Глава 92.0

Заброшенный кабинет на пятом этаже совсем не походил на pаброшенный, здесь были люди. Лучи заходящего солнца, пробивающиеся сквозь грязные стёкла, выхватывали из полумрака лица собравшихся.

На трёх стульях, сдвинутых в тесный ряд, сидели трое гриффиндорцев: Марвин Бёрк, Эдуард Рид и Эйдриан Суон. На них уже не было следов крови, ссадины и раны тоже затянулись, но неестественная бледность, тёмные круги под глазами, общая помятость и осторожные движения выдавали недавнее посещение мадам Помфри. Они провели целый день в медицинском крыле под действием сильных болеутоляющих и заживляющих зелий. Сидели парни, не поднимая глаз; Выглядели они, подавленно и устало.

Против них же, с другой стороны импровизированного круга, расположились трое слизеринцев: Арктурус Малфой, Кассиус Уоррингтон и Маркус Авери. Со стороны они казались спокойными, даже расслабленными. Но если быть повнимательнее, можно было заметить общую настороженность. Впрочем, в этом «общем» выделялся Малфой. Казалось, он нарочно изображал напряжённого парня, пытающегося скрыть мандраж под маской расслабленности. Вот только зачем ему двойная маска?

Между двумя группами, словно в буферной зоне, сидели старосты: Люциан Фоули и София Селвин от Слизерина, а также Перси Уизли и его напарница — Спиннет, вторая староста факультета гриффиндор. В центре, за столом, который явно служил когда-то учительским, восседал Эдриан Вэнс, староста школы, когтевранец с седьмого курса — человек, чьё слово среди учеников значило очень много, ибо у него была административная власть. Его мантия была безупречно чиста, а волосы аккуратно уложены. Лицо выражало озабоченность, граничащую с упрёком.

— …и буквально в этом месяце мы собрались в «Три Метлы» и с вами особо оговаривали необходимость сдерживать межфакультетные трения между вашими факультетами, — вёл речь Вэнс, его голос звучал педантично-ровно. — Мы все, включая зачем-то пришедших тогда, представителей третьего курса, — тут его взгляд на секунду задержался на Арктурусе, — согласились, что эскалация конфликтов недопустима. И что я вижу спустя считанные дни?

Люциан, староста Слизерина, слегка напрягся под этим взглядом, но промолчал. Пока что промолчал ибо так было надо.

Арктурус же, сидевший напротив Вэнса, позволил себе лёгкую улыбку. Он не стал дожидаться паузы.

— Вы абсолютно правы, уважаемый староста школы, конфликты — это ужасно, — произнёс он с искренним, как могло показаться, сочувствием. — Скажите, а других конфликтов в эти дни не было? Или этот инцидент — единственный, требующий такого… экстренного разбирательства?

Вэнс нахмурился, слегка откинувшись на спинку стула. Его пальцы застучали по столу.

— Мы тут разбираем конкретный случай, о котором стало известно. Если у тебя есть информация о других нарушениях — их следует обсудить после. А пока, Люциан, — он перевёл взгляд на старосту Слизерина, — я бы хотел большего порядка от твоих третьекурсников.

— О, простите, — Арктурус приложил руку к груди в показном раскаянии. — Я просто подумал… раз уж собрали такой представительный состав, включая пострадавших, — он кивнул в сторону гриффиндорцев, — то, наверное, хотят разобрать всё за последнее время. Чтобы быть справедливыми. Хотя тогда здесь бы было больше людей. Или я ошибаюсь? Были ли другие стычки, требующие внимания старосты школы?

Он смотрел прямо на Вэнса, и его улыбка стала чуть более змеиной. Это была чистой воды провокация. Вэнс это понял, но не мог взять в толк, к чему клонит этот необычный третьекурсник. Отступить теперь значило признать избирательность.

— Конкретно за последние дни… — начал Вэнс, подбирая слова. — Нет, не было.

— Нет? — мягко подхватил Малфой. — Вы не были в курсе других инцидентов?

Пауза повисла в воздухе. Вэнс почувствовал, как его загоняют в угол.

И тут, как по сигналу, в разговор вступил Люциан.

