Глава 46.0

Дверь, которую я запер достаточно сильным заклятьем, с оглушительным треском распахнулась, словно её взорвали снаружи. В проёме, окутанные лёгкой дымкой рассеивающейся магии, стояли трое: профессор Снейп, а за его спиной — Ансуорт с лицом, выражавшим неприкрытое злорадство, и Фоули, наш староста и мой поставленник. От неожиданности у меня перехватило дыхание. Мысли, только что плавно текущие, споткнулись и рассыпались, ибо этого я точно не ожидал.

Концентрация мгновенно пропала, и три парты, которые я удерживал в воздухе, с оглушительным грохотом рухнули на каменный пол. Звук был такой, что, казалось, потряс стены заброшенной и пыльной аудитории. Дерево треснуло, пыль взметнулась густым облаком. Надо было их плавно отпустить… всё равно и так, и так заметили бы, — промелькнуло у меня в голове.

— Я же говорил, профессор, — голос Ансуорта прозвучал сладко и ядовито, наполненный самодовольством. — Он постоянно тут прячется и колдует… наверняка, что-то запрещённое.

Фоули, стоявший чуть поодаль, лишь развёл руками. Его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Прости, я пытался его остановить, но не смог».

Профессор Снейп медленно, словно змея, скользнул глубже в аудиторию. Его чёрные глаза, холодные и пронзительные, безразлично осмотрели беспорядок и остановились на мне.

— Мистер Малфой, — его голос прозвучал тихо, но от этого стал лишь опаснее и весомее. — Потрудитесь объяснить этот... бардак?

— Я тренировался, профессор, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал смеси ярости на этого дебила, который сразу не догадался, что со мной нельзя так играть, и смущения, что меня заметили, словно нашкодившего кота, который еще и сметаной объелся.

Снейп скользнул взглядом по осколкам дерева и едва заметно поднял бровь.

— Портить школьное имущество — не самое изящное применение ваших, несомненно, выдающихся способностей, — произнёс он с лёгкой насмешливой улыбкой. Не знаю, показалось ли мне, но он будто бы пытался сдержаться и не улыбнуться. Затем он медленно повернулся к Ансуорту. — Однако, мистер Ансуорт, позвольте напомнить вам, что всё это можно восстановить парой взмахов. А если нет, то семья Малфой состоит в попечительском совете, который, не побоюсь этого слова, щедро финансирует нашу школу. Серьезных разрушений я здесь не наблюдаю. А правила, насколько мне известно, не затрагивают подобную вольность. А значит, я не могу запрещать ученикам практиковаться в аудиториях в своё свободное время.

Ансуорт, побагровев, что-то пробормотал себе под нос, но под тяжёлым, давящим взглядом декана Слизерина смолк. Вскоре оба старшекурсника удалились — Ансуорт, швырнув на меня последний злобный взгляд, и Фоули, на прощание пожав плечами с немым извинением в глазах.

В аудитории остались только мы со Снейпом. Он сделал несколько бесшумных шагов вперёд, его плащ колыхнулся, словно живой.

— Найти себе... другое место для тренировок, — прошипел он так тихо, что я едва разобрал слова, — и озаботиться более... надёжной конспирацией, было бы крайне благоразумно. Хогвартс, кишит теми, чьё любопытство сильно превосходит их благоразумие.

Он так давал завуалированный совет, его слова были произнесены в таком же монотонном тоне, как он говорит обычно, но декан так, видимо, проявлял заботу. Совет был кристально ясен: «Прячь свои таланты подальше от глаз дураков». Думаю в своей время профессор успел натерпеться подобного.

Не знаю, догадался ли он, что парты левитировали без помощи той же Левиоса, но пусть хоть кто-нибудь попробует даже через полноценное заклинание повторить половину того, что я делал с партами без готового заклинания. Так что в любом случаи я показал на что способен.

