Глава 20.0

После Йоля, я остался с горой подарков. Конечно получил я меньше чем подарил, но все это я мог и так купить, главное, это получить ответное внимание и уважение в виде подарка.

Я получил разные подарки, от дешевых, до достаточно дорогих и интересных. В том числе — сладости, три набора по уходу за палочкой, два набора по уходу за метлой… Все мы оригинальны… только вот наша «оригинальность» подозрительно схожа.

Из по-настоящему ценных вещей — пособие по дуэлям от Кассиуса. От Грэхема досталась книга «О жизни и становлении Улика Гампа». От Авери же я получил магический дневник — эдакий аналог дневника Тома, но, разумеется, не крестраж. Это был просто артефакт, читать который мог только владелец благодаря кровной привязке.

Ревелио на такой дневник не действовало, а снять защиту и саму привязку можно было только каплей крови хозяина. Думаю и против сильного развивающего заклятия тоже сдаться, но это не точно.

Судя по ярлыку, он был из их семейного магазина артефактов. В общем, подарок крайне солидный. В следующем году придётся подарить ему что-то получше самопишущего пера. Хотя, справедливости ради, я купил самый дорогой вариант, так что ценность подарков была примерно сопоставима.

Кроме того, я получил кучу откровенного хлама от знакомых и «приятелей». Среди этого добра встречались журналы о квидиче, плакаты, сомнительные сладости и тому подобное.

Выделялась разве что Аманда Розье. Она прислала редкий экземпляр, редкой книги. «Справочник чистокровных волшебников». Это была старая копия, книги, с которого и зародилось само понятие «Священных двадцати восьми» семей. Сейчас такие справочники давно не печатались, учитывая мягкую политику министерства по отношению к маглорожденным.

В книге были перечислены фамилии истинно чистокровных семей, получивших почётное звание «Священные двадцать восемь». Также там описывались критерии, по которым определялась «чистота крови», история этих семейств и их традиции. Самое интересное — автор справочника предпочёл остаться анонимным. Многие влиятельные фамилии не были включены в список, что вызвало бурю возмущений: «недостойные аристократы» обвиняли составителя в предвзятости и оскорблении, ведь включались в список только те благородные семейства, которые еще не смешивали кровь с маглорожденными или маглами.

Я какое-то время ломал голову, не является ли подарок намёком. Но и Малфои, и Блэки в списке значились, так что я просто порадовался редкому экземпляру и с удовольствием читал его, когда нужно было разгрузить мозг после менталистики.

Еще к подарку прилагалось открытка, где и упоминалась отправительница подарка и там была одна строчка, написанная вручную: «Достойные должны держаться достойных». Еще одно подтверждение, что это не намек и можно просто наслаждаться приятным подарком.

От родителей же я получил внушительную стопку книг, включая учебники второго курса. Я часто жаловался и намекал перед Рождеством, что опередил программу и изучил уже все, что опередил школьную программу, и это была чистая правда. За пару месяцев учёбы я успел прочитать и понять все учебники первого курса. Конечно, далеко не все заклинания я успел освоить на практике, но мне не хватало теории, а в уставных учебниках теория давалась дозированно, благодаря чему можно было без лишнего углубляться в дисциплину. Да и потом будет легче учиться.

А еще в качестве подарка на день рождения, которое напомню 1 января, я получил дорогой защитный артефакт, точнее дорогой артефакт, потому что защитный: амулет защищающий от легких сглазов. Вообще подобные защитные артефакты существовали, но были слишком дороги и те что могли защитить от заклятий быстро ломались, а подобные моему амулету хоть и не защищали от заклинаний, но держали или даже отражали легкие сглазы и не ломались.

То есть у меня была защита от шалостей… по типу сглаза — «Ешь слизней». Теперь понятно почему этот сглаз отразился от Драко в послезнании, видимо тогда дело было не в сломанной палочке Уизли, а вот в таком вот артефакте.

