Глава 30.0

Гул платформы затих, едва поезд тронулся, и колёса размеренно застучали по рельсам.
Мы расселись по своим местам: я у окна, рядом Блэкмор, напротив Марк и Кассиус. Грэхем устроился чуть в стороне, как обычно молча, лишь бросая короткие взгляды и слушая.

— Франция, господа, — с видом знатока начал Авери, откинувшись назад и закинув ногу на ногу. — Вот где магия пахнет иначе. У них есть свои магические переулки. Центром же магической Франции является переулок «Рю-Мирабель». Представьте: улица из серого гранита, витрины сверкают, словно зачарованы самим Мерлином. Там торгуют зельями с добавками, которые у нас запрещены, и никто даже глазом не моргнёт.

— Запрещены, говоришь? — вскинул бровь Кассиус. — Там можно купить порошок из клыка василиска?

Авери усмехнулся, поправив манжету:
— Почти. Настоящий клык василиска, конечно, на вес золота, но и такие порошки там продаются свободно. Вообще там всё можно…

Спокойствие нарушалось. Дверь в купе открылась — и в щёлку сунулась голова будущего первокурсника. Огромные глаза, робкая улыбка.

— Простите… это купе занято?

— Да, занято, — лениво сказал Авери и щёлкнул палочкой, применив Коллопортус.
Запирающее заклятие сработало штатно, и дверь захлопнулась перед лицом, явно не отпрыска благородных кровей.

Я же вытащил свою палочку и начертил в воздухе дугу.
— Силенциум Тестьюдин, — произнёс я вслух.

Купол легчайшей магии опустился на купе, и внезапно шум снаружи стал глухим, будто мы оказались под водой.

Авери расплылся в довольной улыбке.
— Год назад мы мечтали об этом. Чтобы никакого шума, никакого топота по коридору…

— Цель была поставлена, цель была выполнена, — фыркнул я.

Мы оба рассмеялись.
Грэхем на секунду поднял глаза от своих мыслей и лишь чуть заметно кивнул, как будто разделяя общее удовлетворение.

Купол тишины окончательно отрезал нас от остального поезда. Снаружи продолжал бегать гомон перваков, но мы слышали только наши голоса. Атмосфера стала почти домашней.

— Ну, — протянул Кассиус, оглядывая всех, — может, сменим тему. А то Маркус со своей Францией уже все уши прожужжал.

— И не жалею, — парировал тот с усмешкой. — Хочешь — сам поезжай.

— Поеду, — фыркнул Кассиус. — Но позже. А пока я тренировался. Отец лично меня учил боевой магии. Теперь отбросы и слабосилки с Лютного не страшны, да и в тёмном лесу я и от разъярённого кентавра точно отобьюсь.

— Уверен? — хмыкнул Блэкмор.

— Ну ладно, не от разъярённого. Но пару приёмов я запомнил, — Кассиус усмехнулся. — А ещё я случайно поджёг опушку леса рядом с домом.

Мы засмеялись, а потом взгляды обернулись ко мне.

— А ты, Арктурус? — тихо спросил Авери.

Я выпрямился и положил ладонь на подлокотник.
— Лето вышло плодотворным. Уроки дуэлей с немецким мастером, но это вы и так знаете. Но скажу вот что, пожалуй нанять этого мастера, было одно из лучших решений. Учитель оказался крайне практичным человеком. Правда, пару раз я чуть не лишился конечностей, был риск сломать пару костей, получить серьёзные резаные раны, но в целом я теперь готов к Дуэльному Клубу в школе.

Авери присвистнул.
— А вот это звучит интересно. Ты собираешься в Дуэльный Клуб?

— Нет, мы собираемся, — спокойно сказал я, обводя взглядом каждого в купе.
Все кивали, соглашаясь: Кассиус и Блэкмор и так туда собирались, Грэхем пойдёт, куда я пойду, а вот Авери…

— Уметь защитить свою честь на дуэли должен уметь каждый уважающий себя волшебник, — припечатал Декстер, с чем согласился Уоррингтон.

