Глава 75.0

Люциус Малфой сидел в своём кабинете, погружённый в изучение финансовых отчётов. Но цифры упрямо расплывались перед глазами, уступая место навязчивым мыслям о газетах и журналах, лежавших на краю стола. Последние несколько дней были насыщены событиями, требующими осмысления.

Три дня назад его сын, Арктурус, наконец назвал имена своих похитителей. Не зря Люциус нанял специалиста нужной направленности. Мастера ментальной магии, как и мастера по любым другим видам магических искусств, имели разные специализации, где были лучше других. Так что пришлось вызывать специалиста из самой Италии. Немалую роль сыграли и родовые ритуалы, лежавшие без дела в семейной библиотеке.

Вот только каково же было удивление Люциуса, когда он услышал фамилию Ансуорт. Да ещё и имя главы данного семейства в числе прочих. Он был слегка знаком с Готфридом Ансуортом — человеком умным, расчётливым и прагматичным до мозга костей.

Люциус был уверен до самого конца, что тот не способен на столь опрометчивый шаг. Готфрид слишком хорошо понимал своё место в иерархии магического общества, чтобы поднимать руку на наследника Малфоев, даже из-за какой-то школьной интриги, даже за такой выкуп. Хотя, надо отдать должное Арктурусу — «детская» интрига сына, пусть и плохая по своим последствиям, была исполнена с таким изяществом и хитроумием, что смогла в одиночку обрушить планы целого рода, если не двух. А не будь человеческой глупости, то и последствий бы не было. Его сын понимал своё положение в обществе. Вот почему, Люциус не особо винил сына.

В конце концов, школа Хогвартс, это полигон, где юные аристократы оттачивают свои когти. И по тому, как Арктурус провёл такую интригу, да ещё и на голову собственного старосты… Люциус видел, что сын, по крайней мере, не станет жертвой в высшем обществе, где ему и придётся находиться всю жизнь. Нет, он будет тем, кто диктует там правила. Да и сам Люциус в свои школьные годы делал немало ошибок, и были последствия — на то она и песочница, чтобы учиться, пусть порой и на жестоких, но не смертельных ошибках.

По причине же того, что его сын назвал имя Готфрида Ансуорта, Люциус и не спешил с местью. Он сомневался в том, что Готфрид Ансуорт, удачливый и умный волшебник, пока ещё слишком далёкий от высшей лиги мог бы совершить такую глупость. Да что уж там, чудо, что Люциус столько помнил об этой персоне и семье. Видимо, было в этом Готфриде что-то интересное.

Поэтому он хотел всё проверить, а то вдруг память сына подвела Арктуруса и Люциус пойдет убивать тех, кто непричастен. Да и нужно было время чтобы всё грамотно сделать, а то в будущем этим может восопользоватся Дамблдор. Вот только ему пришлось действовать, уступая настояниям Нарциссы, которая была уже готова лично возглавить штурм особняка Ансуортов. Её материнский гнев был... неуместен и излишне эмоционален. Но с Циссой Блэк, когда речь шла о детях, спорить было бесполезно и… опасно.

Пришлось готовить всё за день. Всего сутки, чтобы месть была идеальна. Вернее, целью была не столько месть, сколько демонстративная и показательная порка. Необходимо было напомнить всем, что благородные семьи остаются неприкосновенными, а любое посягательство на них карается мгновенно и жестоко.

Всё было продумано до мелочей. Едва штурмовой отряд Малфоев завершил свою работу и исчез, как на месте появились авроры. Специально были оставлены тела и сам особняк с уликами. Конечно, это было запланировано — иначе бы они не появились так оперативно и вообще не узнали бы об этом происшествии до утра. А ещё донесли бы информацию в другом окрасе. Нужные люди были заранее проинформированы о «преступлениях» семьи Ансуорт и причинах, побудивших лорда Малфоя принять столь жёсткие меры.