Я искренне порадовался столь полезной вещи. Пусть такие сглазы и не смертельны, но они могли сильно подмочить репутацию: удлинить зубы, вызвать чесотку, или, не дай Мерлин, заставить рыгать слизнями. Отвратительно.

В будущем, родители конечно подарят, что-то понадежнее, но пока это было бессмысленно, а как я уже говорил, стоило подобное, крайне дорого. И хоть купить тысячу таких, не проблема для моей семьи, но просто так потерять или сломать такую штуку жалко, особенно учитывая сложность изготовления, а потом покупки подобных артефактов.

К концу каникул я успел прочитать четыре книги по окклюменции и один том по основам менталистики. Конечно, половина текста оставалась для меня туманной из-за скудных знаний в смежных магических науках и терминологии, но всё же я уловил главное: как работать со своим разумом и как его защищать.

— Ты быстро взрослеешь, — спокойно сказала мама, но в голосе её прозвучала грусть. — Иногда мне кажется, слишком быстро. Запомни, сынок: сила — это хорошо, но в ней легко потеряться. Ты мой сын, сын своего отца и наследник рода. Но прежде всего ты часть семьи. И это не обязанность, не ограничение, а опора и возможности. Помни, что можешь обратиться за любой помощью. И будь осторожен.

— Буду, мама. И ты права — семья это опора. Спасибо за напутствие. В этот раз напишу письмо, как только окажусь в замке, — ответил я, заодно пошутив про казус с письмом в начале года.

Мама наконец улыбнулась.

Так и прошло наше прощание. С отцом — пара сухих слов с намёками на «достойное поведение», с Драко — дружеская возня: я взъерошил его волосы, а он возмущённо отмахивался. К слову, подарок в виде магических шахмат оказался удачным: он действительно оценил его. За время каникул, я его научил играть и мы партия за партией, сближались. Я же, между делом, рассказывал ему истории, размышления, так понемногу и расширял его кругозор.

Я хотел сделать из него, в первую очередь, опору мне как наследнику рода. Во вторую — привить правильные ценности и модель поведения в обществе. Но не с точки зрения надменного аристократа, а с позиции взрослого мужчины. Я подавал это через истории, в «обёртке» занимательных примеров.

Драко, хоть ещё только восьмилетний ребёнок, играл неплохо для своей недели практики и как я уже рассуждал, он начинал видеть во мне авторитетную фигуру. Пусть чуть тусклее, чем фигура отца, но этого хватало, чтобы он стремился подражать мне.

В итоге я надеялся, что он не вырастет тем Драко, которого я помнил из канона. В идеале он должен был стать Люциусом 2.0 — более смелым, более решительным и, что важнее, лояльным ко мне. Мне не нужна была делёжка имущества и власти, но хороший управленец и бизнесмен в лице родного брата лишним не будет.

Вот только Драко еще и семья, так что разменивать им, как пешкой не получиться, но любая фигура, небольшая цена за шах и дальнейший мат, так что надо его воспитывать в удобного мне человека и дальше.

Возвращение в Хогвартс было по-своему приятным. Я искренне радовался возвращению в замок. Учиться здесь мне нравилось, несмотря на все нюансы. Дома было хорошо, но там я буквально закапывался в чтение — то, что в Хогвартсе достать было невозможно. А здесь надо мной не было такого присмотра. Когда я наконец зашел в свой заброшенный класс для тренировок, поднял парту в воздух, а потом точным флиппендо, отправил школьное имущество в стену… стало по настоящему хорошо на душе.

Иногда хочется вот так вот, выпускать эмоции, чем я и занялся, а потом попрактиковал Репаро. Кроме Флиппендо из разряда отталкивающих, я за каникулы изучил Остолбеней, которое являлось отталкивающим заклятием. но также он был оглушающим, в отличии от более опасного флиппендо, не так сильно вредил цели, особенно хрупкой. Зато против живых существ, был более эффективен за счет оглушающего эффекта.

Оба заклинания я мог создать без слов и движений, но все это меркло по сравнению с “телекинезом”.

