Глава 107.0

POV. Декстер Блэкмор.

Коридор мужского крыла Слизерина, после отбоя должен был быть безмятежным местом, ведь те, кто создавал здесь хаос — ученики, уже должны были быть в Царстве Морфея, заснув в своих спальнях. Обычно так оно и происходило, но часто кто-то не спал, ведь ночной час становится лучшим временем, чтобы нарушить школьные правила… ну или посягнуть на чужую безопасность.

Сегодня же, в это время не спали трое слизеринцев, ожидающих подходящего момента в комнате, где из непостоянных жителей был только Декстер. Арктурус сейчас отсутствовал, тоже занимаясь посягательством на чужую безопасность. Эти же трое, собрались сегодня для конкретной цели, точно нарушающей все школьные правила.

Вот только ему — Декстеру Блэкмору — было плевать на какие-то там нарушения. Особенно учитывая то, кем была их цель.

Помнится, он ещё на первом курсе, Ярвуду приукрасил лицо… заклятием Инсендио. Как позже объяснил ему отец, его могли отстранить от занятий, но его семью очень выручил Лорд Малфой, который заступился за них перед Лордом Ярвудом. Всё таки Ярвуды был имели место в Визенгамоте, хоть и не были из Священных 28. Были они из партии Нейтралов.

Люциус Малфой объяснил свой мотив тем, что по словам его сын — его друг достаточно примерный ученик. А ведь тогда он только начал общаться с Арктурусом. В общем Декстер в своё время был удивлён таким фактом.

В руках он сейчас сжимал свою палочку, которая для него была больше чем просто концентратором — даже учитывая трепетное отношение волшебников к своим орудиям.

Рядом с ним ёрзал Кассиус Уоррингтон. Он то и дело совершал короткие, отточенные взмахи, будто проверяя свою готовность перед боем. У двери же, лениво опирался Маркус Авери. Он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной ладони, но его глаза, казалось, ловили каждый проблеск света в полумраке и явно не слипались.

Хоть это была комната Авери, Кассиуса и Арктуруса, но в отличие от гостя, который ожидал сидя, Авери сознательно стоял, дабы с меньшим шансом заснуть. Декстер всегда удивлялся, как этот ленивый человек может быть таким противоречивым: то он олицетворяет само слово «лень», смотря на всё сквозь пальцы и засыпая при каждом удобном случае, то становится самым собранным и умным в их компании.

Второе состояние у ленивца мог вызвать только Арктурус, а точнее — сам Авери, если понимал, что Малфой доверил ему важную задачу. Блэкмор безусловно знал, что Маркус слепо верен своему другу, но то, как каждый раз менялся Авери при необходимости, его всегда удивляло.

Признаться, сам Блэкмор тоже очень уважал и ценил, казалось бы просто ровесника в лице Малфоя, но этот беловолосый парень так прочно привязал его к себе, что ныне Декстер и не хотел избавляться от этой привязки. Да, нынче Блэкмор считал своим лучшим другом именно Арктуруса. Хотя, признаться, он очень не любил некоторых членов их Совета. Например(И только…) Аманду Розье.

Декстер знал, что он далеко не самый хитрый в их компании, оттого очень не любил, когда им играли, а Аманда игралась со всеми, даже с Арктурусом. Это в том числе бесило в Аманде. Блэкмор узнал от Авери, что та может стать невестой его товарища, так что терпел. Хоть и не понимал, как сам Арктурус такое может терпеть.

Он, конечно был не глупы и знал, что сам Арктурус тоже игрался со всем Слизерином и школой, крутя всех вокруг пальца так ловко, что Блэкмор всегда шутил, что этими пальцами Арктурус может, сидя на трибунах, ловить все снитчи со школьных игр.

Несмотря на это всё, Арктурус отличался тем, что уважал его, оттого всегда был прям с ним и тем самым проявлял уважение к Декстеру. А Декстер соответственно, уважал его в ответ.

А ещё, в отличие от слизней, которых Блэкмор не уважал, ведь те только и умели что манипулировать, Арктурус подкреплял всё это личной силой и эдакой аурой лидера, за которым Блэкмору было не стыдно идти. Хоть на первом курсе он совсем не планировал кому-либо подчиняться, но он видел в друге, именно тот образ, которым должен был быть любой Слизеринец, а не простым слизнем умеющим лишь играть в детские интрижки.