Информационная машина работала как часы. Вместо статей о «зверском убийстве семьи Ансуорт» в «Ежедневном пророке», «Новостях волшебного мира» и в журнале «Воинственный колдун», вышли материалы с нужным окрасом.

В них, с разными интервалами, сообщалось, что чета Ансуортов была убита, но витают слухи, что семья грубо нарушила неписаные, но общепринятые нормы. И хоть пока не были известны виновники и причина всего этого, но зато раскрывались некоторые пикантные подробности: например, что Оливер Ансуорт недавно был помещён в частную лечебницу, так как, по информации из анонимных источников, свихнулся. А ещё была информация про очень странное и резкое обогащение данной семьи во время гражданской войны с Пожирателями и в послевоенный период.

И всё об этом акте вырезания целой семьи уже успело напечататься к вечернему выпуску «Пророка». То есть буквально к следующему вечеру после расправы.

А уже утром, спустя два дня, сообщалось о самоубийстве Оливера Ансуорта на почве психологических проблем. Конечно же, было написано, что он вскрыл себе горло режущим заклятьем. Тем же утром другие издания тоже написали о смерти всей семьи Ансуорт, кроме исчезнувшего старшего сына. А также о предположении, что этот Оливер Ансуорт, узнав о семье, совершил самоубийство на почве горя и проблем с психикой. Частная клиника, разумеется, официально заявила, что безопасность там на высшем уровне и никто не мог проникнуть внутрь. А не уследили потому что состояние больного было на допустимом уровне для сохранения личной жизни даже в рамках ментальной помощи.

Банально, из-за того, что они не хотели сообщить, что к ним проникли четверо неизвестных и после них в палате обнаружили мёртвое тело. Никому не хотелось терять репутацию, особенно Мастеру Менталисту, который пытался сохранить свой бизнес. Резко все стали молчать, когда на вызов приехал подкупной Аврор, который настоятельно порекомендовал промолчать. Конечно же объяснив последствия болтливости, как в виде репутационных потерь, так и в виде бизнес прессинга или смерти, что ждало бы Мастера Менталиста. Получить Мастерство в гильдии не равнялось иметь власть или силу себя защитить. Особенно, когда ты не самый выдающийся Мастер.

Буквально блоком ниже в каждом из этих экземпляров писалось, что наследник Малфоев, Арктурус-Корвус Арманд Малфой, уже полностью оправился после «зверского похищения». В качестве жеста доброй воли и благодарности за помощь сыну род Малфоев жертвовал 10 000 галлеонов больнице Святого Мунго. Особенно панегирически звучали оды в адрес семьи в «Воинственном колдуне».

Конечно, Люциус это знал, но зря что ли данное издание принадлежало семье Малфой? Вот уже больше трёх веков у Малфоев, как основателей данного издательства, был один из столпов власти — распространение информации. Благодаря своему антимаггловскому и правому контексту, журналы и газеты данного издательства имели широкий круг читателей.

Люциус отложил перо и откинулся на спинку кресла. На данный момент активно поглощалось всё, что принадлежало Ансуортам, и несмотря на то, что всё это было каплей в море того, чем владела семья Малфой… но тут капля, там капля — и вот уже стакан капель.

Но самое главное, что таким образом враги были уничтожены, репутация восстановлена, а сила продемонстрирована. Да ещё и небольшая прибавка, и напоминание. И даже несмотря на всё это, многое теперь будет иначе.

Люциус пересмотрел своё отношение к личной и семейной безопасности, да и не только он. Несмотря ни на что, инцидент произошёл, и этого уже не исправить; многое будет по-другому, и Люциус понимал, что все пересмотрят вопрос безопасности.

Вот поэтому лёгкое раздражение копилось в нём. Как ни показывай силу, теперь точно начнётся череда подобных инцидентов, хотя эту череду он и другие сократят максимальным образом, благодаря своими решениями.