— Ну… не то чтобы было в планах… — с типичной ленцой сказал Авери, закатив глаза и чуть откинувшись назад. Он тянул время для размышления. — Но в целом это хороший вариант из числа школьных кружков.

— Знаешь, Маркус, дуэли — это как шахматы, вот только они развивают не только мышление, но и мастерство. Ты можешь не идти с нами туда. Но гарантирую, в жизни ты точно не пожалеешь об этом.

— Вот почему я и согласен, — отмахнулся Авери. — Мне, конечно, больше нравится ничего не делать, но не хочу от вас отставать.

Зачем мне было надо всех туда тянуть? Кроме того, что так они все так или иначе будут собираться вокруг моей персоны, я также получу свою лояльную группу, умеющую на базовом уровне сражаться. Хотя сомневаюсь, что в Дуэльном клубе можно будет получить даже одну десятую от той подготовки, которую я получил от Кригера. Всё-таки в школе явно будут ограничения построже дуэльных правил из кодекса, где и так много чего запрещено.

Но для того же Авери этого будет достаточно, чтобы в случае чего хотя бы постоять за себя. А ещё это будет начальным этапом: после я их лично буду подтягивать, если все проявят заинтересованность в этом. Да и мне нужен опыт не только в дуэлях против ровесников, а не мастодонта типа КРигера, но и опыт сражения с несколькими противниками, хоть даже и такими.

Хотя, может быть, я и слишком загордился — Кассиус и Блэкмор вполне могут мне составить конкуренцию, наверное. В целом же было даже приятно возвращаться в замок, мне даже приятно было сидеть вот так вот в уютном купе Хогвартс Экспресса. В В школе же, теперь уже не мы главные личинки, так что всё будет куда интереснее, и мы наконец-то выберемся из пузыря нашего курса.

Сумерки уже ложились на вокзал, когда поезд плавно остановился у перрона. Пар ещё вырывался из-под колёс, шипел, укрывая платформу белым туманом. Двери распахнулись, и из них выплеснулись ученики всех курсов. Шум, смех, крики — всё смешивалось в гулкое эхо.

Я, как всегда, остановил ребят, и мы подождали, пока все выйдут: не хочу попадать в толкучку. Когда мы уже вышли, я обернулся и заметил, как кучка первогодков, дрожащих от волнения, собиралась вокруг Хагрида. Огромная фигура полувеликана возвышалась над ними так же, как и год назад возвышалась надо мной. Тогда я тоже стоял в такой толпе.

— Забавно, — пробормотал я. — Ровно год прошёл.
— Смешно смотреть на них, — хмыкнул Кассиус. — А ведь мы такими же идиотами стояли.
— Не идиотами, а новенькими, — поправил Авери и указал рукой: — Смотри, там кареты.

Ряды тёмных экипажей стояли неподалёку. Для большинства они были пусты. Для меня — нет. Я видел силуэты, которые иной назвал бы кошмаром. Для многих там была лишь пустая упряжь, а карета катилась и взлетала по волшебству, но я видел… фестралов.

Худые, мёртвые тела, словно высушенные тлением. Тёмная кожа, натянутая на кости, длинные крылья — мертвенно-чёрные, будто срезанные из ночи, как и всё тело. И глаза белые и пустые — совсем без зрачков. Но именно в этом пустом, молчаливом взгляде было больше истины, чем в сотне улыбок и фраз.

Я задержал шаг, не спеша садиться в карету. Один из них повернул голову, и я… не знаю, будто бы пал в собственные мысли. Я чувствовал взгляд скакуна смерти. А смерть всегда смотрит глубже, чем кто-либо. Видит не лицо и не тело. Только суть.

Я протянул руку. Фестрал двинулся ближе. Его дыхание было холодным, словно могильный холод перед рассветом. Кожа на шее шершаво скользнула под моими пальцами. Я провёл ладонью по кости, по жиле — и не ощутил отвращения. Наоборот.