Характер Декстера был прямым и не прогибающимся, но что поделать, таков уж характер любого Блэкмора, и это была их отличительной чертой. Девизом же был — «Подчиняюсь лишь силе!»

Девиз возник давно, когда только началась история его гордого рода, двумя веками ранее.

Конец XVII века стал для Магической Британии временем великого и судорожного перелома, как и для всего Магического сообщества, которое лишь после этих событий начало формироваться в государства, по типу Министерств Магии, но не везде и не всегда. Такой эффект возник после подписания Международного Статута о Секретности в 1689 году, когда началась трёхлетняя лихорадка — три года, чтобы спрятать целый мир от глаз магглов, а потом ещё десятки лет чтобы добиться минимальных результатов этой изначально трёхлетней цели.

Но не суть, главное, что до окончательного принятия Статута в 1692-м, царил настоящий ад: хаос, паника, спешное переписывание законов и введение жёстких, зачастую кровавых мер наказаний для тех, кто не мог или не хотел скрываться. Семьи благородные и богатые метались, пытаясь сохранить свои владения, влияние и саму основу своего существования в новом, скрытом мире.

Именно в этот водоворот, в самую гущу событий, в могущественном и тогда ещё многочисленном роде Блэков родился мальчик, получивший имя Алиот. Он был третьим сыном в семье будущего главы рода. В те времена, когда фамильные владения дробились на маленькие семьи, а влияние строилось на силе и количестве наследников, быть третьим сыном означало либо довольствоваться скромным уделом на задворках семейной империи, либо искать свой путь.

Алиот Блэк выбрал свой путь. И не где-нибудь, а на полях сражений и в мрачных подворотнях зарождающегося нового мира. Он рассорился с отцом — наследником рода, не пожелавшим видеть в нём самостоятельную силу. Взяв свою жену и двух маленьких сыновей, Алиот покинул родовое гнездо Блэков, намереваясь основать новый дом, свободный от старой иерархии.

Тогдашний Лорд Блэк — дед Алиота, был человеком проницательным и цепким. Он понимал цену такого актива, как его внук. Ведь Алиот к тому времени уже был не просто бунтарём — он командовал одной из самых грозных и эффективных наёмничьих групп на территории Британии. А в бою он мог в одиночку справиться со всей своей бандой, состоящей из достаточно сильных боевиков. Выпускать такую силу на вольные хлеба, да ещё и с потенциальной обидой в сердце, было верхом глупости. Началась долгая, изматывающая подковёрная война в виде давления, угроз и манипуляций на почве привязанности.

Чем всё кончилось, история умалчивает точно, то есть мнения разнятся. Сами Блэкморы полагают, что Алиот Блэк в конце концов был вынужден склонить голову под грузом семейного долга и родных чувств, которые пробудил старый Лорд. Видимо тот, всё-таки нашёл к нему подход, сыграв на честолюбии и предложив уникальную сделку. Другие же утверждали, что его силой заставили опомниться. Как бы то ни было, результат был один: Алиот и его потомки получили право на новую фамилию — Блэкмор, как вечное напоминание о корнях, — и относительную самостоятельность в обмен на вассальную клятву роду Блэк. Они стали их мечом и щитом, их грубой силой, их «разрешителями» самых грязных и сложных проблем.

Так началась почти двухвековая история дома Блэкморов — вассалов, чья верность была выкована взаимной выгодой, клятвой и, возможно, сложным клубком уважения и желания послужить основной ветви. Они стали силой, которая помогала функционировать всему тому разнообразию дел и бизнесов, которыми владели Блэки. Так Блэкморы ипрославились своими элитными наёмными услугами: телохранителями, которых нельзя было подкупить, боевиками, которые не знали поражений, и просто специалистами в делах боевых. Правда, свои услуги они предоставляли в основном своему сюзерену, то бишь роду Блэк. И лишь благодаря этому они стали богаты, а на пике могущества за их домом числилось два-три десятка первоклассных профессионалов, разбросанных по всем местам, где Блэки зарабатывали влияние или золото.

Но всё имеет свой конец. Род Блэк, которому они служили, начал неумолимо хиреть, становясь всё меньше и слабее. А с исчезновением Регулуса Блэка, а затем и с заключением в Азкабан его брата Сириуса, прямого наследника мужского пола, который ещё и был последним таким, вассальная клятва Блэкморов повисла в воздухе. Концом же стала смерть Вальбурги Блэк.