Ещё, конечно, нервировало то, что пришлось действовать слишком быстро, и теперь приходилось дольше возиться с имуществом и владениями Ансуортов. Ну, хотя бы сын оказался прав…

Он вздохнул. Вроде бы оставалось лишь дождаться, когда сын полностью восстановится и усвоит все уроки, которые преподнесло ему это неприятное происшествие. Вот только это было не так. Люциус многое узнал о сыне, и это его беспокоило.

Многое он узнал из уст Готфрида, который, не желая мучений умирающей жене, рассказал правду, но ещё больше он узнал от своих цепных псов, отправленных по душу Оливера Ансуорта. Они узнали всё крайне подробно. Во всём, как и по словам Готфрида, был виновен Оливер, его младший брат. Сам Готфрид, как и думал Люциус, был не так глуп, чтобы не понимать все последствия подобного поступка. Вот только жадность и половина пройденного пути, показали, что Люциус ошибался насчёт ума Готфрида. А ошибку Оливера искупила лишь кровь всей его семьи.

До того, как ему доложили итоги по допросу Оливера, случилось то, чего Люциус после штурма никак не ожидал. Единственный из Ансуортов, кто мог бы спастись и кого уже искали, был убит его сыном, Арктурусом.

В то время, пока он с целым отрядом штурмовал особняк и пытался вытащить из Готфрида информацию, Люциус никак не ожидал, что, отправив сына за покупками под защитой двух надёжных и умелых боевиков, так то бывших авроров, — Арктурус найдёт себе проблемы в Косом Переулке. Оказалось, что старший сын Готфрида всё это время ходил по Косому с друзьями, и тем забавнее и горестнее была шутка судьбы: Готфрид пережил столько боли перед смертью, не выдав местоположение сына, чтобы тот, кому он стёр память, убил его наследника.

И вот именно это слово — «убил» и настораживало Люциуса.

Признаться, сам Люциус даже во времена служения Тёмному Лорду не особо часто убивал... в прямом смысле. Он был казначеем, советником, командиром — в общем, кем угодно, но не тем, кто постоянно сталкивается с необходимостью лишать жизни напрямую. Разве, что на первых рейдах.

Конечно, он не испытывал ни брезгливости, ни моральных дилемм по этому поводу — совсем нет. Даже без личных убийств он был в крови по уши, даже глубже самых отпетых Пожирателей. По его приказу погибло больше людей, чем от палочки Беллатрисы Лестрейндж.

И когда Люциус узнал, что Арктурус в гневе погнался за единственным Ансуортом, до которого мог дотянуться, и после череды неудачных трансгрессий, получив частичный расщеп, всё равно смог убить своего бывшего старосту… это его обеспокоило.

По словам охранников, Ансуорт выманил их сына, когда понял, что не сможет сбежать. Видимо, чтобы сразиться один на один без телохранителей, ведь они втроём преследовали парня, из-за Арктуруса. Парень всё понимал, так что запутал след от трансгрессии, хотя мог бы просто остаться в людном места и было бы безопаснее. Когда же охранники наконец нашли их, Арктурус, несмотря на их слова о том чтобы остановиться, хладнокровно отрубил голову своему школьному обидчику.

После доклада Люциус узнал и другие подробности — о том, что случилось с Оливером Ансуортом, который свихнулся, и с теми двумя… как их там… Ренфро! Братьями Ренфро.

Так вот, Люциус был в шоке, как позже и Нарцисса, с которой они обсудили этот вопрос и наконец поняли всю картину. Их старший сын уже спал после лечения от расщепа, так что пришлось ждать.

Его сын смог во время похищения убить одного из троих нападавших, пока его окончательно не вырубили. После этого, уже с ранами, переломами и всем остальным, полностью измождённый продолжил это дело. По словам свихнувшегося Ансуорта, он смог без палочки взорвать голову последнего из братьев Ренфро. А потом, в таком состоянии схватить и пытать самого Оливера простым заклинанием щекотки до такой степени, что тот свихнулся и боялся заклятия и Арктуруса, сильнее, чем Круциатуса.

