Глава 97.0

Чего не заметил юный Малфой, так это полупрозрачную, искажённую фигуру, парящую в нескольких десятках метров от него. В этот день, как и каждый год, полтергейст выглядел особенно пугающе: его облик был вызовом самому понятию разума. Буквально воплощённым кошмаром, способным вызывать леденящий душу страх, даже у бывалого аврора. Именно таким его, когда-то увидел, только поступивший слизеринец-первокурсник, и с тех пор он избегал посещения мужского туалета на том этаже.

Но на сей раз демонический интерес Пивза был иного рода. Его алые, горящие как угли глаза были прикованы казалось бы к самой сути слизеринца. Он чувствовал его. Чувствовал этот вкусный, концентрированный сгусток эманации смерти, что питал полтергейста в Самайн, а теперь был вплетён в магическую ауру платиноволосого ученика Хогвартса. Это был редкий, почти деликатесный аромат для существа, питающегося хаосом и негативной энергией, который обычно приходилось брать из сильных, негативными эмоций сотен детей. Пивз жадно втягивал незримые флюиды и страстно желал в этот момент подобраться ближе и высосать всю эту диковинную энергию, да подпитаться ею… Не будь ограничений… И не будь его.

Едва Пивз, с заострёнными, как иглы, зубами в своей жуткой ухмылке, приближался хоть немного ближе, к шагающим в свою гостиную слизеринцам… Едва делал порывистое движение вперёд, как в воздухе рядом звучал низкий, скрежещущий гул. Это был звон тяжёлых цепей, волочащихся по каменному полу. Звук был негромкий, но он врезался в сущность полтергейста, заставляя его полупрозрачную форму содрогнуться от боли и ужаса.

Из тени медленно выплыла ещё одна фигура. Это был Кровавый Барон. Его призрачное одеяние было испещрено тёмными, вечными пятнами крови, что было не смыть, а лицо хранило выражение бесконечной скорби и непреклонной воли. Он не был так могущественен в физическом мире, как необузданный полтергейст. Но здесь, в царстве призраков… в делах потусторонних, одно лишь его присутствие начинало разъедать духовную сущность Пивза.

Барон не сказал ни слова. Он просто смотрел на демонический образ Пивза и на проход, в которую скрылся слизеринец. Его молчаливый, предупреждающий взгляд был красноречивее любой угрозы. Цепи звякнули ещё раз, заставляя полтергейста схватиться за голову, будто бы в попытке порвать собственное лицо.

Пивз замер в такой позе, его горящие глаза сузились от злобного разочарования. Он издал тихое, похожее на шипение ворчание, которое растворилось в камнях. Затем, нехотя, его уродливая фигура дрогнула и растворилось в воздухе, оставив после себя лишь эктоплазму.

Кровавый Барон ещё несколько мгновений смотрел на вход в гостиную Слизерина. Его взгляд был полон какой-то сложной, невысказанной мысли, но слушателей не было. Он медленно повернулся и поплыл прочь, но звук его цепей ещё долго эхом отдавался в пустых и тёмных коридорах.

***

1990 год, 21 ноября.

Зал дуэльного клуба в среду был почти пуст, но даже несколько человек помешали бы нам нормально поспаринговаться. Мы оба не любили лишнюю огласку наших умений. Все и так знали, что я для своих лет, а моя спарринг-партнёрша в целом, достаточно сильны. А если умеешь считать до десяти — говори, что до пяти, а показывай до семи.

Особенно это касалось меня. Мало кто вообще мог предположить, что Арктурус Малфой с третьего курса может встать против сильнейшей дуэлянтки школы и показать достойный бой.

Вот почему я стоял посреди просторного помещения, неиспользуемого, но всё ещё не консервированного чарами, заброшенного кабинета. Пока я думал, когда же окончательно уйдут остатки эманаций смерти из моего магического потока, моя спарринг-партнёрша — Мерула Снайд, с явным нетерпением переминалась с ноги на ногу.

Мои мысли, однако, были далеко от предстоящей тренировки со слиезринкой с седьмого курса . Уже больше трёх недель прошло, а эффект от ритуала всё ещё со мной. От временного «баффа» осталась едва ли треть, но даже это было ощутимо, учитывая, насколько сильным получился эффект от ритуала.

