Глава 29.0

В тот день мы завершали занятия серией дуэлей. Три раза подряд. Обычно вначале Кригер помогал мне с отработкой связок и комбинаций, давал советы, мы учили новые трюки, и лишь в конце тренировки — одна-две дуэли. Конечно, бывали дни, когда мы подряд проводили больше пяти дуэлей, но такое случалось не чаще раза в неделю. Сегодня же учитель решил ограничиться всего тремя.

Финальные три дуэли… Может, это был эдакий экзамен? Значит, надо приложить максимум сил. А вообще, за это время учитель меня буквально “выдрессировал” со всей официальной частью дуэльного кодекса. Я знал наизусть каждую деталь, каждую строчку классического кодекса дуэлянтов. Правда, у различных авторов некоторые моменты иногда отличались, но эталоном считался свод, созданный лучшим дуэлянтом своего времени, Хансом фон Лихтенауэром, в далёком XVI веке. Один из величайших немецких дуэлянтов волшебного мира собрал все так называемые “старые своды чести” и создал официальный документ, который так и называется — «Кодекс Дуэлянта». Им руководствуются гильдии дуэлянтов, и он признан почти всеми министерствами магии. Конечно, другие мастера в своё время тоже создавали свои правила, но в основном это были повторы.

По факту выходит так: «Кодекс Дуэлянта» — это набор правил, церемоний и морально-правовых норм, которые регулируют личные и официальные дуэли в магическом мире. Он складывался исторически (впитывая манеры как магических, так и немагических дуэлей примерно с XII по XVIII век) и в итоге был формализован в регламентах гильдий. Документ признан в большинстве стран как единый свод стандартов. Кодекс делит дуэли по целям, ограничивает использование смертоносной и недопустимой магии и описывает процедуру начала, ведения и завершения поединка.

К чему я это? Приходилось на первой дуэли всегда соблюдать весь церемониал приветствия, но это я бурчу для приличия, но по секрету скажу, что такие вещи мне импонируют. Люблю иногда барахтаться в этом официозе.

Первая дуэль вышла самой чистой. Я был свеж, полон сил и рвался в бой. Перед поединком я специально раскидал по залу всё, что только нашёл, — в том числе скомканные листы бумаги. Секрет в том, что чем меньше нужно менять плотность, вид или агрегатное состояние материи, тем меньше сил требует общая формула трансфигурации. В любом случае даже скомканных листов было достаточно, чтобы прямо в начале поединка превратить всё это в камешки.

Связки заклинаний я тоже отрабатывал. И хоть большинство использованных чар он либо отражал, либо от них уворачивался, разные заклятия летали с разной скоростью, некоторые нельзя было перенаправить, другие пробивались сквозь базовый Протего. Благодаря этому я держал соперника в постоянной защите.

Фокус был в том, что пока из палочки вылетали всякие Силенцио, отталкивающие, отбрасывающие, Инкарцеро и прочие мелочи, другой рукой я без палочки левитировал разбросанные и трансфигурированные предметы, а в нужный момент отталкивал их со всей магической мощью. Если бы я просто бросал их рукой, получилось бы куда слабее. А так скорость полёта очередного снаряда была достаточной, чтобы при попадании что-нибудь сломать.

Один раз я даже рискнул и попробовал перенаправить его Флипендо. Заклинание отлетело в сторону и ударило в стену. Кригер коротко кивнул, давая понять: всё правильно.

Ему, конечно, хватало опыта, чтобы оставаться на шаг впереди. Его движения были точны, каждое заклинание — быстрое и сильное. Но на этот раз он явно давал мне простор, наблюдая, как я комбинирую магию и беспалочковое бросание предметов. Когда мой щит лопнул от череды его чар, я всё равно успел метнуть в него два камня и заставил поставить защиту.

Когда дуэль закончилась, я лежал пришибленный и не мог двигаться… ненавижу Петрификус! А беда в том, что снять заклятие — дело крайне непростое. Вроде бы достаточно применить общее контрзаклинание, даже самого простого хватит. Но сотворить Фините Инкантатем без палочки, без пассов рукой, без словесной формулы… задача почти невозможная.

