Глава 91.0

Я стоял один в полумраке коридора, сжимая в кармане окаменевший комок крысиного дерьма… а точнее, Питера Петтигрю. Человека, вполне заслужившего такую унизительную анимагическую форму. Вот только в этот раз он мог сыграть на моей стороне. Отсюда у меня и возникла дилемма: что с ним делать дальше?

Мысли метались, сталкиваясь с беспощадной логикой. Я уже минуту рассуждал, теряя драгоценное время.

С одной стороны, убить ведь лучшее решение. А что же ещё?

Аргументы за: гарантия, ведь если Петтигрю мёртв, то в ближайшее время вопрос с моим наследством не решится в плохом для меня ключе. Никаких сюрпризов, никаких побегов, никаких случайных встреч с Дамблдором. Я просто избавлю мир от мерзкого типа, а заодно повышу шансы отца затянуть пересмотр дела Сириуса Блэка. А труп… труп можно утилизировать. Ничего страшного, что я не успею на завтрак, зато на Карте не будет ракового для меня, имени.

Решив эту дилемму раньше, я бы достаточно быстро избавился от проблемы. Есть заклятия, например огненные, которые прекрасно сожгут труп. А в Выручай-комнате не составит труда убить его и спрятать прах до выходных, чтобы закопать. Или вовсе уничтожить прах бытовыми чарами. На крайняк развеять по ветру или же просто закопать труп в лесу, превратив в какой-то предмет.

Благо труп легче превращать во что-то.

Контраргумент же был в том, что даже смерть — не абсолют. Волшебники умеют выуживать воспоминания из “воздуха”, например, с помощью Воскрешающего камня, который, в будущем погубит Дамблдора. Вот бы и здесь сработало…

Или вдруг возникнет призрак… хотя, ладно, честно говоря, я просто пытался найти причины не убить Хвоста. Ведь у меня на него были планы. Всё-таки призрак такого, как Питер, маловероятен даже в магически насыщенном месте вроде Хогвартса. А камень… очень и очень далеко.

Надо прекратить обманывать себя…

Почему же я хотел сохранить ему жизнь? Ну и, разумеется, выслать подальше?

Петтигрю ведь очень удобный инструмент. А ещё, он ключ к самому масштабному и предсказуемому событию в будущем: к возвращению Волан-де-Морта на турнире трёх волшебников. Если всё пойдёт по известному мне сценарию (или хотя бы близко к нему), я получу преимущество в виде лояльного отношения Тёмного Лорда. Но что важнее — я буду знать, чего и когда ожидать. То есть смогу подготовиться. Более того, таким поступком я смогу смягчить отношение к моей семье, получив благосклонность Волан-де-Морта и его доверие (насколько это возможно).

Помнится, на первом курсе я думал, как легко могу помешать его возвращению на Турнире Трёх Волшебников. Вот только: не будь этого пути, он воскрес бы другим.

Даже если я начну собирать все крестражи и уничтожать, самоназванный Лорд Судьбы в конечном счёте воскреснет. По факту он даже сейчас должен быть жив — вот только в крайне ослабленном состоянии и без тела.

В общем-то, я был глуп, молод и тогда ещё не понимал, что мне нужно сыграть на всех сторонах, обыграв каждого. Именно так я смогу расчистить доску от лишних фигур.

И вроде бы вот оно — делай по плану, ибо планы это хорошо… планы это надёжно. Но где здесь, что-то хорошее? Мне приходится постоянно импровизировать и менять любой план прямо на ходу. Вот если совой отослать Петтигрю подальше… это уже сулит непредсказуемостью. Послезнание уже давно разошлось по швам. Я своими действиями и существованием всё уже поменял, меняю и буду менять. Вот только можно же постараться чтобы Волан-де-Морта воскрес именно так, как в Послезнаниях. Конечно, гарантий, что оно произойдёт так же, нету. Но поэтому и надо спасать Хвоста.

Вот только Петтигрю может сбежать и спрятаться, но всё равно попасться на глаза не тем людям. А главное, что я решил сыграть не с каким-нибудь школьником и даже не с Петтигрю. Я решил превратить в фигуру самого Тома Реддла, который, на минуточку, — волшебник, не особо уступающий Дамблдору, натуральный тёмный лорд и вообще игрок получше меня.

В целом, никому на данный момент и не хочется воскрешения Волан-де-Морта — ну, из тех, что на свободе и имеют вес в Британии. Особенно моему отцу и другим из партии консерваторов. Они пострадали от Волан-де-Морта, а после и от его падения. Отец, как и все те Пожиратели, кто сейчас на свободе, отрёкся и вывернулся, но шрамы остались. И они заново начнут кровоточить, как только тёмный лорд воскреснет.

Никто и никогда, не захочет возвращать своего рабовладельца… кроме преданных фанатиков. А вот Петтигрю, который вообще не фанатик, может — банально потому, что в своё время поставил всё на кон и теперь, после стольких лет у него нет возможности ни переиграть, ни куда-либо поддаться.