Я буквально каждый день ощущал прибавку, во время своих тренировок, которые стали длиннее — всё-таки магический резерв, растянутый той ночью, позволял выкладываться на полную дольше обычного. А некоторые заклинания тёмного характера и вовсе вылетали с непривычной лёгкостью и, кажется, с большей силой. Вот только чувствовал я себя… как-то отстранённо от жизни. Постепенно я становился всё более обмороженным, что ли.

Но была и обратная сторона такого негативного влияния эманаций смерти. Положительный эффект в виде пассивных эмоций, который был таким ощутимым, как раз после ритуала, когда буквально каждая мелочь в жизни, вызывала во мне мгновенную вспышку гнева. Опоздавшая сова, косой взгляд гриффиндорца, собственная неловкость — любая причина заставляла кровь бурлить. Благо я уже давно научился усмирять лёгкие проявления своего родового проклятия — те, что были сравнимы просто с сильной человеческой яростью.

Вот только, почему мне кажется, что подобная тенденция связана с ритуалами из цепочки.... Странно всё это. Ну не могла же бабушка… неее, вряд ли. Точно, нет!

Теперь подавлению гнева, помогало и влияние той самой доли от энергии смерти, котороя перемешалась с моей магией. Она была как струя ледяной воды, вливающаяся в кипящее масло. Вроде бы не гасила гнев, но точно что-то остужала. А ещё, я будто бы наблюдал за своими вспышками со стороны, с холодным любопытством, прежде чем задавить их.

Было неприятно понимать, что когда эффект этой «примеси» исчезнет, буря гнева, продолжится с такой же силой. Поэтому Окклюменцию и нужные методы я тренировал с ещё большим рвением. К слову, недавно вышла забавная ситуация на ЗОТИ. Буквально на этой неделе преподаватель решил, что пора бы нам научиться противостоять боггартам.

Призрачное существо, меняющее облик на форму самого страшного, что найдёт в сознании своей жертвы.

Оно не было особо опасным физически, его побеждали банально не давая подпитку в виде страха, но если Боггарт подпитается страхом, то может стать очень и очень опасным. Его опасность обычно была психологической, благодаря умению выуживать из глубин подсознания самый сокровенный ужас, но опасность опять же зависела от страха его жертв.

То есть существо имело потенциал стать достаточно могущественным, прям как полтергейсти, но для этого нужна была колоссальная подпитка в виде страха. К слову, подготовленные Окклюменты и чистокровные с сильной естественной защитой не могли скрыться от его примитивного, но настойчивого эмоционального зондирования. Всё-таки потусторонняя сущность не пробивала защиту, а прощупывала.

В общем, когда очередь дошла до меня, боггарт осталcя в прежней форме от прошедшего ранее ученика и… замер в нерешительности. Призрачное существо хотело принять облик моего главного страха. Но во-первых, я сам толком не знал, чего боялся больше всего. А во-вторых, даже способностей боггарта не хватило, чтобы прощупать мой разум и эмоции.

Я даже почувствовал эти жалкие, щупальцевидные прикосновения ментальной магии. Они лихорадочно скользили по непробиваемым барьерам разума, пытаясь найти трещину и зацепиться за хоть какую-то эмоцию, но вместо этого расщеплялись в прах при малейшем приложении сил. Защита, выстроенная годами тренировок окклюменции, и естественная защита, умноженная на ритуал в одиннадцать лет, делали мой разум натуральной крепостью. Да ещё и новое, ледяное безразличие, что поселилось во мне после леса… в общем, шансов у боггарта не было.

Получая вместо страха мою усмешку, который с каждой секундой превращался в высокомерный смех, боггарт запаниковал. Он начал лихорадочно менять облики, выхватывая страхи других учеников, присутствовавших сегодня, а потом и вовсе перебирая всё, что считал ужасным за всё время своего существования. Десятки образов — от гигантских пауков и инферналов до бледных дементоров мелькали перед изумлённой аудиторией. Даже преподаватель замер в шоке.

В какой-то момент мне надоело, и я решил поиграться с потусторонней тварью. Ментальный посыл, что я направил во все стороны с кучей эмоций страха… в общем, это был интересный эксперимент. Особенно интересным он стал, когда боггарт превратился в маленького хомяка.