Не стало господина — не стало и служения. И то, чего бы точно желали сыновья и внуки Алиота Блэкмора, сыграло для Блэкморов неприятным образом. Они почти полностью оказались свободны от приказов и обязательств. Свободны, но не востребованы. Былая слава потускнела. Теперь дом Блэкморов мог выставить, в лучшем случае, две боевых звезды — уже без прежнего состава из очень сильных вояк, способных без проблем справиться с чем угодно. Количество и качество сильно упало. Сила двух отрядов теперь держалась на самих членах семьи, продолжающих оттачивать своё наследственное ремесло: быть лучшими в том, чтобы ломать, убивать и колдовать. Они оставались боевиками и разрушителями проклятий, но мир вокруг них менялся, и места для таких, как они, в нём оставалось всё меньше. Блэкморы теперь хоть и представляли свои услуги всем имеющим деньги, но ни за что бы не пошли на служение хоть к кому-нибудь, а это сильно било по их цене и снижало надёжность в чужих глазах.

Вот только судьба, порой, обладает изощрённым чувством юмора. Декстер Блэкмор, наследник своей семьи, что его путь пересечётся не просто с Арктурусом Малфоем — наследником рода Малфой, но ещё и наследником рода Блэк, который с недетской одержимостью мечтал не только о власти, но и о воскрешении мёртвого дома Блэков. Да, он мечтал о том, чтобы вдохнуть жизнь в пепел их былого величия.

Возможно, это была простая случайность, что их пути сошлись в Хогвартсе, ведь даже сам Малфой пока не знал о том, что семья Блэкмор — вассалы Блэков. Но факт оставался фактом: наследник Блэков, сам того не ведая, вернул вассала. А будущий вассал, даже не подозревая о том, кто перед ним стоит, уже был готов исполнить любую “просьбу”, исходящую от холодного и расчётливого наследника Малфоев. А только ли Малфоев?

И это ирония была двойной. Ведь Люциус Малфой в своё время приложил титанические усилия, чтобы скрыть завещание Вальбурги Блэк и её тёмные манёвры от любопытных глаз. Вот только это привело к тому, что не ведали об этом многие, и хоть глава рода Блэкморов точно должен был предположить об этом, внуку он видимо не рассказал.

В любом случае, тот, кому было очень нужно, узнал. Люциус Малфой явно недооценил Альбуса Дамблдора и его сеть верных людей, опутывающую Министерство магии. Старый директор видел дальше и знал больше. Да что уж там, он уже видел в Арктурусе потенциальный ключ к наследству Блэков, если первый ключ не успеет достать из Азкабана.

Вдруг раздался голос, который выбил Блэкмора из скуки ожидания.

— Не пора ли? — спросил Кассиус, перестав играть с палочкой и уставившись на Блэкмора. Правда, ожидаемого беспокойства в его голосе не сквозило, было только нетерпение.

Декстер медленно кивнул и встал с места.

— Пора. Сейчас он точно спит.

— Ладно, Арктурус сказал, что ты сегодня главный. Ооооууу-ааа, — сказал Авери, глубоко зевнув, и продолжил. — Побыстрее закончим и спать.

Блэкмор был чуток горд сегодня, ведь обычно Арктурус больше доверял именно Маркусу, но сегодня задача была именно его профиля, так что Авери был лишь подстраховкой на случай, если что-то пойдёт не так.

Они втроём синхронно натянули капюшоны мантий и надели перчатки. Это была предосторожность, на которую настоял Арктурус.

***

POV. Маркус Авери.

Маркус вместе с сегодняшними подельниками, вышел из собственной комнаты, оставив за дверью такую желанную и приятную кровать. Очень и очень мягкую и засыпательную! Этот придуманный термин был одной из локальных шуток обитателей их комнаты.

Тишина в коридоре после отбоя была логичной и нарушалась лишь скрипом старых балок, где-то в глубине замка. Авери шёл между Блэкмором и Кассиусом, чувствуя ночной холодок, напоминающий о реальности происходящего. В голове, вопреки обстановке, вертелась навязчивая мысль: «А я ведь мог сейчас уже спать». Но спать не получилось бы. Не тогда, когда Арктурус расписал план, и его глаза горели тем холодным, фанатичным огнём, который заставлял забыть о лени и помогать другу, веря в его идею. Речь не о конкретном плане, а о самой идее, которая пока оставалась для всех загадкой, но точно была.

