Глава 42.0

Селвин продолжал болтать со мной, пока Аманда хранила молчание, погружённая в свои мысли. Что-то её явно тревожит сегодня. Хотя я догадывался о возможной причине, но картина оставалась неполной.

— Между прочим, — Леонард снизил голос, — если бы не я, ты бы с моей сестрой вообще не познакомился. Так что можешь сказать "спасибо".

— Скажу, — спокойно ответил я, — когда она перестанет просить об услугах, а потом проверять, всё ли я сделал.

— Это у неё врождённое, — рассмеялся он. — Селвины не доверяют даже зеркалам, пока не убедятся, что отражение ведёт себя прилично.

Мы все трое рассмеялись, но я чувствовал — Леонард пришёл не просто поболтать. Что-то он хотел сказать, но не мог подобрать слов.

— И всё же, — сказал он после паузы, — удивлён, что ты здесь. Тебе вообще нравится эта атмосфера? Я вот не могу этого всего переносить.

— Вполне. Достойный вечер с достойными людьми. Хотя, конечно, не все здесь — эталоны добродетели. Знаешь, иногда полезно наблюдать за теми, кто считает себя умнее других, — ответил я. — На их ошибках легко учиться.

— И ты, разумеется, их изучаешь? Не смеши — почти все здесь похитрее нас с тобой будут.

— Не обобщай. А в случае чего... — я улыбнулся. — Можно поучиться и на чужом тщеславии. Особенно когда оно разлито в воздухе сполна, прямо как сегодня.

Леонард хмыкнул, но промолчал. Умный парень — умел вовремя замолчать, не споря ради спора.

Пока мы разговаривали, я изучал окружение. По залу скользили пары в драгоценных мантиях, слышался смех, звон бокалов и приглушённые разговоры. То и дело попадались одиночки, но в основном гости делились на группы, постоянно обмениваясь участниками бесед. Я отметил, что среди присутствующих не было никого из моего ближнего круга — ни Авери, ни Кассиуса, ни Блэкмора. И это было предсказуемо.

Мы попали сюда только потому, что наши родители буквально являются верховной судебной властью магической Британии. Здесь собрались владельцы имён — семьи, что строили магическую Британию, чьи гербы красуются на стенах Визенгамота. Двадцать восемь священных родов, и рядом с ними — лишь те, кто приобщён к власти либо кровью, либо золотом. Остальные — статисты, обслуживающие декорации.

Семьи моих друзей принадлежали к числу влиятельных и состоятельных. Авери, к примеру, владели сетью магазинов по всей стране. Недавнее сближение их отца с моей семьёй явно связано с нашей школьной дружбой. Я не раз упоминал в письмах о хороших отношениях с Маркусом. Его семья за последнее десятилетие значительно укрепила позиции, и теперь их ждёт новый виток роста. Вероятно, отец Маркуса где-то здесь, но я вряд ли узнаю его. Неловкое упущение.

То же касалось семей Блэкмора и Кассиуса — их родители вполне могли получить приглашение. Но шанс представить здесь своих детей выпадал немногим.

— Говорят, — Леонард отпил сока, — в этом году пригласили даже пару магглорождённых из Министерства, в основном авроров. Ну и гоблины от Гринготтса должны быть, но я их пока не заметил.

— Естественно, — кивнул я. — Министерство любит демонстрировать, что возможности открыты для всех. Нужно лишь прилагать усилия. Даже если для этого приходится приглашать тех, чьи достижения ограничиваются улыбками и отчётами.

— Ты становишься всё язвительнее, — усмехнулся он.

— Не заметил за собой такой тенденции, так что могу принять это за оскорбление.

Он снова усмехнулся.

— Ладно, понял. Признаю — ты здесь как рыба в воде. Может, скоро и тебя пригласят с речью, как сегодня лорда Гринграсса.

— Рано или поздно — обязательно, — тихо произнёс я. Не то чтобы я к этому стремился, но я знал, что однажды все будут вынуждены меня выслушать.