На секунду показалось, что мир вокруг стих. Только я и это существо, которое будто выбрало меня своим собеседником.

Фестрал будто бы говорил: «Вот так вот, Арктурус. Ты тоже отмечен смертью. Вот почему ты видишь нас. Мы похожи больше, чем ты думаешь». Глупые мысли? Может быть и так.

— Как же странно… — выдохнул я почти беззвучно, шёпотом. — Люди зовут вас уродцами, нежитью, а я вижу… грацию.

В голове вспыхнула мысль: я же видел смерть. Я шёл рядом с ней. Я помню её вкус. И потому мне нечего бояться. Но так ли это? Или я себя обманываю… разве я не хочу жить вечно!? Хочу!

Фестрал фыркнул, крылья слегка дрогнули, будто отвечая мне.

— Ты чувствуешь, что я понимаю? — шепнул я настолько тихо, что вырвался лишь негромкий хрип. — Ты ведь тоже живёшь на границе. Живёшь, чтобы напоминать, что всё кончается.

— Арктурус… — голос Авери сорвался где-то сбоку. Я не хотел оторвать взгляд от грации одного из обличий смерти, будто бы зачарованный.

Я обернулся и заметил их взгляды. Марк, Кассиус, Блэкмор, даже молчаливый Грэхем — все таращились так, будто я разговаривал с пустотой. Ах да…

Авери блеснул своими знаниями, но тише, чем обычно:
— Фестралы. Их видят только те, кто сталкивался со смертью. Вот почему нам кажется, что кареты двигаются и взмывают в воздух сами собой.

Я снова посмотрел на фестрала. Он не отводил взгляда. Белые пустые глаза не имели ни жалости, ни злобы. Только признание?

Я вижу тебя. И ты видишь меня. Может, мы оба — напоминания. Я — о том, что смерть была, ты — о том, что смерть всегда будет.

Фестрал наклонил голову ближе, и я коснулся его морды. Пальцы дрожали — не от страха, от чего-то большего. От осознания. Словно я понял что-то глубоко внутри, но сознание не понимало ничего.

— Они пугают, — пробормотал Кассиус. — Я видел картинки в одной книге. Зачем ты его гладишь, как будто там лошадь?..
— Фестрал тоже похож на лошадь, только в чуть ином облике, в облике символа смерти без лишних иллюзий жизни. Не находишь это забавным?

Я убрал руку, и фестрал фыркнул ещё раз, расправил крылья и натянул упряжь. Колёса кареты скрипнули, и лишь тогда я заметил, что мы стояли слишком долго.

— Пойдёмте, — бросил я коротко.

Мы забрались в карету. Но внутри меня осталась странная тяжесть. Не мрачная, нет. Скорее — ясная, холодная уверенность. Фестрал напомнил то, о чём я всегда знал: всё кончится. Но пока это не случилось — нужно прожить достойно.

Смерть разочек уже забрала меня. Но значит ли это, что я всегда был как её пленник? Или наоборот — её спутник? Я не хочу быть пленником, я хочу быть свободен даже от цепей смерти.

Во время полёта я лишь отмахивался от вопросов Авери — просто было не до него. Я хотел понять, что же я «понял» от всего этого.

Хогвартс встретил нас так, будто лето и не проходило. Башни всё так же стояли, темнеющие на фоне закатного неба, а светящиеся окна отражались в чёрном зеркале озера, пока первокурсники плыли на лодках в сторону замка. Сразу же в голове вспыхнули воспоминания: образ ночного замка, что воздвигается над чёрным озером, отражающим целый небосвод. Жаль, этим первокурсникам не повезло — сегодня звёзды прятались за тучами.

Кареты одна за другой подкатывали к главным воротам, и привычный шум сотен голосов сразу окутал всё вокруг.