Очень быстро они подошли к дверям комнаты Ярвуда и его соседей. Блэкмор, не говоря ни слова, опустился на корточки. Три короткие, яркие вспышки Люмоса промигали через тонкую щель под дверью. Он встал, приняв свою слегка расслабленную, но всегда готовую к движению позу. И они начали ждать.

Эти полминуты показались для Авери неестественно долгими. Он поймал себя на том, что считал удары собственного сердца, прислушиваясь к каждому шороху в пустом коридоре.

Дело было в нервах. Но плевать, ведь после недавнего поступка виновника и того, как он пытался вывернуться перед Макгонагалл, сама мысль о том, что такая крыса может ходить безнаказанно, вызывала в Авери раздражение.

Своими действиями он мог причинить вред Совету, то есть и Авери в том числе.

«Благо, Арктурус снова смог выкрутиться…», — рассудил Маркус.

Тем временем дверь приоткрылась. На пороге стоял Саймон Толмен, огромный и неуклюжий в своей полосатой пижаме, которая в полумраке делала его похожим на раздавленного шмеля. Его обычно добродушное лицо было напряжённым.

«Испугался, бедняга», — беззлобно подумал Авери, зная на собственном опыте, что как бы они ни пытались себя выдавать за крутых и опытных интриганов, подобное заставляло нервничать, ибо мозг боялся того, чего ещё ни разу не делал. В глубине комнаты на кроватях лежали двое других, прикрывающих это дело, ребят — Кайден Флетчер и ещё один парень с их курса. Они все не спали, ожидая сигнала.

— Я… рад помочь, — прошептал тихо Толмен, его взгляд скользнул по лицам пришедших, будто ища подтверждения, что всё идёт по плану. — Как говорит Малфой… услуга за услугу.

Он отступил и тяжело плюхнулся на свою кровать, так и не получив ни слова от пришедших. От неловкой фразы и нервной ситуации казалось, что он хотел поскорее слиться с обстановкой, став частью мебели. Но не получилось.

Воздух в комнате был спёртым, пахло потом и старой древесиной. Блэкмор, не тратя времени на осмотр, сразу подошёл к кровати, где под неаккуратно наброшенным одеялом виднелся Алистер Ярвуд. Палочка в руках Декстера описала плавную дугу, и все почувствовали, как пространство над кроватью сгустилось и наполнилось магической плотностью. Это был Купол Тишины.

Блэкмор держал заклинание легко, но Авери знал, какая концентрация за этим стоит. Как бы печально ни было это признавать, но Авери не обманывал себя, логично считая, что Блэкмор во всём курсе второй по силе, то есть идёт сразу после Арктуруса.

«Вот только в хитрости и умении выкрутиться он явно не второй, а вот Арктурус снова первый», — успокоил себя Авери.

Несмотря на старания в Кружке Дуэлянтов, он хоть и был лучше среднего, но вот с каким-нибудь Бёрком ему вряд ли бы удалось справиться. Зато он уже неплохо разбирался в базовой Артефакторике, найдя на третьем курсе то, в чём он реально хорош и что ему реально нравится. Ещё с детства он обожал артефакты в их лавке на Лютном, а теперь всё это переросло в большее. Даже лень не мешала ему творить свои пока что неумелые поделки, а Арктурус был только рад, что его друг нашёл себе занятие по душе.

— Палочка? — тихо спросил Кассиус, уже спокойный, ведь Алистер не проснётся от шума.

— Под подушкой, — так же шёпотом ответил Флетчер с соседней кровати. — Он с того случая… совсем. Спит, вцепившись, как бульдог. Будь возможность, наверное, и Протего на всю кровать бы наложил.

Кассиус лишь хмыкнул в ответ. Забавно, что Протего бы спас Алистера от их задумки, но на всю ночь поставить стабильную защиту не под силу даже ученикам постарше. Думая о своём, Авери не забыл о своей роли. Он быстро поднял палочку, сосредоточившись на оттенке заклятия. С палочки вспыхнул и оторвался шарик густого, тёмно-красного цвета. Он завис под потолком, вне купола, отбрасывая слабое, зловещее сияние, которое было призвано не столько освещать, сколько искажать через Купол Тишины. Создавая внутри ощущение, будто это — нечто иное, чем простой барьер, приглушающий звук.