Все начали ухахатываться от этого. В общем, я, даже не утруждал себя формальным заклинанием, а вот тварь от смеха и веселья, не получая подпитку в виде страха, начала съеживаться, вновь желая начать беспрерывную смену форм. Но я резким движением палочки, послал луч ослепительного света, чётко произнеся заклятие — Люмос Солем. Свет, делающий больно существу, любящему тьму, заставил того издать нечленораздельные звуки. Вот с таким вот «визгом» боггарт отпрянул и, съёжившись, полез обратно в шкаф. Да ещё и закрылся там.

— Кхм… в общем, вы справились, мистер Малфой, — констатировал преподаватель, явно не зная, как ещё это прокомментировать, и поспешил вызвать следующего ученика.

Как-то так и прошёл урок. Забавно было...

— Эй, Малфой! Ты там уснул, что ли?

Резкий, насмешливый голос вырвал меня из воспоминаний. Передо мной всё также стояла Мерула Снайд, скрестив руки на груди. Её недовольный взгляд с изогнутой бровью, сейчас выражал чистейшую порцию раздражения.

— Завис в облаках, принц? Пора бы уже приступить к спаррингу, а то мне скучно! — она нетерпеливо дёрнула плечом. — Сегодня даже Измельда не здесь, чтобы, весело хихикая, рассказывать, как бы она кого-нибудь убила и спрятала труп. Придётся лишь тебе, меня развлекать..

— Как-то двусмысленно звучит, Мерула, — сказал я с усмешкой и, кажется, вызвал у неё нервный тик на почве раздумий, прибить меня сейчас, или на спарринге. — Я-то не против, мисс Снайд, но…

— Малфой… ты чё, бессмертный, что ли!?

Видя, что ещё одна реплика — и взрывное заклятие прилетит мне в грудак, я решил больше не испытывать судьбу.

— Ладно, не злись. Просто отвлёкся, но если тебе так скучно… я с удовольствием это исправлю. Начинаем?

Я принял дуэльную стойку, а мой взгляд лишился улыбки — максимальная сосредоточенность с ней была необходима! Хотя признаюсь, что каждый раз перед спаррингом с ней, я в предвкушении. Мерула, отдалившись в свою сторону, оскалилась в ответ, показывая что-то среднее между улыбкой и гримасой, выражающей желание меня аннигилировать. А ещё она приняла зеркальную позу.

Не было ни зрителей, ни правил. Только расчищенное от стульев и парт пространство и она — Мерула Снайд. «Самая могущественная ведьма Хогвартса», как любила её величать, чокнутая подружка. Я звал её так же, когда хотел позлить, а она отвечала мне, называя «принцем». Так мы, взаимно издеваясь над школьными прозвищами друг друга, постоянно пытались уколоть, но не от вражды.

Поклона перед спаррингом тоже не было. Их у нас никогда и не было.

Первый удар был её. Левая рука без палочки взметнулась вперёд, и из её ладони вырвалась завеса дыма, а из дыма я сразу же заметил несколько огненных сгустков вылетевших подряд. Я рванул вперёд и вбок, чувствуя, как жар обжёг воздух у виска.

Ответил на атаку прямо на ходу, резким взмахом, заранее удерживаемые телекинезом камни, начали сыпаться вниз с огромной скоростью. «Самая могущественная» была под завесой дыма, но усиленное заклятие Вентус вскоре открыло мне картину впереди… и её там уже не было. Чёрт! Она сбоку!

Мысль возникшая в самом конце, спасла меня, когда между мной и прилетевшим Диффиндо, вовремя появилась Протего. Скоро защитное заклятие, словившее лёгкое режущее, было мною превращено в мой «Протего Сотиум»!

Щит со сложной структурой, напоминающей соты, выдержал поток различных заклятий, что начали сыпаться на меня, как из рога изобилия. Заклятия, которым удавалось пройти сквозь защитную сферу, развёрнутую вокруг меня, преграждал путь обычный купол, нижним слоем. Через считанные миллисекунды соты восстанавливались в местах пробития, и так продолжалось долгие, ну для дуэли подобного уровня, несколько секунд.

Убедившись в безопасности, Мерула воспользовалась взрывным заклятием, которое буквально содрогнул кабинет, сделав огромную брешь во внешнем щите, который с удивительной скоростью начал восстанавливаться, но этого было недостаточно. Последующий Редукто грозился снести внутренний слой раньше, чем восстановится основной щит. А это уже опасно для жизни

Заклятие, от которого бы целая глыба могла раскрошится на куски, попало в щит. Энергии хватило пробить всё, но я опустил защитное заклятие, прямо в последнюю секунду, пригнувшись вбок и сделав натуральный кувырок во время приземления.