Леонард посмотрел на меня пристальнее. В его взгляде мелькнула осторожность, а затем он будто принял какое-то решение и наконец перестал теребить манжеты.

— Знаешь, Арктурус, — тихо сказал он, — ты пугающе спокоен для своих лет.

— А ты, — парировал я, — пугающе разговорчив для третьекурсника.

Аманда фыркнула, а Леонард с театральным вздохом поднял руки в знак поражения.

— Ладно, ладно. Пойду поищу сестру. Надеюсь, твой сарказм заразен — ей не помешает развеяться.

Несмотря на внешнюю язвительность, мы неплохо ладили, поэтому он позволял себе такие вольности. Хотя той лёгкости, что была в общении с Авери, между нами не возникало. Селвин, безусловно, умён и во многом похож на Маркуса, но между нами остаётся незримая дистанция.

Провожая его взглядом, я отметил, что сегодня все разговоры будто бы велись на двух уровнях одновременно.

Мир чистокровных напоминал шахматную доску: ты остаёшься пешкой, пока не научишься мыслить как ферзь. И хотя я уже понимал многое, некоторые ходы всё ещё ускользали от моего внимания.

— Ты мог бы, — холодновато заметила Аманда, следя за удаляющейся фигурой брата, — хотя бы не поощрять его намёки.

Я сделал вид, что не понял и слегка улыбнулся.

— А я полагал, ты воспринимаешь это как безобидный юмор.

— Безобидный? — она приподняла бровь. — Странное у тебя чувство юмора, Арктурус.

Аманда отвела взгляд, поправляя подвеску на шее.

— Я же уже говорила, что подозреваю тебя... — её голос стал тише, — ...в том, что ты всегда всё знаешь заранее.

— Теряю счёт, в какой раз.

— Вот почему, я не сомневаюсь, что мы оба поняли, что за намёки были в вашем разговоре.

Уголки её губ дрогнули, но во взгляде читалась настороженность.

— Сегодня ты выглядишь особенно уверенным. Даже по твоим меркам.

— Возможно, я просто доволен положением дел. Наш совет набирает влияние, а серьёзных препятствий пока не видно.

— С этим не поспоришь. Но ты уверен, что всё под контролем?

Я приподнял бровь.

— Намекаешь на что-то конкретное?

— Нет... Просто вспомнила, что мстить умеем не только мы.

— Ансуорт ещё может попытаться навредить, но его шансы ничтожны. А серьёзной угрозы от него... я не ожидаю — для этого он слишком бесхребетен.

Она хмыкнула, но уже без прежней напряжённости. Хотя всё равно, что-то осталось.

— И всё же ты ужасен. Ужасен в своей самоуверенности.

— Стараюсь соответствовать, — я улыбнулся. — Но поверь, всё в порядке. Хватит тревожиться об Ансуорте. Лучше пойдём — потанцуем.

— Мистер Малфой, где ваши манеры!? — Она вернулась к нашей привычной игре.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Приношу свои извинения, мисс Розье. Я позабыл всё, очарованный вашими глазами. Осмелюсь надеяться, что заслужил один танец?

На лице Аманды вновь появилась хитрая улыбка, и я почувствовал облегчение — а то она весь вечер была мрачнее тучи.

— Благодарю за комплимент. Так уж и быть — я согласна на один танец.

Она приняла мою руку, и мы направились в центр зала, где пары уже кружились в вальсе.

***

POV. Аманда Розье

Арктурус Малфой был слишком идеален для своих лет. Даже стоя в гуще бала, среди мужчин в дорогих мантиях и дам, утопающих в драгоценностях, он выделялся, и Аманда не могла отвести взгляд.

Прямая спина и легкость в движениях, но самое главное это уверенность — в нём не было ни капли переживаний, словно он был частью старинного портрета, ожившего ради этого вечера. Он не смущался от всех тех уважаемых людей, взрослых, что танцевали рядом. Он не переживал, что неуклюжий танец двух подростков может увидеть каждый на приёме Министерства, где собрались важнейшие люди. Аманда вообще не помнила, чтобы Арктурус хоть раз в жизни переживал...