Вот только мои мысли были не об этом, ибо я не мог поверить, что Ансуорт сделал это в надежде, что Снейп как-то меня накажет. Во-первых, многие знали, что у Мастера Зельеварения хорошие отношения с семьей Малфой.

Во-вторых, он должен был понимать, что за это в любом случае не последовало бы наказание, а если бы последовало, то было бы максимум пару дней отработок. Что ни говори, но Ансуорт не был настолько глупым, он точно пытался меня втянуть в новую игру и отыграться, но я пока что не понимал, что он будет делать.

Видимо, я недостаточно хорошо ему объяснил различие между нашими положениями. Но я не очень терпеливый человек, так что объясню ему более понятным для многих языком — языком силы, но вначале надо понять, что же он задумал, а то вдруг реально от неимения других способов решил хоть как-то меня задеть, но что-то мне в это не верилось.

Ну а пока я буду ждать продолжения этой глупой нападки, надо заняться серьезным поиском Выручай-комнаты, иначе вдруг в следующий раз он придет не со Снейпом, а с группой поддержки, и не жаловаться, а мстить.

Хоть это и будет чревато исключением, но кто этих подростков знает, да? Вдруг реально чокнулся, всё-таки я ему сильно подпортил жизнь, оглядываясь назад, я понимал, что я не просто подпортил ему какие-то отношения, нет, я подпортил что-то посерьезнее, на взрослом уровне. Я буквально разрушил возможный союз Селиванов и Ансуортов, будучи второкурсником…

Будь я человеком добрым, то корил бы себя, но… хорошо, что я не такой. Но не знаю насколько оно того стоило, оглядываясь назад... думаю, я поступил глупо и неосторожно, но уже ничего не попишешь.

Уже к обеду все мои подчиненные, которые себя пока таковыми не считали, но были близки к этому, получили ориентировку сообщить о любой картине, где присутствуют тролли либо балерины. Я точно помнил, что одно из двух имело связь с местонахождением Выручай-комнаты, но сколько бы я ни погружался в свои воспоминания, применяя практики из окклюменции, подробнее ничего не получалось вспомнить. Хотя еще была деталь, что она точно на высоком этаже, я был уверен, что на первых трех этажах точно не было главной тайны Хогвартса... Ну если не считать историю появления Пивза, которую знали немногие призраки в том числе Кровавый Барон, который отказывался поделиться со мной этим.

Так вот, больше двадцати учеников в течение недели нашли столько похожих картин, что я аж удивился разнообразию портретов в древнем замке. Пришлось потихоньку проверять каждый, в половине случаев я отправлял эти места в мусорку, опираясь на логику, в других же приходилось проверять, но неделя бездействия заставила Ансуорта сделать свой шаг. Не уверен, но возможно он ждал, что я сразу ему отвечу или вызову на дуэль, но целую неделю он ничего не делал и лишь на очередном собрании Дуэльного клуба он подошел ко мне и позвал выяснить всё один на один, но не здесь, а в дальних коридорах третьего этажа, ровно через час после завершения собрания.

Я, конечно же, решил банально попросить Флитвика позволить мне выйти против Ансуорта. Профессор отказал и громко объявил, что пусть пятикурсники сражаются в спарринге только с другими старшекурсниками.

В общем-то, я мог либо вообще не пойти, ведь по факту он даже не объявил официальную дуэль, а значит, я могу ничего не делать, либо же я мог собрать группу поддержки на всякий случай и пойти узнавать, что же этот дебил решил провернуть и зачем меня отвлек от важных дел.

Так как я не собирался разрушать его план, дабы потом он не придумал такой, о котором я даже не узнаю. Я решил пойти в назначенное место, которое являлось с 90% шансом, ловушкой. На всякий случай я позвал Фоули, который должен был выступать гарантом безопасности, как староста и старшекурсник, а также я взял моих ребят. Речь о Блэкморе и Кассиусе.