Это действие моя противница, конечно же просчитала. Я должен был попасть под пару оглушающих заклятий, но каким-то чудом, вставая после кувирка, одним слитным движением, я сумел лёгкими взмахами отразить каждое летящее в меня заклятие, в стены и в потолок.

Сразу после, я не стал ждать. Атаковал одновременно заклинаниями с палочки и телекинезом. Сзади, на расстоянии в добрых два десятка метров, взмыли в воздух и с визгом понеслись к ней, сходясь со всех сторон, стулья.

Если бы не тот факт, что она сама решила встать напротив меня и сгрести всё, что я могу кинуть, подальше от меня, то я бы разогнался на полную. А так, из-за расстояния требовался чудовищный контроль и море энергии, чтобы на таком расстоянии поднять и отправить в полёт даже самые ближние стулья.

Она не дрогнула.

— Венто Вирто!

Её палочка выписала дугу, покружив вместе с ней по собственной оси, в круговом движении. Мощная ударная волна смела вдаль летающие стулья и камни.

Но один крупный камушек был обратно перехвачен телекинезом, и я отправил его прямо в сторону, куда она уклонилась от летевших в неё заклятий. Я бы больше объектов перехватил, после ударной волны ветра, но меня тоже неплохо так снесло. Неожиданный для неё летящий камень врезался прямо ей в плечо. Не сильно, ведь разогнать достаточно сильно не получилось, да и и желания убить или сильно покалечить, не было. Но достаточно, чтобы причинить боль и оставить синяк.

Вообще, мы особо друг друга вроде бы и не щадили. Всё, что не причиняло смертельного вреда и не грозилось мгновенно убить, мы применяли. Так мы развивались в условиях приближенных к реальном бою.

Конечно, даже так всё это было очень опасно, но и мы были не детворой. Те же взрывные применяли, только видя глухую оборону. Из режущих разве что Диффиндо или мои беспалочковые аналоги. В общем, мы оба знали, как можно было легко отправить противника на тот свет, но сдерживались. Не убивать же собрались...

Снайд зарычала — от тупой боли и от ярости, что попала в ловушку. Она знала про мой телекинез и держала дистанцию, но в этой клетке из камня, это было игрой в кошки-мышки.

Она рванула на сближение, её глаза чуть ли не горели от радостных эмоций. Палочка запела, выстреливая веером из десятков тонких, синих сгустков магии от непонятного, но явно безмолвно сотканного, заклятия. Я начал отступать, отправляя оглушающее заклятие с каждым подшагом назад. Моя палочка двигалась с огромной скоростью, выстраивая перед собой не один щит, а каскад быстро пробивающихся от её атак, Протего. Чудовищный расход, но мой резерв позволял это, а растянутый на треть вариант, за последние недели не раз давал мне сильное преимущество. А ведь даже сейчас оставшиеся, по ощущению, процентов десять, давали немало.

Приближающаяся противница, сыпала на меня почти, что пулеметную очередь из заклятий, не давая мне даже моргнуть. Она знала, что так я не смогу воспользоваться телекинезом. Несколько игл магической энергии, прошли совсем близко, коснувшись одежды, а один даже оставил на коже, жгучую полосу. На расстоянии! Попади такая частица, могла бы оставить нехилую рану.

Дистанция сократилась сильно. Остались считанные метры между нами, и Мерула перешла к более грубым методам. Взмах палочки, и безопасный до этого, каменный пол под моими ногами вздыбился, пытаясь схватить мою ногу. Это было незнакомое мне заклятие.

Я сразу же заметил опасность, оттолкнулся ногами, и усилив всё это дело мощным телекинетическим импульсом из ног, совершил неестественно мощный прыжок назад, одновременно швырнув в ответ сгусток сжимающегося воздуха, недавно выученным заклятием. Вот только, она просто рассекла заклятие палочкой… словно ножом, летящий фрукт. А после, сразу же бросилась за мной.

Начался финальный этап нашего безумного танца, где мы кружили, сходились и расходились под ритм летящих друг в друга заклятий, балансируя на самой грани приемлемой безопасности.