Ему рассказали все подробности. Как оказалось, Оливер был настолько сломлен и в ужасе от тринадцатилетнего парня, что того даже не пришлось раскалывать. Он выдал каждую деталь перед смертью, умоляя, чтобы к нему не применяли «то» заклятье. Казалось бы, выдуманная, поучительная история о щекотке для третьего лица. Вот только Готфрид под Круциатусом говорил, что двое братьев уже мертвы от рук Арктуруса. Люциус тогда не придал значения этим словам.

Когда же он наконец увидел картину целиком, то понял: его сын в свои тринадцать лет успел убить уже троих и свести с ума ещё одного. Люциус боялся гордиться этим фактом, ведь чёкнутым пожирателем он таки не стал. Учитывая возраст парня и то, кем был его крёстный отец…

Конечно, плевать на всё это. Люциус думал не о том, что его сын — убийца, или что-то в этом роде… нет, ему стало не по себе от подробностей. А именно от того, что Арктурус бросился за Бенедиктом Ансуортом, будучи не в себе. Да и Оливер Ансуорт описывал его в момент пыток, как демона, полного ярости, и Люциус начал догадываться в чём же дело.

После того как жена узнала обо всём, она тоже предположила худший из исходов. Их сын унаследовал худшее родовое проклятие Блэков! Многие даже не считали это проклятием, но не просто так каждый Блэк изучает Окклюменцию хотя бы на хорошем уровне. Только так можно в простых жизненных ситуациях не впасть во власть гнева.

Похоже, в их сыне пробудилось это проклятие, которое уже целое тысячелетии является главной проблемой рода Блэк. Именно этот гнев погубил сотни Блэков и уничтожил всю их семью. Никакая Окклюменция не спасёт, если у гнева будут веские причины. Слабую искру, которую проклятие превращает в огонь, можно потушить той же Окклюменцией, ну если знать способ. Но сильная искра создаёт настоящий огненный шторм, который не потушить ничем.

Не укладывалось в голове, как их вечно хладнокровный сын мог оказаться наследником этого проклятия… Даже эти ритуалы, на которых настояла покойная Вальбурга Блэк, видимо, не помогли. Хотя если бы могли помочь — Блэки сейчас бы процветали.

Конечно, эта черта сильно поубавила надежд на старшего сына, и если младший не унаследует проклятие, то Люциус, пересмотрит вопрос о наследнике. По идее проклятие и не должно было перейти через женскую линию с ослабленным проявлением данного проклятия. Проводились расчёты перед помолвкой, но видимо бывают и исключения.

После разговора с Нарциссой, на следующий день они поговорили и с Арктурусом, который не только вспомнил некоторые детали после рассказа Люциуса, но и признался, что сам заметил неладное и хотел бы узнать, что это такое.

Нарцисса всё ему рассказала. Сейчас же его сын с женой проводили очередной ритуал из цепочки, который нужно было выполнить как раз сегодня — 31 августа. Завтра же его сыну… хотя Люциус уже начал в присутствии Нарциссы называть его «сыном Блэков»… предстояло ехать в школу.

И хотя Люциус всё ещё испытывал к сыну родительскую любовь, он не мог избавиться от неприязни. Ведь он хотел видеть в сыне не того, кто пачкает руки, а того, по чьему приказу это делают другие.

Как делал и делает он сам, Люциус Малфой. Всего парой дней назад он уничтожил целую семью, не применив ни к кому даже самого слабого заклинания. Для этого у него были верные люди.

А ещё он не хотел заразить основную ветку рода Малфоев, таким родовым проклятием.

***

Тридцать первое августа. Последний день перед возвращением в Хогвартс, и я проводил его, лёжа на полу ритуальной комнаты. Не самый привычный способ провести время, но необходимый. Сегодня мы проводили на мне четвёртый ритуал из цепочки Васата, носящий название «Танец Магии».

Суть его была вроде бы проста, но неприятна для меня. В течение целых суток после проведения, магия должна была «плясать» по моему телу — неконтролируемыми, мощными всплесками, расшатывая всё на своём пути.

