, но тогда у него отобрали палочку. Он вытащил её, сжимая так, что костяшки побелели, будто пытаясь впитать в себя хоть какую-то уверенность. И только тогда его взгляд упал на то, что же упало на пол.
Это был простой конверт. Из грубого пергамента, без каких-либо опознавательных знаков.
Он этого здесь не оставлял. Так что, всё ещё сидя на кровати, он навёл на конверт дрожащую палочку и прошептал заклинание, которое не показало ничего. Не было ни яда, ни взрывных чар, ни следов сложной магии. Только старый пергамент.
Осторожность и паранойя (как оказалось, не лишняя), взяли верх. Он натянул перчатки из драконьей кожи и только тогда, будто разминируя бомбу, поднял конверт с пола. Пальцы в жёсткой коже плохо слушались.
Внутри лежал единственный, сложенный пополам лист. Всего пара строк, выведенных чётким, безличным почерком, который невозможно было ни с кем связать.
«Ночью ты стал Провидцем, Алистер.
Провидец видит своё будущее. Если язык твой снова шевельнётся не в ту сторону…
Язык твой станет твоим же врагом. И сбудутся предсказания до конца.
Рассвета после этого ты уже не увидишь.»
Он прочёл один раз. Потом попытался ещё раз, когда не смог успокоиться. Вот только бумага в его руках вспыхнула. За секунду охватив весь лист. Алистер отшвырнул горящую бумагу от себя. В воздухе она обратилась в горстку пепла, которая рассеялась, не оставив и следа.
Он сидел, уставившись на то место, где ещё мгновение назад, должна была упасть горящая бумага. И именно тогда, переведя взгляд с пола на тумбочку у кровати, он заметил ещё один лишний предмет.
Маленький флакон с розоватой, знакомой жидкостью. Знакомый до боли подарок в виде зелья, который он получал каждый Йоль от… от Арктуруса Малфоя. Зелье для излечения от фурункулов.
Всё встало на свои места, кроме животного страха внутри. Он злился на себя, на Малфоя и всех остальных, но больше он боялся. Боялся, что ничего их не остановит прийти к нему во второй раз.
Воздух вырвался из его лёгких хриплым звуком, чем-то средним между плачем и истерическим, беззвучным хихиканьем. Он снова схватился за горло, пытаясь зажать внутри это хихиканье, которое рвалось наружу.
— За что… зачем я рассказал им… — тихо прошептал он в пустоту, глядя на зелье.
Он медленно, с трудом поднялся с кровати, ноги подкашивались. Подошёл к тумбочке, и взял флакон с розовым зельем. Держа его в руках, он чуть ли не плача, понял, что это последнее предупреждение и лучше ему не пытаться больше бодаться с Малфоем… и держать язык за зубами.
Соседи по комнате продолжали спать. Мир же вокруг был ровно таким, каким был вчера. Но для Алистера Ярвуда он раскололся на «до» и «после».
***
Когда парни вернулись в комнату, я ещё не спал, так что быстрый рассказ с их стороны полностью окупил моё ожидание. Они всё сделали, как надо. Даже несмотря на то, что прямого пошагового объяснения не было, все мои требования были исполнены. Блэкмор смог выполнить всё идеально — я же провёл небольшую проверку его самостоятельности и отомстил Алистеру за его длинный язык.
В хорошем настроении я и заснул, не забыв похвалить парней за слаженную работу. И Маркус, и Кассиус были в приподнятом настроении, хоть немного и нервничали, но это с непривычки. Вот убьют парочку человеков — и сразу пройдёт… пхахаха! Не смешно! Перестань ухмыляться Арктурус!
И почему от последней мысли мне смешно!? Да… вопросы к тараканам в башке были, но я их отложил ради сна.
Уже утром, как и всегда, я встал пораньше и пошёл тренироваться. В такую особенную пятницу, я решил даже не особо выжимать из себя соки, так что быстренько закончил тренировку. И от того мне стало интересно, смогу ли я проскочить мимо лестниц без директора, всё таки вышел из Выручайки раньше на пол часа. И да, я смог.
Я в блаженном одиночестве спустился на первый этаж и решил чисто на всякий случай зайти и сесть за стол, чтобы наверняка, но не успел я добраться до ворот большого зала, когда меня окликнул до боли знакомый, старческий голос доброго дедушки Дамблдора.
— Мистер Малфой! Вижу, вы тоже решили сегодня пораньше прийти в большой зал?
— Здравствуйте, профессор Дамблдор. Интересное совпадение, что вы тоже.
Я не могу… Нет, ну я реально уже не могу! Ну он же ведь осознаёт, что это очень палевно, и даже знает, что я понимаю, что он это специально! Ааааа, как же бесит! Может, хватит уже? Я так устал… от всего этого дерьма! Как же хочется просто высказать ему всё в лицо и свалить подальше…
Он, как обычно, начал вещать обо всём и ни о чём, но, как и почти каждый день. Уже в самом конце разговора, он добавил более значимую фразу.
— Эх, как же прекрасно иметь возможность поговорить с кем-то, не так ли?
— Думаю, вы правы, директор.
— Если вас тоже что-то гложет, вы знаете, к кому можно обратиться, — сказал директор, подмигнув мне.