Мы, как и полагалось второкурсникам, заняли места в Большом зале чуть дальше преподавателей: уже не в первых рядах, но пока до задворок, где сидели последние курсы, было далеко. Пространство было другим и настроение наше, тоже — не восторженно-испуганным, как в прошлом году, а уверенным. А положение за столом давало повод почувствовать себя в своей тарелке. Все сокурсники довольные общались с соседями, которых не видели на каникулах. Я тоже не отставал, наконец-то чуть отбросив глубокие мысли о жизни и смерти на потом.

А то у меня здесь насущное. Надо поговорить со всеми знакомыми, обменяться с каждым хотя бы парой слов. Плюс нужно постараться запомнить некоторых перваков, чтобы потом было легче. А ещё поздороваться с новыми старостами, которые сами сейчас волнуются. Всё-таки Снейп назначил старост с пятого курса, так что наладить контакт будет легко, да и не один год они будут старостами. Нужно постараться завести два крайне полезных знакомств, а дальше и самому можно будет стать старостой.

Напротив нас сидела Аманда с подругами. Мы уже успели обменяться парочкой слов. Она за лето здорово успела повзрослеть. Впрочем, я тоже неплохо так вырос. По моему мнению, да и по желанию, я точно вырасту высоким человеком. А если и нет, то сомневаюсь, что в магическом мире мало способов изменить рост или тело.

— Ну вот и начинается, — сказал Авери, кивая на двери. — Первокурсники.

Двери распахнулись, и за ними показалась вереница детей — ещё меньше, чем мы помнили себя год назад. Они двигались гурьбой и тянули шеи, разглядывая потолок, отражающий небо.

Когда на помост вынесли табурет и Шляпу, зал моментально стих. Первые имена начали звучать, и я, хоть и делал вид, что обменивался любезностями с Амандой, но важно было запоминать фамилии — особенно тех, кто хоть что-то, да значил. Лица, реакции детишек и куда их распределяют.

Потому что здесь, под сводами с магическим небом, закладывались не только дружбы и соперничества, но и будущее. И наблюдать за этим было для меня не праздным делом, а почти обязанностью.

Один за другим они подходили к табурету: кто дрожал, кто шёл с видом будущего героя. Некоторые фамилии я отмечал в голове сразу же — дети тех, чьи родители имели больший вес, чем другие.

Когда последние голоса затихли, а Шляпа вернулась на подставку, была небольшая речь Дамблдора, а после и пир. Вот только пиром день и не думал кончаться.

После пира все ломанулись в гостиные, пока старосты судорожно собирали первокурсников. Так уж получилось, что когда мы уже отделились от других факультетов и шли в сторону нашей гостиной, в толпе я пересёкся с Амандой.

У меня к ней был разговор, и, видимо, она тоже хотела поговорить с глазу на глаз. Мы сбавили шаг, пропуская поток слизеринцев вперёд. Каменные коридоры сразу стали просторнее, а шаги лишь гулко отдавались под сводами. Мы шли чуть позади от остальной толпы. Разговоры один на один всегда ценнее, чем любой общий смех в коридоре.

— Должен признать, — сказал я, случайно коснувшись плеча Аманды, — за лето ты стала лишь краше.

Аманда чуть приподняла уголок губ, но глаза оставались холодными и оценивающими, как и всегда. Но легкая улыбка была искренней.

— Ты умеешь выбирать слова, Арктурус. Но знаешь, у меня горькое чувство, что за каждым твоим комплиментом всегда следует предложение.

Я пожал плечами, улыбнувшись краем рта.

— Скажем так, я умею использовать подходящий момент. Но в остальном — это не дешёвая лесть. Просто факт, который невозможно не заметить.

Она на секунду отвела взгляд, словно проверяя, не слушает ли нас кто-то, но отчего-то мне казалось, что она просто хотела спрятать улыбку.