Теперь я мог сдвинуть тонкий учебник. Всего на пару миллиметров, но это было адски трудно: трение оказывалось куда более серьёзным препятствием, чем я ожидал. По сравнению с катанием скомканного листа бумаги — небо и земля. И всё же это было реально.

К концу года я поставил себе цель: сдвинуть стул. Почему я упорно называл это «телекинезом»? Да потому что я не использовал ни единого принципа из существующих заклинаний. Только воздействие чистой магией. А это давало мне куда большее понимание того, как чувствовать её поток, особенно тот, что тек в моём собственном теле, а еще как контролировать этот поток, да еще и вне тела.

Но хватит радости. Пора признать — у меня серьёзные проблемы с головой.
И не в переносном смысле, а в самом буквальном. Там, внутри, слияние двух личностей. Не просто «два голоса» или «две памяти» — это два набора рефлексов, привычек, эмоций и даже телесных откликов, которые уже полгода пытаются жить в одном теле.

Итог? Хаос.
Причём не абстрактный, а вполне осязаемый. Попробуй совместить две разные операционные системы в одном устройстве. На первый взгляд — работает. Но стоит копнуть глубже, как каждая команда дублируется или конфликтует. Иногда из памяти всплывает образ, который не мой, но я всё равно чувствую его как собственный. Запах, жест, реакция — и сразу ясно: это не отсюда, это из другой жизни. Только легче от этого не становится.

Спасает меня лишь одно — врождённая защита разума. Она есть у всех волшебников, но у чистокровных, особенно старых родов, куда крепче. У меня же она вдобавок укреплена ритуалом. Если бы не это — давно бы съехал с катушек.

Хотя, это не все. Главным фактором было то, что после первичного слияния я четко выбрал основу, коим являлась моя часть из магического мира, а учитывая, что и тело было согласно с моей позицией, то разум не так сильно разрушался, ведь борьба двух осколков в случае равных условий предпочитала выбранную основу.

Благодаря этому я был болье Арктурусом и многые моменты по типу имени той моей личности или его лица были банально стерты, ведь это был основополагающей человеческого разума, тем якорем, что и держало отчасти наше «Я».

Магия внутри разума делало своё дело: естественная защита сглаживает острые углы, но ясно, что долго так не протяну. Год, может два — и потом даже лучшие целители разума из итальянской Сенто-Ментал будут не лечить, а собирать осколки… такие выводы сделал я поначалу, но все не настолько критично. Всё-таки я не мастер-менталист, а всего лишь человек, прочитавший четыре книги, да ещё и с полурабочей головой. И именно этот человек собирается чинить то, за что не возьмутся профи…

Спокойно… дыши…
В общем, только благодаря этим факторам я был более или менее цельным и при этом не сошел с ума.

По книгам выходит, что каждый волшебник воспринимает свой разум по-своему. И дело не в фантазии, а в ограничениях восприятия. Невозможно охватить сознание целиком. Поэтому ты берёшь кусок своего «я», создаёшь из него аватар — и этот кусок уходит вглубь, в подсознание.

А подсознание — это вся автоматическая работа. То, что люди привыкли не замечать. Моргать, дышать, координировать мышцы. Плюс миллионы ассоциативных цепочек, которые активируются в секунду. Нам кажется, что мы думаем сознательно. На деле большинство мыслей всплывает снизу, из подсознания, а сознание лишь “отбирает” и раскладывает по полочкам.

И вот тут начинается самое интересное.
Магическая система — это ведь не метафора, а реальная структура. Она работает как энергетический слепок тела и разума. В ней каналы, резервы, потоки энергии, которые напрямую связаны с нейронной активностью мозга. Поэтому-то и возможно проникать в разум — свой или чужой. Это не “образное путешествие”, а взаимодействие с магическим слепком.

А значит, продвинутая защита разума отличается от банального сокрытия мыслей. Суть в том, чтобы создать барьер между твоим сознанием и чужим, которое пытается проникнуть внутрь.