— Кстати, Эдриан, — сказал Фоули, делая вид, что только что вспомнил. — Тогда, что это за странные сходки у тебя были с парой гриффиндорцев и слизеринцев старших курсов? Причём несколько раз с тем же составом, в одном и том же кабинете? Даже сегодня утром. Я просто проходил мимо, и мне это показалось… интересным. Зачем в одном месте собрались Джейкоб Фармус с друзьями, ты и…

Вэнс побледнел. Его пальцы перестали стучать.

— Это… не имеет отношения к делу, Люциан. Это личные вопросы, в которые я бы не хотел, чтобы ты лез.

В этот момент вступила в разговор никто иная, как София Селвин. Её острый взгляд заметил замешательство Вэнса, а по «сценарию» именно после слов Фоули надо было включаться.

— Личные вопросы, которые обсуждаются в заброшенных классах с учениками других факультетов? Причём с теми, кто постоянно дерётся друг с другом и накаляет обстановку? Интересно. Может, нам стоит пригласить сюда мадам Макгонагалл, чтобы она помогла разобраться, какие именно «личные вопросы» требуют таких секретных встреч и как они связаны с общей атмосферой в школе? Ведь если ты их успокаивал, то почему мы, старосты, не были поставлены в известность? А этот мелкий конфликт третьекурсников ты решил разобрать столь подробно.

Чарли Уизли, до сих пор молчавший и ёрзавший на стуле, не выдержал.

— Впервые соглашусь со слизеринцами! — выпалил он, пользуясь своим немалым весом и авторитетом ученика аж седьмого курса. — Теперь и я хочу узнать, что же за конфликт остался скрыт от нас и почему! Мы здесь собрались, чтобы разобраться с конкретной проблемой, а оказывается, ты ведёшь какие-то личные игры?! Не ожидал я от тебя, Вэнс…

Вэнс, почувствовав атаку со всех сторон, попытался вернуться к первоначальной повестке. Но его самообладание уже дало трещину.

— Малфой и его друзья изувечили троих учеников твоего факультета! А ты тут пытаешься сменить тему какими-то сплетнями? — Его голос прозвучал громко. Всем сразу стало понятно, что обычно спокойный и рассудительный когтевранец не вёл бы себя так, не будь обвинения хотя бы отчасти правдой.

— Никто не сплетничает, Эдриан, — холодно парировала Селвин. — Мы пытаемся понять корень проблемы. Если староста школы проводит тайные встречи с зачинщиками драк, то это уже не «личный вопрос». Или вы все лучшие друзья, а новости о постоянных стычках между этими двумя группами — лишь спектакль?

Староста школы, видя, что ситуация окончательно выходит из-под контроля, попытался вернуть себе власть. Его голос стал резче и авторитарнее.

— Хватит! Мы отклоняемся от темы. Позже я удовлетворю ваше любопытство, но давайте подадим правильный пример третьекурсникам и не будем делать из мухи слона. Конкретно вчера мистер Малфой и его спутники первыми применили магию против беззащитных…

— Беззащитных? — Спокойным голос перебил Арктурус, глядя прямо на Вэнса. — Интересно. А когда самозащита в ответ на летящее в тебя заклятие становится нападением на беззащитных? Хотелось бы, чтобы вы, уважаемый староста школы, не верили слухам и хотя бы выслушали мнение второй стороны. Кроме слов троих, кто первым начал преследование и оскорбления, у вас есть свидетельства, что мы напали первыми? Или, может, у вас есть объяснение, почему вы, как староста школы, вместо того чтобы пресекать любые конфликты, занимаетесь выборочными разборами полётов и тайными совещаниями, ссылаясь на личные дела? Вы, Вэнс, расследовали этот инцидент? Как вижу нет и при этом вы так оскорбляете меня своими голословными обвинениями? Или он как-то выпал из поля зрения ваших «личных вопросов»?

Перси Уизли вскочил, его массивная фигура затряслась от возмущения.

— Это совсем уже абсурд! Ты… ты пытаешься очернить старосту школы и выгородить себя грязными намёками! У тебя есть доказательства?!

— Не срывайся на третьекурсника, Уизли! — Прикрикнул Люциан, вставая с места.

А вот после этих слов начался настоящий словесный ад, когда каждая из сторон говорила свою позицию и настаивала на своей правоте, при этом перебивала всех остальных.