Вот почему есть другой метод снятия подобных чар. Необходимо мысленно сконцентрироваться на желании двигаться, будто энергия внутри вырывается наружу. Ещё лучше — не просто представить, а реально попытаться сделать. Вот только манипулировать своей магией может далеко не каждый, так что большинство волшебников обходятся без этого, полагаясь на подсознание. Оно, в свою очередь, подстёгивает естественное неприятие чужой магии и ускоряет процесс: нет, полная парализация не снимается, но длительность её сокращается.

Скажем, если парализация длится пятнадцать минут, то благодаря этому, на первый взгляд сказочному, методу можно сократить срок раза в два-три. В моём случае я уже умел более-менее контролировать собственную магию и за время тренировок с мистером Кригером набрался опыта. Так что за минуту, максимум за две, мне удавалось избавиться от чужой магии в теле и освободиться от этого мерзкого заклятия, превращающего волшебника в беспомощную статую.

Вот только, что если Петрификус будет модифицирован и в нём будет вложено больше магии? Ооо, тогда это дело займёт больше времени. Вот почему я придумал неплохой способ тренировать это умение, но расскажу об этом после.

Тяжело дыша, но с улыбкой, я избавился от мерзких чар и оков. Впервые за всё лето я чувствовал себя не учеником, а настоящим противником.

— Ты начал думать, — сказал Кригер, опуская палочку. — Это главное. Заклинания выучить может каждый. Но стиль — свой стиль — есть у немногих. У тебя он уже намечается.

Я лишь кивнул. Первая дуэль из трёх — и я был полон сил. Но впереди ждали ещё две, куда тяжелее.

Вторая дуэль началась почти сразу, стоило мне перевести дыхание. На этот раз Кригер не собирался играть в полумеры. Если в прошлый раз первую часть дуэли он дал мне покрасоваться, то в этот раз я даже заготовки не успел сделать. Его палочка двигалась быстрее, чем я успевал строить связки, а заклинания ложились одно за другим: Экспеллиармус, Петрификус Тоталус, Диффиндо — всё подряд, проверяя скорость моей реакции и палочки.

Приходилось на ходу притягивать предметы магией и отправлять их в противника. Всё это занимало лишнее время, и в этот раз я не смог показать себя так же хорошо.

Я пытался отвечать. Щиты ставил один за другим, и они трещали, как стекло. Иногда вместо щита я просто уходил в сторону, а в ответ бросал в него что-то с пола: железный прут, старую доску, перо, превращённое в острый клинок.

Я попробовал новый приём. Зал озарился вспышкой от Люмос Максима, а я рванул вбок и кинул в него каменную плиту, не знаю каким чудом поднятую взмахом руки. Кригер ухмыльнулся и отбросил всё одним взмахом. В тот миг я вновь вспомнил, что я для него противник словно мышь перед кошкой.

— Ты слишком много думаешь о защите, — заметил он между заклинаниями. — Атакуй, даже если уверен, что проиграешь. Здесь я тебе не наврежу, а тебе надо научиться атаковать.

Как будто я не пытаюсь! Но всё-таки я сжал зубы и пошёл вперёд, отбивая его Флиппендо и тут же отвечая Инсендио, скрытой под обычный сноп искр от заклятия Вермиллиус. Дальше сбоку в учителя полетел железный прут, бывший ранее простым перышком. И пока он защищался от куска железа и заклятий, я уже сформировал Вердимилиус, называемый в народе «тысячей зелёных огоньков». Будто бы сотня обычных Вермиллиусов, зелёный, жужжащий энергетический разряд прикрыл меня собою, угрожающе, но медленно направляясь в противника и я этим воспользовался для сокращения расстояния. Я хотел хотя бы раз попробовать себя на ближней дистанции.

Вот только это была глупая идея. Разряд тысячи искр пробил лишь один слой тройного Протего, а дальше начался сущий ад, и хоть в тот момент я уже отправил в полёт три Отбрасывающих подряд и завершил всё это дело Остолбиней. Вот только я забылся… забыл, кто меня учил перенаправлять заклинания и как сложно защититься на таком расстоянии.

Первое Отбрасывающее я сумел на автомате перенаправить вверх, второе пролетело мимо — я смог извернуться. Третье же встретилось с моим Протего, и щит даже выдержал, но не выдержал после от кинутого учителем Режущего.