Только их, потому что я не дебил, и перед выходом открыл Карту и заметил, что в место назначения Ансуорт идет с Фармусом. Не знаю, нормально ли это, но мой мозг сразу же воссоздал идею Ансуорта. Я понял, что он хочет провернуть, и поэтому мне хватит и такой группы поддержки — это на случай, если я неправильно догадался и эти двое уже уладили свои проблемы и вместе решили меня проучить.

Тем больше было моё удивление, когда он встретил меня один. Было, конечно, неловко… но только если бы я не заметил дверь заброшенной аудитории рядом с местом, где Ансуорт и стоял. Было нетрудно сложить два плюс два, даже лишний раз не открывая Карту.

Я шагнул вперёд, оставив своих позади, и рукой показал, чтобы они оставались на месте. Ансуорт стоял прямо по центру коридора, его поза была неестественно расслабленной, но я видел напряжение в его глазах и мелкую дрожь в пальцах.

— Что, Малфой, побоялся прийти один? — Его голос прозвучал сладко-ядовито. Он бросил презрительный взгляд на моих спутников. — Или они пришли держать тебя за ручку? Настоящий слизеринец должен справляться сам, разве нет?

Я усмехнулся, медленно вращая палочку между пальцами, чувствуя её привычную тяжесть.

— Опыт подсказывает, что с такими гадюками, лучше перестраховаться, — после небольшой паузы, бросаю взгляд прямо в глаза. — Не волнуйся, они не вмешаются, ведь ты один. Прямо, как на дуэли с Фармусом…

Его лицо исказилось гримасой, губы нервно подёргивались, но он сдержался.

— Кстати о Фармусе... — он намеренно протянул слова, наслаждаясь моментом. — Интересно, как вообще дошло до того поединка? — он сделал паузу, вглядываясь в моё лицо в поисках малейшей реакции. — Слухи ведь не сами себя распускают. Кто-то должен был начать...

— Ты абсолютно прав, — кивнул я, сохраняя идеально невозмутимое выражение лица. — Слухи не берутся из ниоткуда. Но если ты намекаешь, что это я их распускал... — я покачал головой, искусно изображая лёгкое разочарование. — Я никогда не опускался до такой грязи. У меня есть честь, и я не собираюсь пятнать своё имя, очерняя чужое. Знаешь, я всегда считал, что Фармус стал жертвой чьих-то... гнусных манипуляций.

Я видел, как его пальцы сжались в бессильной ярости, а ногти впились в ладони. Он продолжал настаивать, голос стал резче и пронзительнее:

— Странное совпадение. Сразу после твоего конфликта с Фармусом...

— Конфликта? — я театрально поднял бровь, изображая искреннее удивление. — У нас не было конфликта. Была лишь... жалкая попытка унизить Слизеринцев, которая так неудачно обернулась против него самого. На этом я посчитал своё дело сделанным. — я сделал шаг ближе, снизив голос до интимного, почти шепчущего тона. — И знаешь, что самое интересное? Я всегда подозревал, что настоящий виновник тех слухов — ты. Человек, который постоянно проигрывал на дуэлях, решил очернить имя своего оппонента.

В его глазах мелькнуло то, что я так жаждал увидеть — чистейшая паника, быстро скрываемая вспышкой яростного гнева. Его рука дёрнулась к палочке, но я уже приставил палочку в его сторону

— Хватит всё перекручивать! Ты... ты специально!?

Лёгкое, почти небрежное движение палочки и вокруг нас мгновенно сомкнулся плотный купол тишины. Воздух загустел, все звуки извне исчезли, словно нас вырвали из реальности.

Он замер, его глаза расширились от осознания, что он попал в собственную ловушку.

— Знаешь, что самое забавное? — мой голос прозвучал тихо, но идеально чётко в звенящей магической тишине. — Я знаю, что Фармус стоит за той дверью. Прямо сейчас. Знаю, что ты пытаешься убедить его, что мы с ним — враги. Что нужно объединиться против "злого Малфоя", который и стравил вас вместе. Я всё знаю!

Я видел, как он бледнеет, капельки пота выступили на его лбу.

— Когда? Когда ты...