Но барьер не может быть абсолютным — иначе перекроешь путь и своим мыслям, и мыслям к твоему созаннию. Чистая логика: полностью герметичный замок не пустит и хозяина. Поэтому любая защита — это компромисс. Где-то создаешь непроходимый купол, а где в этом куполе закладываешь ключи, шифры, обходные пути. Они позволяют своим мыслям течь, но для чужака становятся лабиринтом. И в этом — уязвимость.

По сути, ментальная защита имеет много подходов, в том числе можно концентрировать усилия на базовый инстинкт любой защиты разума. Просто усилить естественную защиту разума, которая работает, как иммунная система. Она отфильтровывает “чужое”, но обязана пропускать “своё”. А если нагрузка становится слишком сильной — система даёт сбой. Вот и моё положение сейчас похоже на аутоиммунное расстройство: мои же воспоминания, мои же эмоции начинают восприниматься защитой как “чужое”. И в этот момент внутри поднимается паника — будто тебя выталкивает из собственной головы.

То что твориться, там, глубоко… это невозможно описать. Любая мысль вызывает ассоциативные цепочки, зачастую имеющий копию, аналог с другими связками из второго набора. В итоге эти два куска сталкиваются в этой проекции и эти столкновения повреждают оба куска.

А то, что пока не столкнулось, сталкивалась в безумном вихре в котором миллионы маленьких и тысячи громадных кусков сталкивались в этом хаосе. Это как шум тысячи голосов в переполненной аудитории. Все говорят одновременно. Но хуже всего, что каждый голос звучит знакомо. Ты не можешь сказать: “это не моё”. Оно и твоё, и не твоё сразу. Одни образы якорят, например бабушка Вальбурга — её слова, её образ. Другие же всплывают хаотично, как рваные страницы книги, перемешанные ветром.

Благодаря магической системе, которая в сущности представляет собой магический слепок нашего тела, мы можем проникнуть в наш собственный или даже чужой разум и там уже менять все что позволит мастерство, вот только чужой разум будет сопротивляться и пытаться тебя искоренить, а вот собственный… в собственном сознании можно было делать всё без препятствий — ведь ты свой. В итоге мне пришлось идти на рискованные шаги, а именно — начать изменения

Ближайшие месяцы прошли для меня словно в тумане.
Нет, я не стал чужим для всех и не исчез из школьной жизни окончательно. Я сидел за одной партой, разговаривал на переменах, участвовал в паре дежурных игр слизеринцев. Снаружи это выглядело почти обычно. Но внутри — я словно смотрел на всё через мутное стекло.

Я был рядом, но не вовлечён.
Многие удивлялись: я стал слишком пассивен даже в тех маленьких «змеиных играх», где раньше всегда находил место для слова или намёка. Компашка тоже замечала — я улыбался, поддакивал, но словно не жил этим. То, что раньше казалось важным, теперь блекло на фоне главного — работы с разумом, того, что делало меня самим собой.

Конечно, я не позволял себе слабину. Домашние задания сдавал исправно, на занятиях присутствовал, когда пробовали меня на прочность, я не оставался в долгу. Вот только всё это стало почти механическим. Учебники давно прочитаны, теория усвоена, так что я всё чаще позволял себе «пропускать» уроки… сидя прямо на них. Учителя видели внимательного ученика, а на деле я погружался внутрь себя, в работу, которая занимала все силы.

За окнами Хогвартса жизнь шла своим чередом:
Январский ветер стучал в стекло, гоняя снежную крупу по замку.
В феврале коридоры наполнились сквозняками и влажным запахом камня, когда талая вода пыталась проникнуть сквозь толщу стен, но это ему никак не удавалось.
В марте же всё стало светлее: на тренировочном поле таял снег, студенты снова гоняли метла, а я всё так же сидел в тени, будто спрятавшись от мира.

Вечерами я и вовсе убрал тренировки, а “телекинез”... даже его я тренировал на автомате… не с тем энтузиазмом, которым это планировал. Редко играл в шахматы, и даже привычные прогулки по замку свёл к минимуму. Каждый вечер отдавал себя целиком ментальным практикам. По сути, я превратил себя в подопытного кролика — но другого выхода не было.