Щит загасил всю энергию, но в тот же миг одномоментно я получил уже не отражённые, а просто кинутые учителем заклинания. Я не успевал поставить новый Протего, не успевал даже повернуть корпус, чтобы пропустить мимо себя ближайшее заклинание.

Пожалуй, в тот момент я смог выйти за свой предел: миг — и вот первое из заклятий касается кончика, наполненного магией, а дальше коротким взмахом, что показался мне сложнее, чем поднять гирю в двадцать кило, я смог перенаправить заклинание. Да ещё и повезло с углом наклона палочки: какой-то подтип отталкивающих чар сбил своего «сородича». Последний же в череде заклинаний уже был в метре от меня.

Адреналин в крови ускорял реакцию настолько, что я даже заметил каплю пота, что, стекал все это время к подбородку и наконец упал наземь. Я же, выгнув руки настолько травмоопасно, насколько это возможно, почти сумел поймать заклинание на кончик палочки, но лишь когда этот сгусток магии, намного обширнее, чем классическое лучевое заклинание, почти коснулся меня… лишь тогда я понял, что это вовсе не отталкивающее по типу Флиппендо. Это был предательский Экспеллиармус. Один из немногих лучевых заклятий, которые обычному дуэлянту в жизни не перенаправить. Заклинание буквально было создано против вот таких вот умельцев.

Обезоруживающее заклинание, иначе заклинание Разоружения — защитное заклинание, которое заставляет предмет, который держит в руках противник, отлететь в сторону, а если попадает в тело, то действует как неплохое такое отталкивающее.

Я видел словно в замедленной съёмке, как магическая воронка на конце палочки сдаётся под напором заклинания, и как с огромной силой палочка выворачивается и пытается вырваться из моей руки. Рука, в неестественном положении крепко и глубоко сжавшая палочку, не выдерживает: кость поворачивается больше обычного, и со смачным хрустом палочка всё-таки вылетает, больно ударяя по рёбрам и отлетая на пол. Пока я лихорадочно прокручивал в голове звук хруста и ожидал худшего, вдруг заметил, что оппонент исчез, а спустя мгновение почувствовал твёрдый кончик чужой палочки, приставленный к затылку.

— Для двух месяцев… ты сделал больше, чем я ожидал. Ты смог меня удивить, а рука у тебя не сломана — тебе повезло.

Было ли больно? Конечно. Когда адреналин и шок схлынули, я ощутил всю полноту боли. И это при том, что кисть я даже не сломал — лишь вывихнул, заодно потянув связки…

Учитель, как нормальный волшебник, понимающий важность жизни, знал нужные заклинания и прямо там, на месте вправил всё обратно и парой чар ускорил восстановление. Теперь я мог хотя бы пользоваться кистью, хоть и было ещё больно. Если бы не основы колдомедицины, кисть восстанавливалась бы недели две, а так — через пару дней я забуду о травме. Сейчас же оставалась лишь ноющая боль, переходящая в резкую при повороте кисти.

Вот тебе и обезоруживающее заклинание. Конечно, после того как меня подлечил учитель, я был готов продолжить левой рукой и закончить последнюю дуэль, но старый дуэлянт решил остановиться, искренне похвалив:

— Ты смог достойно выстоять против намного более искусного противника. Ты уже сейчас можешь победить обычного волшебника, старше тебя на много лет.

— Не хочу сравнивать себя с посредственными волшебниками, что без слов подобны простым людям.

— Глубокие слова, — хмыкнул немецкий дуэлянт. — Но я не уверен, что ты до конца понимаешь их значение.

— А что если я понимаю?

Чёткого ответа от учителя по дуэлям я не получил. Лишь:

— Gut. Sehr gut. — Его голос был ровным, без эмоций, словно подводил итог экзамену. — Ты прогрессировал быстрее, чем я ожидал. Для твоего возраста — редкость.

Я неглубоко поклонился, едва переводя дыхание, и ответил:

— Благодарю, господин Кригер. Для меня это было важно.

Он кивнул:

— Ты научился не только защищаться. Ты отвечаешь ударом. Используешь среду, можешь драться без палочки и защититься в безвыходной ситуации. Но ты пока не контролируешь поле.

— Сначала я боялся рисковать, — признался я. — Особенно с перенаправлением заклинаний. Всё время думал: ошибусь — и оно ударит в меня.

