Глава 23.0

Через полчаса было время отбоя, но старый класс заклинаний выглядел так, будто стены сами тянулись услышать, чем закончится встреча. Пыльные парты были отодвинуты к стенам, а вдоль стен толпилось с десяток зрителей — пара слизеринцев и несколько любопытных с других факультетов. Все понимали: формально дуэли первокурсникам запрещены. Но именно поэтому они и были интересны. У старших курсов для таких вещей существовал Дуэльный клуб — скучно, чинно и под присмотром. А у нас была ночь, пустой коридор и абсолютное отсутствие присмотра…. ну обычно так и было, но иногда старшекурсники делали, как мы.

По дуэльному этикету всё началось правильно: короткий поклон, чуть неуклюжий, но всё же выполненный. Свидетели переглянулись — порядок соблюдён. Дальше же отдаление друг от друга и дуэль началась.

— Флиппендо! — выкрикнул Марвин, и сгусток энергии сорвался с его палочки.

— Протего! — мгновенно ответил Декстер, и щит вспыхнул перед ним, отбросив заклинание в сторону.

Не дожидаясь, он перешёл в атаку:

— Остолбеней!

Берк принял заклятие на протего. Стиснув зубы, он поднял палочку вверх:

— Фулгура! — из кончика посыпались яркие, гудящие дуги, рассекая пространство и заставляя противника прикрыться. Подтип связывающих чар бессильно разбился об стену

Блэкмор не растерялся: шаг вперёд, кисть вниз.

— Флиппендо!

Марвина отбросило назад, он едва удержался на ногах, но тут же выпалил:

— Петрификус Тоталус!

Луч пронёсся впритык, но Декстер уклонился, скользнув в сторону, и почти без паузы ударил в ответ:

— Остолбеней!

Заклинание настигло цель. Марвин отлетел на пару метров и упал оглушенный.

Рид, помог другу подняться, но тот еще шатался. Берк был мрачен, лицо перекошено от злости и он был будто после контузии. Не зря остолбеней называется оглушающим.

— Реванш! — прохрипел он, вскидывая палочку. — Реванш, слышишь?!

И именно в этот миг сработало моё проклятие. Глаза Берка закатились, он пошатнулся и рухнул без сознания на холодный каменный пол.

Секунды тишины растянулись, а потом кто-то выкрикнул:

— Дважды! Блэкмор дважды отправил Бёрка спать!

Толпа зашумела, подхватывая слова, и коридор наполнился гулом восторга. Несколько слизеринцев хлопали в ладони, когтевранцы переглядывались с уважением, даже недоверчиво: первокурсники — а бой был почти как у старших.

Декстер стоял, не поднимая рук в победном жесте, но его взгляд скользнул ко мне. Лёгкий кивок и короткая улыбка — искренняя благодарность. А для меня это было ценнее любых слов. Долго же… я возьму его с процентами.

Всю дорогу обратно он молчал. Лишь у самой спальни остановился и, чуть помедлив, сказал:

— Ты… хитрый, Малфой. Хитрый, но сильный. Я думал, ты только словами и уловками можешь, а теперь вижу — нет.

Я усмехнулся, медленно поправив мантию:

— Поверь, цену силе я знаю не хуже, чем цену слову. Но сила без ума — игрушка. Ты теперь победитель, Декстер. Поздравляю!

Он кивнул.

В его взгляде было именно то, чего я добивался: уважение, смешанное с благодарностью и тенью страха. И этого хватало. Мой будущий «солдат» сделал первый шаг.

Да, мы ещё не были друзьями. Но между нами уже возникла связь, куда крепче простой симпатии. Теперь, в случае проблем, он первым делом пойдёт ко мне.

Мы условились продолжать дуэли по вечерам — ровно три раза в неделю. А в остальные дни я вернул свои собственные тренировки, отодвинутые ради окклюменции, а потом ради сближения с Блэкмором. Голова теперь требовала меньше времени, а это лишь значило, что слизерин вернул свою змейку.

***

С возвращением полётов вернулись и тренировки по квиддичу у школьных команд, а вместе с ними — матчи. В финале команда Гриффиндора, которой мы проиграли еще в октябре, сошлась с Когтевраном и одержала победу. Почти вся школа собралась на трибунах: галдели, спорили… спорили с криками и руганью, ну что сказать, болельщики не меняются.