— Я знал это всегда. Когда ты позвал меня на эту встречу, когда вошёл вместе со Снейпом в МОЮ заброшенную аудиторию, когда только начал продумывать это в своей голове... Но вот в чём проблема, — я подошёл совсем близко, почти касаясь его лица. — Ты проиграл ещё до начала игры. Потому что я вижу тебя насквозь. Вижу твою жалкую попытку манипулировать всеми вокруг. И знаешь, что? — я отступил на шаг, смотря на него сверху вниз. — Это даже не смешно. Это просто... жалко.

— Этого... этого не может быть! ТЫ врёшь!

Я отпустил заклинание. Купол тишины исчез с лёгким хлопком, и звуки коридора вернулись.

— Это скучно, — сказал я уже громко, так, чтобы слышали все присутствующие. — Ты даже не достойный противник. Просто жалкий интриган, пытающийся казаться важнее, чем есть на самом деле.

Ансуорт стоял с совершенно потерянным, опустошённым взглядом. Его плечи ссутулились, а рука бессильно отпустила палочку, которая с глухим стуком упала на каменный пол. В его глазах читалось полное, абсолютное поражение — не просто проигрыш в словесной схватке, а тотальный крах всех его планов, уничтожение его веры в собственные силы. Я методично нивелировал то единственное, что у него хорошо получалось, — теперь он будет сомневаться даже в своих умениях интригана, а больше он ничего и не умеет.

Я развернулся и пошёл к своим, не удостоив его больше взглядом. Игра была окончена.

Но в последний момент я всё-таки сделал паузу, обернулся к Ансуорту и сказал так громко, чтобы каждое слово отозвалось эхом в каменном коридоре:

— Знаешь, что самое ироничное во всей этой истории? Честный гриффиндорец, который никогда никому не желал зла, оказался раздавлен грязными слухами. А даже я — слизеринец, представитель факультета, который он так не любят, был за справедливость. Фармус не заслуживал этого. Он был честнее тебя во всём — в дружбе, в принципах, даже в дуэлях. А ты... ты просто трус, прячущийся за своей жалкой натурой.

Я развернулся, чтобы уйти, чувствуя горькое удовлетворение. Но в этот момент Ансуорт, дрожа от унижения и ярости, с искажённым лицом рывком потянулся за своей палочкой, лежащей на полу.

Фоули опередил меня. Его выкрик прозвучал холодно и решительно:

— Довольно. Экспульсо!

Заклятие отбросило Ансуорта, и он с грохотом рухнул на каменный пол. Его палочка выскользнула из пальцев и покатилась по плитам. Я же, не поворачиваясь, через плечо бросил:

— Петрификус Тоталус!

Он замер в позе, выражавшей бессильную ярость. В его глазах читалась гремучая смесь ненависти, страха и полного поражения.

Я применил заклятие с словесной формулой, ведь знал, что Фармус слышал всё. Каждое слово. И весь этот театр был устроен ради одного зрителя.

— Оставим его, — сказал я Фоули и остальным, бросая последний взгляд на обездвиженную фигуру Ансуорта.

Мы вышли из коридора, оставив Ансуорта в его позорном плену. В последний момент я краем уха, услышал скрип двери той аудитории, что видимо медленно приоткрылась, но сделал вид, что не заметил этого.

На следующий день оказалось, что Ансуорт с кучей неприятных сглазов, с обезображенным лицом, с резаными от Диффиндо ранами, синяками и даже переломом двух рёбер и сильным ожогом на руках, оказался в больничном крыле. Телесные раны были достаточно серьёзные, так что единственное, что спасло Фармуса, — это молчание Ансуорта, который, несмотря ни на что, так и не выдал того, кто это сделал, оправдываясь, что виновник сразу же ослепил его каким-то проклятием, а после уже нанёс все эти раны.

Честно говоря, я ставил на то, что он всё расскажет и Фармуса отстранят от занятий или же вообще исключат за проявление особой жестокости, но нет.