Кабинет буквально взрывался от шума. Ведь гриффиндорские старосты кричали о порядке и уважении к должности, Селвин и Люциан Фоули требовали объяснений от Вэнса, сами гриффиндорцы-«пострадавшие» бубнили что-то. В том числе и Марвин Бёрк пытался что-то выкрикнуть, но его перекрывал общий гам.

В центре же этого хаоса сидел Арктурус Малфой. Его хищная улыбка окончательно расплылась по лицу. Ведь теперь Эдриан Вэнс оказался не судьёй, а одним из подозреваемых. А самое главное — тень сомнения и кривой взгляд теперь были направлены не на Слизерин, как тот видимо планировал, а на него самого. Всё получилось так, ведь Слизеринская сторона перед этим разговором получила откуда-то добытую Малфоем информацию и примерный план разговора.

В итоге после долгих споров с перебиванием, криком и шумом всё-таки староста школы, как и старосты Гриффиндора, решили замять дело и помятые гриффиндорцы извинились за нападение, Вэнс также попросил прощение лично у Арктуруса Малфоя, требующего извинений за клевету. Этого было достаточно, чтобы слизеринцы перестали копать глубже насчёт его «личных дел», по крайней мере так ему показалось.

Вот только, чего не знал староста школы, так это того, что своей осторожностью он лишь подтвердил подозрение Арктуруса Малфоя, который во всей пьесе имел роль не самую важную. Ведь роль себе выдавал он сам, да такую чтобы не слишком выделяться, но и незамеченным не остаться.

***

Молчание по дороге в гостиную Слизерина было гулким. Не то чтобы было не о чём говорить — наоборот, в воздухе висела невысказанная масса всего произошедшего. Но мы так устали, что не хотелось начинать, ещё по одному кругу всё это обсуждать. Мы с Софией и Люцианом шли вровень, а Кассиус и Маркус шли, сознательно отступив на пару шагов назад, тем самым отдавая дань иерархии.

Я наслаждался этой тишиной. Мы взяли инициативу, а Вэнс, этот самонадеянный умник, пришедший судить, ушёл, оправдываясь. Я просто решил сбить его очередную попытку надавить на наш факультет, ведь он целенаправленно пытался нас сделать виновными, загоняя в угол. Возможно, он был замешан в этом деле, а вскоре очень может быть, что я попаду в ещё большее дерьмо, но а пока я был жаден до любых деталей. Так что такие инсайды, а точнее последние мною полученные бонусы от потерянной Карты Мородёров, дали мне определённую уверенность в некоторых выводах.

— Ты, конечно, молодец, что вывел его на чистую воду, — нарушил тишину Люциан, и в его голосе прозвучала та самая нота, которую я предвидел, а именно смесь одобрения, но ещё и упрёка. — Но… мы ничего таки не узнали, а ведь ты специально нас попросил выучить нашу “роль”, чтобы слишком много самому не говорить. Как-то это уже выходит за рамки, Арктурус. А ещё ты был слишком уверенным. Вэнс не дурак, он точно понял, что ты в курсе дел, в которых третьекурснику быть в курсе не положено.

Я позволил себе лёгкое, снисходительное пожатие плеч.

— Пусть думает, что это ты мне всё рассказал. Так сказать, проявил факультетную солидарность. Да и в любом случае он уже давно знает и понимает, что я не настолько прост, — мои губы растянулись в улыбку, которую он не видел. — Главное, что он теперь в обороне. Его авторитет пошатнулся даже перед гриффиндорцами. А это дорогого стоит. Я же ведь не показал ничего лишнего, до чего он ещё не догадывался.

София, шедшая рядом с прямой, почти королевской осанкой, обернулась. Её взгляд скользнул по мне, будто взвешивая на невидимых весах.

— Это всё хорошо для сиюминутной тактики. Но есть стратегические вопросы: мы так и не узнали, что он замышляет. А учитывая, что с ним общаются не самые простые слизеринцы, то это может быть опасно. А ещё, Люциан, — она перевела взгляд на него, — ты уже по уши в подготовке к ЖАБА. Скоро тебе будет не до школьных интриг и присмотра за малышнёй. Пора думать о преемнике. К декабрю Снейп точно захочет узнать твою рекомендацию. А тебе ведь надо эту рекомендацию дать и начинать втягивать кандидата в дела старост, а то я не хочу потом сама всё делать, когда ты закончишь школу.