Наш факультет же был мрачнее обычного. Грэхем ворчал, что судья подыгрывал Гриффиндору, а Саймон уверял, что матч был сфальсифицирован. Я слушал их с усмешкой и кивал, хотя понимал простую истину: иногда надо уметь проигрывать. Но в нашей гостиной ещё долго тянулись разговоры и клятвы «отомстить» в следующем году.

Впрочем, у нас была простая логика: слизеринцы болели бы за кого угодно, лишь бы не за гриффиндорцев. Особенно — за Когтевран. С ними у нас было больше всего совместных уроков, общались мы теснее, чем с другими факультетами. Да и ужиться с их хладнокровной прямотой нам было куда проще, чем с вечной бравадой львов.

Так, в разговорах, полётах, ленивых летних вечерах и с ощущением, что первый год в Хогвартсе неумолимо подходит к концу, настал июнь — месяц экзаменов.

Стояла изнурительная жара. Воздух в замке висел неподвижно и был густой, словно мед. Даже каменные стены, казалось, прогрелись и теперь отдавали тепло обратно. Одежда липла к телу, и лишь родные подземелья не сдавались жаре — легкая прохлада, спасала, но все равно было чуть душно, как в погребе, где закрыли все щели.

Для Хогвартса такая жара была редкостью. Я уже привык к дождю в любую погоду, к вечной сырости, к тому, что солнце тут не мешает дождю лить, как не в себя. А уж к пасмурным дням, когда льёт как из ведра, и подавно. Но в этот раз — нет. День будто специально подобрался такой, чтобы мешать сосредоточиться. Все таки, как бы не были страшны морозы, в жару думать сложнее.

До боли знакомые, кабинеты, в которых мы учились целый год в конце учебного семестра преобразились. Со стен пропадали таблицы и подсказки, портреты и заметки, все столы были отодвинуты подальше друг от друга, чтобы предотвратить списывание, а свет горел чуть ярче, видимо, чтобы никто не допустил ошибки из-за того, что не разглядел пару букв.

Экзамены в Хогвартсе были похожи на долгожданную бурю: ты знаешь, что тучи собираются, воздух тяжелеет, но всё равно надеешься, что пронесёт. Не пронесло.

И это у нас, первокурсников. А что было у пятых и седьмых курсов, даже страшно представить: бедные ребята едва не забыли, что значит жить, — весь последний семестр, если не весь год они нещадно готовились. Земля им Левиосой…

Надо пояснить: в отличие от обычных британских школ, Хогвартс делился на два семестра, а не на три. После зимних каникул у нас тянулся длинный семестр, которые завершались годовыми экзаменами.

Годовые экзамены были обязательными для всех, кто хотел поступить на следующий курс Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. По каждому предмету необходимо было сдать по одному экзамену. Экзамены состояли из двух этапов: теоретической части и практической.

Теоретическая часть по заклинаниям далась легко. А вот практика была многоступенчатой. Для «удовлетворительно» требовалось показать половину из 12 обязательных заклинаний курса. Для «Выше Ожидаемо» — все 12. А для «превосходно»… нужно было ещё и выполнить дополнительное задание на импровизацию.

— Так, мистер Малфой, — Флитвик улыбнулся и довольно энергично подпрыгнул, будто жара на него не действовала вовсе. — Заставьте его танцевать.

Я посмотрел на ананас. Заставить предмет двигаться — несложно. Но заставить его танцевать — значит, вложить в заклинание ритм, форму движения, чуть ли не менять его форму… звучит сложно.

Многие впали в ступор, но не я. Во-первых, я знал «Таранталлегру» — её проходят на втором курсе, заклинание заставляет плясать людей. На фрукт, конечно, оно не подействует… но сама попытка уже была шагом в правильном направлении.

Да, согласен — задание выглядело идиотским. Но суть была вовсе не во фрукте. Суть в том, что готовые чары здесь не работали: от ученика требовалась именно фантазия, умение применить известное по-новому, а не просто повторить заученное движение палочкой.

— Таранталлегра, — произнёс я чётко, с лёгкой паузой на каждой гласной.