Кригер слегка прищурился:

— Да. Страх — это нормально. Но дисциплина превращает страх в щит. Ты должен принять риск. Без риска нет победы.

Он сделал шаг ближе, его голос стал более жёстким:

— Дуэль — это не искусство ради зрелища. Это война в миниатюре. Ошибка — и ты покалечен, а быть может и мёртв. Поэтому каждый жест должен быть точен. Каждое слово — выверено. А противник должен быть на виду всегда.

Я кивнул:

— Вы правы. Я совершил ошибку и потерял вас посреди дуэли.

Повисла короткая пауза.

— Господин Кригер… Я хотел бы, чтобы следующим летом вновь перенять ваше мастерство.

На миг в его глазах мелькнуло что-то мягкое, но он покачал головой:

— Nein, — сказал он твёрдо. — В следующем году я готовлюсь к чемпионату Европы. Потом — чемпионат мира. У меня не будет времени для учеников, а денег я заработал достаточно.

— Тогда я буду надеяться на вашу победу, — произнёс я искренне. — Понимаю, насколько это редкая возможность — учиться у чемпиона мира по дуэлям.

Кригер усмехнулся коротко, но в его голосе было тепло:

— Умный парень. Du hast Talent. Aber Talent ist nur Anfang. (У тебя есть талант. Но талант — это только начало.)

Он положил руку мне на плечо:

— Может быть… после победы, когда я добьюсь своей цели, возьму учеников.

Я встретил его взгляд и кивнул:

— Я запомню это.

Он убрал руку и снова заговорил, будто отдавал приказ:

— Помни три вещи. Первое — тело, оно ключ ко всему. Неважно как, но тело должно быть сильным и выносливым. Второе это инициатива. Дави, не стой. И третье — Kontrolle. Контроль над собой, над палочкой, над полем. Wenn du это усвоишь — ты будешь не просто маг, а Kämpfer(боец). 

— Да, учитель Кригер, — сказал я твёрдо.

Мы поклонились друг другу. В этот момент между нами не было «учитель» и «ученик» — только уважение. Надеюсь, он выиграет; за два месяца он часто об этом говорил. Отчего-то мне кажется, что если он не займёт первое место в одном из этих чемпионатов, то отчается. Надеюсь, это не так.

Когда я вернулся в свою комнату после последней тренировки с Кригером, тело отзывалось тупой ноющей болью в мышцах, а в голове было странное ощущение пустоты. Словно целая глава закрылась — и дальше придётся писать самому. Я поймал себя на мысли, что эти два месяца пролетели быстрее, чем я ожидал.

Кригер заставлял меня повторять комбинации снова и снова, пока движения не становились точными до мелочей. В дуэлях я впервые почувствовал азарт победы и поражения. Возможность не просто защищаться, а атаковать, навязывать темп. Строить целую вереницу уловок ради небольшой победы. Буквально испытание своего мастерства и доказательство своих умений.

Нужно подвести итог. Я не ограничивался только обычными заклинаниям. За лето я вплёл в дуэли трансфигурацию, безпалочковую магию — свой любимый телекинез и не только. А главное, я научился перенаправлению заклинаний, а дальше дело за практикой.

Роуланд Кригер… он выбил из меня привычку играть в волшебника и заставил мыслить как боец. Его слова о том, что дуэль — это война в миниатюре, застряли глубже любого заклинания. Иногда я выходил из тренировочного зала с ссадинами и ожогами, но возвращался домой с ощущением, что становлюсь сильнее. В этот раз я вернулся с вывихом и растяжением связок, но всё равно был доволен.

Лето закончилось. Я чувствовал себя другим. Более собранным, более уверенным; теперь ни одна дуэль в школе даже не заставит нервничать, потому что сражался я с настоящим мастодонтом дуэльного мира. Пожалуй, я уже определился, какой школьный кружок буду посещать. А ведь надо ещё новых перваков подмять под себя, старых держать рядом, от старших отбиваться и всяким Амандам не поддаваться.

***

От Автора

Долго старался над этой главой, потихоньку набираюсь опыта в написании экшена, т. к. чем дальше, тем его больше. Пока же поздравляю всех с окончанием каникул у героя — в следующей главе начнётся второй курс.