Его платиново-блондинистые волосы ярко выделялись под магическим освещением, а холодные голубые глаза, казалось, видели её насквозь. Ясные холодно-голубые... цвета зимнего неба. Казалось, они пронзали любого, кто встречал его взгляд. Оттого она сильнее переживала, что он сейчас догадается.

А голос... спокойный, ровный, чуть насмешливый. Голос его сокурсника и человека, с которым она познакомилась будучи десятилетней девочкой на этом же месте, во время ежегодного приёма от Министерства. Ныне же они хорошо общались, и почти каждый день в школе, её день сопровождался их разговором. Аманда знала, что он слишком умен. Иногда это пугало, а иногда притягивало её мысли. Ведь они были не только сокурсниками, но и состояли в Совете Слизерина, что по мнению Аманды, являлась крайне важным проектом, что создал опять же Арктурус.

В нём не было мальчишеской растерянности, свойственной даже старшекурсникам. Каждое движение было точным, а каждое слово — взвешенным. Он мог с ней поговорить как просто ровесник, а мог заговорить столь сложно и витиевато, что даже она, дочь семейства Розье, могла не понять всех тонкостей коварных слов.

При этом Арктурус Малфой был надёжнее любого взрослого в её жизни. И это было, пожалуй, самым притягательным в нём. Его надёжность была обоюдоострой чертой, что разила врагов и притягивала друзей.

Аманда никогда не чувствовала поддержки от своего отца, матери или дедушки, все они всегда видели в ней лишь разменную монету. Да, они нанимали ей лучших учителей, покупали лучшие вещи, воспитывали её и даже относились хорошо… но она, хоть и не знала разницы, чувствовала, что чего-то не хватает в их семье. Не хватало любви.

Вот почему она долго не понимала, что же с ней такое. Во время танца, она почувствовала, как его пальцы касаются её талии. И вздрогнула — оттого, что сама сжала ладони на крепких плечах своего... объекта воздыхания?

Он даже не догадывается. Не знал, что их отцы уже почти всё решили. Что скоро они могут стать не просто друзьями. Эта мысль жгла, обжигала. Полгода — целых полгода она жила с этим знанием, наблюдая за ним украдкой, анализируя свои чувства, но она не понимала, во что же проросла простая симпатия к красивому парню, что относился к ней с уважением и честностью.

Любовь ли это? Или просто желание облегчить моральные терзания, ибо вскоре всё может быть уже предрешено? В её мире браки заключались по расчёту, но где-то в глубине души теплилась надежда, что их союз может стать исключением. Что если они будут помолвлены не только ради укрепления двух семей, а еще и по причине столь странного и приятного чувства, как любовь. Аманда увлекалась чтением любовных романов, как и многие другие её ровесницы, правда никому бы не призналась. Всё-таки девочки растут быстрее, чем мальчики.

— И всё же, — сказал он, — мне кажется, ты что-то скрываешь. Особенно сегодня.

«Я ношу эту тайну как проклятие», — думала она в тщетной попытке придумать очередную ложь, а ведь раньше она так легко с ним общалась.

— Ты тоже многое скрываешь.

— Возможно. Но не больше, чем ты.

Он улыбнулся.

— Я? — Аманда сделала удивлённые глаза, хотя сердце бешено колотилось.

— Аманда, ты весь день уворачиваешься от моих вопросов. У тебя тот взгляд, когда ты вроде бы хочешь что-то сказать, но не говоришь.

Отец и дедушка Аманды, считали этот союз блестящей партией. Породниться с Малфоями — и многие перспективы вновь откроются перед родом Розье. Два крайне богатых и влиятельных рода могли совместно сделать очень многое, вот о чём думал её дедушка, Розье-старший, или же, как его называли, Лорд Розье.