Ананас дёрнулся, словно в судорогах, начал подрагивать, затем покачиваться из стороны в сторону, но через несколько секунд эффект спал, и он снова застыл, как ни в чём не бывало. Выглядело это скорее жалко, чем впечатляюще.

Я поморщился и, не желая сдаваться еще раз повторил заклятие, а псоле поднял фрукт Левиосой. Ананас послушно взмыл в воздух, и я заставил его покачиваться вправо-влево, в ритм, будто он лениво качается из стороны в сторону. На большее меня пока не хватало, но лучше уж так, чем ничего.

— Прекрасно! — звонко воскликнул профессор Флитвик, и его глаза засияли. Он, как всегда, подпрыгнул от восторга и даже захлопал в ладоши. — Великолепная находчивость, мистер Малфой. Именно этого я и хотел добиться: проверить, как умные ученики справятся с нестандартной задачей. Заучивать могут многие, а вот думать, нет.

Его похвала звучала приятно, даже слишком. Хотя я ясно понимал: фрукт так и не поплясал по-настоящему. Но, как ни крути, суть задания была выполнена — я показал, что способен думать шире курса… надеюсь.

В итоге у меня оказались идеальные баллы и по теоретическому, и по практическому экзамену. Итог: Превосходно.

А потом настал черёд Снейпа.

Жара сменилась легкой прохладой подземелий. Пахло зельями и сотнями ингредиентов. что лежали на полках. и сотней зелий, сваренных за последние недели. Экзамен по Зельям всегда был не на знания, а на выдержку.

— Сегодня вы приготовите зелье временной забывчивости, — протянул Снейп ледяным тоном. — Посмотрим, кто способен думать, а не просто повторять.

Класс напрягся. Даже самые уверенные зашевелились неловко, вспоминая, где в рецепте добавлять настой аира, а где настойку наперстянки. Ошибка — и вместо зелья выйдет что-то вроде слабого яда.

Я сосредоточился. Формулы я знал: ещё до каникул прочитал теорию. Но практика — это всегда другое. Взвесил ингредиенты, на этот раз не полагаясь на глазомер, а педантично, грамм к грамму. Огонь — ровный, без рывков. Перемешивание — по часовой, затем дважды против.

Давно я сам не готовил, хорошо, что обычно этим всем Аманда занимается, но я сглупил с тем, что не менялся иногда местами и не получал должного опыта.

Я чувствовал, как поднимается напряжение: жара и духота, чьи-то ложки звенят о медные котлы, Снейп движется между рядами, словно тень.

В какой-то момент мне показалось, что Снейп замер у меня за спиной дольше, чем у других. Словно специально проверял, не дрогнет ли рука, не перепутаю ли порядок. Я нарочно сделал всё медленнее, выдерживая паузы между шагами. Пусть видит, что я уверен.

И когда наконец зелье побледнело, стало светло-голубым, без мутности и осадка — я аккуратно отставил котёл.

Снейп склонился, смерил взглядом содержимое. Никакой улыбки, но я уловил едва заметное кивок.

— Сносно.

От Снейпа «сносно» означает как минимум хорошо. В тестовой же части были вопросы по темам и зельям, что мы проходили, начиная от обычных вопросов, по типу где найти безоар или зачем нужен цветок полыни, заканчивая сложными по типу необходимых ингредиентов для бодроперцовое зелье, которое мы будем проходить на следующем курсе, но метод приготовления мы разобрали буквально полмесяца назад.

В итоге я получил «Превосходно» по теории и «Выше ожидаемого» по практическому тесту. Итого: Превосходно.

Следующим экзаменом была трансфигурация, между каждым экзаменам нам давалось пару дней времени, которую мы в основном тратили на подготовку… ну “мы”, я имею ввиду тех кто учиться. Были дети, особенно младшекурсники кому было плевать и они просто отдыхали от учебного года, но не я и не моя компашка.

Я готовился, несмотря на все мои слова. Теорию надо было хотя бы повторить и не зря я это делал, особенно перед трансфигурацией. МакГонагалл хорошо постаралась и сделала обширный и сложный тест, который реально проверял знание большей части того, что мы проходили.