По идее, ритуал разрушает даже укоренившиеся сглазы и проклятия, а заодно выжигает любые засоры в магических потоках. В долгосрочной перспективе же он предотвращает быстрое укоренение сглазов и проклятий, словно обучая тело интуитивному методу борьбы. Можно сравнить это с антителами, которые научились быстро замечать вирусы и бороться с ними. Но самое интересное — это то, что ритуал ускоряет скорость роста магического резерва и, хоть не было подтверждений, но Васат предполагал, что ритуал даже немного увеличивает его потенциальный максимальный размер.

Пусть всё перечисленное, лишь на считанные проценты, но пара процентов ускорения роста резерва, было уже замечательной, не говоря уж о шансе увеличить магический потенциал. Хотя опять же доказательств тому и не было… просто сложно доказать такую теорию.

Сам же ритуал был не самым сложным в цепочке, по крайней мере из тех, что я уже прошёл. Главное, нарисовать безупречную ритуальную пентаграмму. Мама нарисовала её сама, а я помогал — в основном чтобы набраться опыта. Пентаграмма была идеальной, с чёткими, ровными линиями и правильно расположенными блоками для ингредиентов.

И вот я лежал в её центре, чувствуя сквозь тонкую ткань ритуальных одежд холодок пола. Спину слегка жгло — просто нужно было просто сделать несколько точных, неглубоких надрезов в определённых местах, что и было сделано. Кровь должна была стать проводником, а через раны пройдет энергия ритуала. В блоках пентаграммы лежали особые ингредиенты: истолчённый жемчуг, пепел феникса и несколько капель сока какого-то магического дерева, собранного в полнолуние.

Я уже, даже привык к монотонному голосу матери, читающей ритуальную формулу. Пентаграмма подо мной вспыхнула мягким синим светом. Я почувствовал, как магия сгущается в воздухе, становясь будто бы осязаемой.

Через ритуальную магию все эти ингредиенты должны были просочиться через надрезы прямо внутрь. По факту, они просто бесследно уничтожились после активации, передавая свою энергию. А узнал я это… прямо сейчас и узнал.

И это началось.

Первый всплеск, словно удар тока, заставил меня сильно вздрогнуть. Пронзительный ток, заставил всё моё тело напрячься и выгнуться. Это был лишь первый. За ним последовал второй, третий... Они шли волнами, каждая — будто крошечная, сконцентрированная магическая игла, пытающаяся пробиться сквозь невидимые барьеры внутри меня. Именно так, как если бы я пытался сконцентрированным потоком магии пробить условный Петрификус. Сейчас же это происходило самопроизвольно, без моего контроля, и не в одном месте, а по всему телу сразу.

Жар сменился леденящим холодом, а потом снова вернулся. В ушах же стоял нарастающий звон, переходящий в оглушительный рёв, а затем так же внезапно стихающий. Я сжал зубы, стараясь дышать ровно, принимая каждый новый всплеск и каждое покалывание.

Наконец, ритуал начал затухать. Свет пентаграммы померк, оставив после себя лишь узор на полу. Я лежал, а всё тело гудело, словно по нему проехались катком.

Итог должен был быть интересным. Оставалось только пережить следующие двадцать четыре часа. Я глубоко вздохнул, поднимаясь на ноги.

Вот так вот: ритуал сам по себе лёгкий для проведения, но сложный уже после. Целые сутки такого мучения. Ещё и магия будет перевозбуждённой и нестабильной. Мама настоятельно порекомендовала воздерживаться от любого её применения. Последствия могли быть не очень хорошими.

Да, будет нелегко, но оно того стоит. За то, что я получу, я был бы готов терпеть это всё, хоть целую неделю. Может я и отрекусь от своих слов через часов десять… но пока я думаю именно так.

Завтра начинался новый учебный год, и я должен был встретить его на пике своих сил. А это была приемлемая цена, я бы даже сказал, что это отличная цена!