«А я... я до сих пор не уверена, что готова к этому. Мысль о возможной помолвке вызывала смешанные чувства — но больше всего страх. А вдруг он ничего не испытывает, а вдруг ничего не получится, а вдруг… много было “вдруг”», — думала Аманда, продолжая танец.

***

Аманда была странно напряжена с самого начала бала. Я чувствовал, как её пальцы дрожали на моём плече, хотя она пыталась это скрыть. Что-то явно беспокоит её. И связано это явно не с балом.

— Аманда, я же знаю тебя хорошо. Скажи, если можешь мне доверять.

Она заставила себя улыбнуться, но в глазах читалась тревога:

— Просто не люблю, когда на меня так пристально смотрят. Особенно ты.

— А я разве смотрю как-то особенно? — я случайно слегка сжал её талию, чувствуя, как она вздрагивает.

Она что-то скрывает. Что-то важное. За полтора года знакомства и близкого общения я научился читать её. Эта нервозность, избегание взгляда... Определенно, дело в чём-то серьёзном. Обычная Аманда ведёт себя уверенно и стервозно.

С тех пор как мы встретились в Косом переулке прошлой зимой, что-то в ней изменилось. Я чувствовал это, но не придавал значения. До сегодняшнего дня, под моим пристальным взглядом, в какой-то момент, когда мы делали очередное движение, что вбыли нас учителя по танцам, Аманда вдруг заговорила.

— Знаешь, — сказала она неожиданно, — иногда мне кажется, что мы все просто куклы в чужом спектакле.

Интересное сравнение. Я слегка наклонил голову:

— Куклы? Нет. Мы скорее шахматные фигуры. Просто некоторые из нас учатся ходить самостоятельно.

Она избегала моего взгляда, что было совсем на неё не похоже.

— Просто... отец с дедушкой слишком много говорят о будущем. Знаешь, о союзах, о других семьях… Иногда мне хочется быть просто ведьмой, а не разменной монетой в чужих играх.

Всё становится на свои места. Я внимательно посмотрел на неё:

— Кажется, понимаю. Тебя готовят к помолвке.

Она вздрогнула, и это было ответом достаточным. Вопрос был лишь — с кем? Мысли сразу же обратились к возможным кандидатурам. Нотт? Эйвери? Или...

— Ты... как ты... — она запнулась, и я почувствовал, как учащается её пульс.

— Я просто умею слушать, — я мягко сжал её руку. — И видеть. Особенно то, что стараются скрыть.

Теперь понятна её нервозность. Принудительная помолвка — не лучшая перспектива, особенно для такой гордой натуры, как Аманда.

— Разменная монета…

— Нет, никто из нас не разменная монета, пока не примет такую участь.

Музыка стихала. Мы медленно кружились в последних тактах вальса. Мне нужно было понять, кто этот предполагаемый жених.

— Что бы ты сделал, — не удержалась она, — если бы твою судьбу решали без тебя?

Странный вопрос. Я на мгновение задумался:

— Нашёл бы способ сделать так, чтобы это решение стало сугубо моим правом. Никто не должен решать за меня. Я люблю свободу, Аманда.

Танец закончился. Я отпустил её руку, но мои пальцы на мгновение задержались на её ладони. Она выглядит такой потерянной...

— Спасибо, — прошептала она. — За танец и за разговор.

— Нечасто ты меня благодаришь, но в этот раз всё таки мне следует благодарить, — я слегка склонил голову. — И надеяться, что мы как-нибудь повторим.

Когда я отошёл от танца, в голове складывалась картина. Её странное поведение, разговоры о помолвке... Возможно, её отец действительно договорился с кем-то о браке. Нужно будет разузнать. В конце концов, Аманда была ценной союзницей и мысль о том, что какой-то недостойный может заполучить её в жёны... Нет, этого допустить было нельзя. Еще был вариант… а впрочем вряд ли! Мне же ничего не говорили, значит это не я.