***

Минерва пришла в кабинет загодя, ведь сегодня был важным днем. К экзаменационной сессии профессор всегда готовилась заранее и очень тщательно. Порой ей казалось, что во всей школе с той же серьезностью к экзаменам относился только профессор Снейп. Но повальный успех Слизерина на его уроках намекал на то, что Северус преследовал свои собственные цели, а экзамены для него были лишь хорошим поводом еще раз уязвить неугодных ему студентов.

По счастливой же случайности, в большинстве случаев этими "несчастными" оказывались студенты ее факультета и Минерва упорно не понимала, почему она не позволяет себе открыть ответный огонь, ведь она относилась к враждебно настроенному факультету так же, как и другим факультетам! Но это, разумеется, были лишь редкие мысли, что посещали ее лишь на учебных собраниях, когда Северус позволял себе с гордостью смаковать результат своего плохого обучения.

Сложив тетради на столе и убедившись, что класс чист, Минерва достала палочку.

Первым коротким взмахом она заставила пару мокрых тряпок вычистить доски от записей. Второй взмах палочки зажег все лампы вдоль стен, а третий - открыл ставни окон.

Чопорно оправив складки мантии, волшебница заняла свое место за столом и принялась раскладывать варианты к предстоящему экзамену. Сегодня был важный день и все должно было пройти безупречно.

***

Первый вариант. Именно этот вариант мне и попался, но внимание мое было обращено на профессора. Макгонагалл сегодня сияла, как и подобает энергетическому вампиру, ибо негативной энергии сегодня будет много. Тест был не сложнее чем у Снейпа, даже продвинутый блок был легким для меня, но не для других.

Базовые вопросы затрагивали самые легкие темы, по типу идеального расстояния для трансфигурации или постулаты элементарной трансфигурации и их формулы, а вот продвинутый блок включал вопросы, где нужно было подумать, вспомнить и представить.

Например, по какому постулаты составлено заклинание «Foris Calix», а потом цепь заклинаний с применением этой формулы.

Тут затрагивалась тема одного из крайне занимательных уроков по трансфигурации, которые были во втором семестре.

Трансфигурация — штука серьёзная. Не просто «махнул палочкой — и готово», а точные формулы, принципы и контроль. На экзамене это ощущалось особенно сильно.

Практическая же часть заключалась в том, чтобы по указанию профессора Макгонагалл превращать одни неживые объекты в другие. Сначала — простые упражнения, вроде изменения цвета или материала, а затем и то самое задание из конца учебника первого курса с повышенной сложностью. Живое в неживое: превратить мышь в табакерку.

Казалось бы, ничего особенного. Но именно на таких заданиях сразу видно, кто работает «на отвали», а кто способен довести трансфигурацию до идеала. Чем аккуратнее и эстетичнее выходила табакерка, тем выше баллы. Малейшая шерсть, усы или хвост — и всё, оценка не менялась на Превосходно, а мне нужно было получить Превосходно, ради престижа и ради внутреннего самоутверждения.

Я глубоко выдохнул и собрался. В голове всплыли постулаты трансфигурации: масса → форма → функция → завершение. Всё должно быть цельным, без рывков, иначе предмет «потечёт» и превратится в нечто жалкое.

Палочка описала в воздухе чёткую дугу, я вложил в движение магию и произнёс формулу.

Мышь задрожала. Тело вытянулось, шерсть втянулась внутрь, лапки слились в боковые грани, хвост исчез. Передо мной возникла табакерка из чёрного дерева, с плавными серебряными завитками по крышке и идеально гладкой поверхностью.

На мгновение я задержал взгляд и позволил себе маленькую вольность — на крышке проявился едва заметный вензель Малфоев, видимый только при хорошем освещении. Лишний штрих, не ради оценки, а ради себя.

Макгонагалл подошла. Она подняла табакерку, осмотрела со всех сторон, задержала взгляд на крышке, даже провела пальцем по серебряным завиткам. Несколько долгих секунд тишины — и лишь потом она кивнула.

— Превосходно, мистер Малфой, — сухо произнесла она. Но в её голосе прозвучала та самая редкая интонация, которая для неё означала, что она очень довольна результатом.

Я лишь слегка склонил голову, скрывая внутреннее удовлетворение.