— В таком случае благодарю, я польщена. Знаешь, летом было не так уж и плохо. Книги, поездки, репетиторы, прогулки с подругами… и, конечно, зелья, — заговорила она тоном почти безразличным, но с заметной тенью раздражения. — Я даже умудрилась прочитать полный трактат «Совместимость минеральных и животных ингредиентов».

— Добровольно? — прищурился я.

— Не поверишь, — хмыкнула она. — В какой-то момент стало даже занимательно.

— Значит, всё совсем плохо. Вот почему ты чуть раздражена, — заметил я с лёгкой усмешкой.

Она фыркнула, но быстро посерьёзнела:

— Нет, я провела продуктивное лето. А вот что меня раздражает… так это Нокс, которая за прошлый год изрядно успела понервировать меня. Везде суёт свой нос. Стоит только чуть отвернуться — она уже рядом, с её «советами». Отмахнуться сложно, не показав лишнего.

— Даже тебя умудрилась зацепить? — сделал вид, что удивился я. — Я думал, ты смогла с ней управиться. А ведь с виду она достаточно мила и спокойна.

От последних моих слов, Аманда резко нахмурила брови и еще сильнее сжала пальцы на рукаве мантии.

— Лужу можно обойти. Но если в ботинок вонзилась заноза — её нужно вытащить, — ответила она сухо.

Я отметил, как ловко Аманда умеет жаловаться, не выставляя себя слабой. Форма недовольства, за которой всегда прячется расчёт.

— Это плохо, ведь в этом году всё будет иначе, — сказал я, обводя взглядом стены. — Второй курс — уже не первый. Старшие начнут тянуть нас в свои игры. Баланс сдвинется, и вопрос только в том — в чью пользу. А ведь всех раздербанят в разные стороны и останемся мы ни с чем, если даже со своим курсом не можем справиться.

Намёк на проблемы с Нокс был очевиден, но нужно было затронуть её слабую сторону. Аманда чуть кивнула, и её волосы скользнули по плечу.

— Ты хочешь, чтобы мы держали весь второй курс змей вместе? Девочки пойдут за мной, мальчики — за тобой, — сказала Розье и поправила волосы.

Я посмотрел прямо в её глаза, не отворачиваясь.

— Нет. Ты и так ведёшь женскую часть, а я мужскую. Я хочу иначе: чтобы за нами шли все. Курс нужно держать вместе. Но скажу честно — парни не будут слушаться женской части. Вот потому и говорю: пора объединить усилия. Весь Слизерин должен знать, что центр силы — мы. Не говоря уже о нашем курсе. Если этого не будет — нас растащат по кускам.

Она прищурилась. На миг её лицо стало открытым, будто без маски — лишь холодная сосредоточенность.

— Ты же понимаешь, что в таком союзе моя роль всегда будет второй?

— Понимаю, — ответил я спокойно. — И ты должна это понимать так же ясно. Но вторая роль не значит «слабая». Я помогу тебе с Нокс. Поговорю с ней при тебе.

Её губы вновь тронула лёгкая улыбка.

— Ладно. Я не из тех, кто боится второй роли. Особенно если всё будет сыграно красиво.

Мы снова зашагали, и, чтобы чуть разбавить напряжение, я спросил:

— Так всё-таки, что ты ещё делала летом, кроме трактатов, прогулок и поездок?

— Скучала по твоему обществу, — ответила она неожиданно просто, но тут же добавила, хитро прищурившись: — Хотя, может быть, и не по твоему. Кто же знает…

Я усмехнулся.

— Вот как. Знаешь, я тоже рад вернуться в этот серпентарий.

Впереди уже светился зелёный проём в гостиную, и мы невольно замедлили шаг.

— Я так понимаю, мы договорились… партнёр? — бросила она полушутя.

— Партнёр? Хах, можно и так сказать, — ответил я. — Но не забывай, Аманда… я очень злюсь, когда змеи кусают не только врагов, но и друг друга.

Она улыбнулась чуть шире, чем обычно.

— Я лишь милая и добрая змейка.