Еще я не ожидал, что сам Фармус будет настолько жестоким, — видимо, я недооценил чувство гордости бравого гриффиндорца, который ещё сильнее разочаровался в своем оппоненте и сокурснике, а потом обнаружил этого сокурсника парализованным в месте, где никто даже не остановит его.

Я сделал всё возможное, чтобы больше меня этот Ансуорт не беспокоил, и будем надеяться, после поправки он поймёт своё место. Я же дошёл до очередной картины. Забавно было оправдываться перед всеми, зачем я поставил такую задачу — искать и сообщать о таких картинах, но я просто сказал, что есть зацепка, что один из подобных портретов ведёт в Хогсмид. Конечно же, я обманул, но в случаи нужды, запалю некоторым, что знаю тайный ход в Хогсмид. Пусть распространят, что всё было не зря. А то, что там будет другая картина — об этом уже никто и не вспомнит. Хорошая всё таки шутка — Карта Мародёров.

Я стоял перед огромным гобеленом, на восьмом этаже замка, прямо напротив чей-то статуи. Место было безлюдным — сюда редко заглядывали ученики, разве что парочки искали уединения. Но сегодня здесь был только я.

— Мда… странная конечно картина… — задумчиво пробормотал я себе под нос, вглядываясь в выцветшие нити. — Точнее, гобелен…

На ткани был изображён сумасшедшего вида волшебник в помятой мантии, отчаянно пытающийся учить балету группу упитанных троллей. Тролли в нелепых розовых пачках и балетках, то и дело яростно лупили его своими дубинками, а он, судя по выражению лица, получал от этого мазохистское удовольствие. Сюжет был настолько абсурден, что вызывал недоумение даже по меркам Хогвартса.

— Ну… ладно, — вздохнул я. — Не помню уже, кто нашёл эту картину, но он определённо словил комбо.

Я начал ходить. Три раза прошёлся от одного конца коридора до другого, мысленно повторяя свою просьбу. Каменные стены отражали эхо шагов. Я чувствовал лёгкое головокружение — то ли от монотонности моих действий, то ли от нервного напряжения.

«Мне нужно место для тренировок… Пространство, где я могу практиковать магию без лишних глаз… Зал, где никто не помешает…»

На каждой такой проверке я старался перевыполнить требования из знаний, делая больше кругов и тем больше было мое удивление, когда на третьем проходе что-то щёлкнуло. Я остановился как вкопанный, почувствовав лёгкую вибрацию в воздухе. Прямо передо мной, на абсолютно гладкой каменной стене, начали проступать контуры. Сначала едва заметные, будто прочерченные серебряным карандашом, они быстро становились чётче, обрастали деталями, пока передо мной не возникла массивная дубовая дверь с изящной серебряной ручкой.

Я замер, не веря своим глазам. Она была здесь — Выручай-комната. Та самая, которую я искал всё это время! Моё сердце забилось чаще, когда я медленно протянул руку к серебряной ручке. Дверь бесшумно поддалась, открываясь. Столько возможностей...

Сделав глубокий вдох, я переступил порог.

***

От Автора

Эта глава — моя гордость. Не знаю, как мне удалось написать её настолько хорошо, но результат превзошёл все ожидания. И дело далеко не в стиле письма или грамматике. Здесь идеальная структура с точки зрения сюжета: глава безупречно начинается и так же безупречно заканчивается. Вряд ли получится постоянно повторять такой уровень, но я буду стараться и дальше развиваться в этом ключе. 

 К слову, гобелен с балетными троллями действительно находится рядом с Выручай-комнатой, хотя информация разнится. Гобелен на седьмом этаже, а Выручай-комната на восьмом. В нашем случае было решено оставить восьмой этаж. Есть много бреда насчёт возможностей данной комнаты, но бредf в данном мире не будет. В любом случаи, Выручай-комната открывает очень много возможностей! И поверьте, эти возможности не ограничиваются нахождением диадемы или тренировочным залом. Её потенциал поистине огромен!