Семикурсник отмахнулся.

— Успею, София, успею. ЖАБА — не завтра. Да и кандидатов несколько… надо посовещаться потом на эту тему.

Мои друзья тем временем просто молча следовали за нами, понимая своё место и не влезая в разговоры «взрослых». Но ничего, в будущем уже они будут со мной всё это обсуждать.

Образовалась пауза, и именно в эту паузу я решил вбросить новую тему. Не свою, а Аманды, но всё же. Переход был резким, но мои интересы лежат не только в «большой политике» этой школьной песочницы, но и в наведении порядка уже в нашем «доме».

— Кстати, София, есть к тебе просьба, где требуется твой авторитет для возможного урегулирования конфликтов среди девушек. Совсем недавно двое девушек с четвертого курса — Гарриета Булльстроуд и Кларисса Дэрли, особенно последняя решили опозорить при всех, мою подругу — Аманду Розье. Они наплели при всех, полную чушь, что сильно оскорбило её.

София слегка нахмурилась, замедляя шаг. И я начал рассказывать дальше, она на удивление была не в курсе всей ситуации с Амандой, всё-таки там был достаточно локальный «всеобщий» позор.

— Обычные сплетницы с раздутым самомнением… — Кинул слово, Люциан.

— Именно так, но я очень обидчив, а их сплетни перешли грань и тронули члена моего Совета, — мой голос стал холоднее. — Я считаю, что публичный урок здесь точно уместен. Но для этого нужна помощь Софии и её подруг, а также её влияние в среде девушек слизерина, на случай, если мы перейдём грань.

Может быть этот случай все вскоре забыли бы, но Аманда Розье была не просто ещё одной слизеринкой. Она была в Совете, а ещё потенциально могла стать моей невестой, так что я решил исполнить её просьбу и заодно защитить, что и должен делать, как глава Совета.

План она придумала сама, а я лишь довёл его до идеала, и пора уже было всё начинать.

Уже в гостиной, под куполом тишины, я вкратце изложил суть, ибо коридорам доверия нет, даже учитывая, что я говорил негромко, а вокруг были лишь те, в ком я не сомневался. В тот же день наш совместный с Амандой план, перешёл в активную фазу.

Информационное поле резко начало наполняться новыми слухами, которые вскоре опустят двух любительниц посплетничать с небес. Староста же была нужна чисто для создания более мощной волны слухов через неё и её подруг, а также, как гарант безопасности.

Последующие дни стали наглядной демонстрацией силы хорошо организованной клеветы. Слух, будто ядовитая спора, вырвался на свободу и начал свою забавную игру. Люблю пользоваться этим фактором, ведь каждый раз убеждаюсь насколько чудовищна скорость любого слуха в закрытом обществе.

А ведь достаточно было, чтобы просто поползли слухи, будто у девушки со Слизерина, Клариссы Дэрли с четвёртого курса, было много парней, которых она часто меняет, что отчасти даже правда, благодаря чему слух быстро нашёл отклик среди сплетниц. Эта Дэрли с начала учебного года рассталась с двумя парнями. Вот и слухи легли в хорошую почву.

История обрастала деталями с каждым пересказом, становясь всё сочнее, унизительнее и, что главное, “правдоподобнее”. Мы наблюдали за этим со стороны, ведь наше дело было просто кинуть начальную искру, то есть начать точку отсчёта.

Вскоре все Слизеринские девушки и некоторая часть девушек из других факультетов была в курсе, что четверокурсница со Слизерина постоянно меняет парней и не раз имела более близкие(плоские) отношения с парнями, чем просто поцелуи, а уже этот «факт» быстро нашёл отклик у парней с её курса, и вскоре каждый второй врун рассказывал байки, что так оно и есть. Ну может и не так массово, но один парень с гриффиндора якобы подтверждал сей факт, гордясь собой. Эхх, какие же все вокруг тупые… ну, за редким исключением.

Главное, что любая подобная ложь быстро перескакивает от хвастливого вруна и его друзей к ушам сплетниц, а оттуда всё уже и раскручивается с удвоенной силой. Осталось лишь закрепить это хорошей историей — такой, которая останется у всех в памяти. Благо этот момент мы тоже продумали.