Оставшийся путь до моего места сидения мы молча шагали бок о бок, и это уже за гранью добра и зла… Нет, я, конечно, рассчитывал на такой эффект, но неужели мой обман так хорошо сработал? Или директор притворяется, что поверил? Аааахх, как же сложно.
Ладно, предположим, всё у нас прекрасно, и он, видя по карте, что я выхожу из Выручайки, вовремя приходит, чтобы разговорами укрепить моё отношение к нему. Может, дела с Сириусом плохи, и от того он прямо нацелился на мою вербовку? Иначе зачем ему столько времени тратить на меня!? А ведь я уже три года как учусь в Хогвартсе, и за всё время до этой недели общался с директором меньше, чем за эту неделю.
Самое же интересное, что он просто разговаривает со мной о повседневных вещах, не пытаясь уловками что-то внушить. Видимо, он решил, что со мной надо через очень тонкий подход сблизиться.
Раз такое дело, то может всерьёз озаботиться поддержкой директора? Но как это соотнести с планом… как Дамблдор воспримет дуэль, а потом и то, что может быть дальше? И смогу ли я снова его убедить, что виноват не я?
Я думал весь завтрак, а потом и все уроки. Мысли и идеи сменяли друг друга. Передо мной было много выборов, но, признаться, я просто устал. Когда я сидел в ту субботу в кабинете директора, в моей светлой голове возникла идея. Я подумал, а что если усугубить конфликт с этой сборной солянкой во главе с Вэнсом до чрезмерной степени.
На этой почве можно было бы попросить в рамках программного обмена перевестись на остаток третьего и весь четвёртый курс в другую… любую школу. Желательно в Шармбатон, думаю, отец пожертвует школе денег для организации такого обмена. Потому что, во-первых, обучение в Шармбатоне, в Дурмстранге и других международных школах было платным, а во-вторых, после гражданской войны другие магические страны крайне неохотно восстанавливали контакт с Британией, в особенности другие школы. Из всех международных школьных программ осталось разве что программа обмена с несколькими школами из Великих Одиннадцати Школ Колдовства и Чемпионат по Зельеварению.
По-моему, за последние лет десять-пятнадцать обменов с Шармбатоном и Дурмстрангом не было. Только с южноамериканским Касстелобрушу. И то только к нам. Так что надо будет умаслить систему.
При этом, если я хочу «подружиться» с Дамблдором, то мне никуда не надо и лучше быть паинькой и вообще паладином света, но это если я прям захочу. Чтобы если что, он поддержал меня… ведь отец воспримет резко-негативно, если я приму наследство без регента. А я не захочу с регентом, ибо мне это незачем. Директор в моих фантазиях мог бы помочь, но только в этом вопросе.
Просто я не думаю, что отец планирует вылепить из меня полноценного Главу рода Блэк. Чтобы застраховать наследство, достаточно лишь принять наследство с последующим назначением регента до окончания школы, то бишь становления официально дееспособным.
Вот только чхать я хотел на его хотелки и то, что именно он борется против освобождения Сириуса. Я не собираюсь упускать шанс получения полной свободы и огромной власти, в свои четырнадцать лет! Всего один титул подарит мне всё необходимое для будущих свершений.
И вот конкретно этот фактор меня и беспокоит. Каков шанс, что после принятия Лордства, меня директор отпустит из школы? Да и насчёт конфликтов не прокатит. Если кто-то тронет главу благородного рода, то Лорд будучи главой рода, может за это, как засудить, так и вызвать на дуэль до смерти или просто ушатать. Бюбое оскорбление такой персоны, будет равняться оскорблению рода. С равными-то такое не проканает, но вот когда ты один такой, то тебя ж даже из школы не выгонят. Ну… по идее.
А если уж директор захочет меня завербовать, то я из этого бесконечного круга общения с директором не уйду. Но не стоит пока делить шкуру неубитого дракона.
Но если всё же получится с родом Блэк, то мне бы в идеале время, чтобы привести дела пустующего рода в порядок, ну и погрязнуть в знаниях из библиотеки Блэков. Я рассчитываю, что смогу как-нибудь получить дополнительные каникулы по этому вескому поводу, но разве этого хватит? Как же мешает школа…
Эти мысли заставили меня начать думать над тем, что же я могу сделать в ближайшее время. План на сборную солянку старшекурсников менялся, как менялся и новый выход из сложившейся ситуации.
Всё вокруг стало очень запутанным и непредсказуемым, будто бы вишу одной рукой, схватившись за канат, который с шансом 50 на 50 может порваться после моего четырнадцатилетия. Но если всё получится… если всё получится, то ничто и никто меня не сможет остановить.
С таким хаосом в голове я и просидел все уроки, и лишь к концу последнего занятия, механически повторяя движения палочкой, вспомнил, что надо бы дуэль обговорить с судьёй. Благо последний урок у нас был у Флитвика, который в силу своих достижений и был главным судьёй школы в подобных дуэлях. Теперь, когда класс начал шумно расходиться, наступил момент действовать. Я отложил всё, встал и направился к кафедре, где профессор Флитвик, стоя на стопке книг, что-то оживлённо обсуждал с парой учеников.