Если же он вернётся без моего участия, ситуация станет абсолютно хаотичной и непредсказуемой. Мои шансы упадут до нуля. А так… так у меня будет хоть какая-то карта в руках.

Думай, Арктурус, думай! Только холодный расчёт!

К этому моменту я уже начал двигаться, к лестницам.

Убийство давало сиюминутную безопасность, но закупоривало огромный стратегический шанс. Ведь если наш Волан-Де-Морт не воскреснет, то это оставит меня один на один с Дамблдором и непредсказуемым будущим.

Сохранение же жизни Хвоста давало шанс на лучшее отношение с самой могущественной тёмной фигурой Британии последних веков, но это был ход по краю пропасти. Один неверный шаг — и падение будет смертельным.

Я вздохнул. Мысль об отце и о его осторожной, циничной политике выживания со ставкой на поколения вперёд, в какой-то момент взяла надо мной верх… но я не был своим отцом.

Я хочу перевернуть доску. Я хочу, чтобы именно Я стал тем, кто добьётся величия. Величия ради которого мои предки веками набирали знания, силу, влияние и богатство.

Я не хотел посвятить жизнь большему накоплению и выживанию. Мне нужна была победа. А для победы нужны союзники и рычаги воздействия. Даже такие, как Питер Петтигрю.

Это риск… согласен. Но риск будет всегда.

Решение оформилось, причём кристально чёткое. Да что уж там — решение я, пожалуй, принял парой минут ранее, но всё ещё сомневался, даже когда целенаправленно начал идти в сторону совятника. Но теперь я перешёл на лёгкий бег. Ну или быстрый шаг. Смотря, что считать бегом… Ага, прям сейчас самое время рассуждать, что такое бег! Вот жеж гений…

Совятня была в отдельной башне-пристройке, так что расстояние было приличным. А ведь ещё нужно было всё успеть за короткий срок и поприсутствовать на завтраке. Не хотел предстать перед Дамблдором маленьким лгунишкой.

Влетев в прохладную, пропахшую перьями и помётом башню, я остановился, переводя дыхание. Ладно, пахло не слишком сильно — всё-таки даже простая домохозяйка в магическом мире владела немалым арсеналом бытовых чар, так что школе, точнее домовикам, было нетрудно постоянно убираться здесь. А вот шум никто убрать не мог: десятки, если не сотни сов ухали и хлопали крыльями в своих нишах. А людей сейчас не было по понятным причинам.

Я вытащил из кармана неподвижную крысу, быстро обновил Петрификус и приступил к делу. Нужно было спешить. Я достал мешочек из расширенного пространства наплечной сумки… Вот чёрт, я же Дамблдору сказал, что надо прихватить учебники… дебил.

Ладно. В общем-то, я всегда носил самое необходимое с собой, благодаря наплечной сумке с маленьким по сравнению с саквояжем, но расширенным пространством. Из неё то, я и достал мешочек, высыпал всё содержимое, а потом кончиком палочки проделал… попытался проделать в ткани несколько крошечных отверстий — чтобы крыса не задохнулась. В итоге сдавшись, сделал нужные отверстия магическим воздействием телекинетического характера.

Ещё я понял, что мне нужен нож… а ещё лучше нож из гоблинской стали с пропиткой в виде яда Василиска, ну и в довесок, губозакаточную машинку!

А теперь можно было и поговорить. Я наклонился к мешочку, и мой тихий, но такой зловещий голос начал монолог.

— Слушай сюда, Петтигрю. Дышать можешь? Надеюсь, что да, ведь парализованным ты будешь всё время нашего разговора. Ситуация такова, что Альбус Дамблдор сейчас ищет любые способы поскорее освободить Сириуса Блэка. Того самого, который с твоей помощью приговорён до конца жизни провести в объятиях дементоров. Так вот, у директора в руках, — я сделал драматическую паузу, — Карта Мародёров. Та самая ваша карта, которая показывает имена всех, кто в школе. Даже тех, кто решил притвориться крысой семьи Уизли и считается давно мёртвым. Если ты останешься в этом замке ещё полчаса, максимум час, то тебе конец. Сириус выйдет на свободу, а все его грехи… все грехи той ночи… падут на тебя. Ты кончишь свои дни в Азкабане. Причём не в общих камерах, а на самом нижнем ярусе. Или же тебя приговорят к Поцелую дементора, чтобы рот не разевал. Понимаешь?

Я продолжил свой монолог, так и не получив от крысы никакого отклика… Пха-ха. Было бы странно, если бы он под парализацией, будучи в облике крысы, ответил мне.

— Но я, в отличие от некоторых, не забываю чужие поступки. Ты когда-то услужил Волан-де-Морту. Думаю, моя тётя и крёстный, одобрят этот мой жест доброй воли. Ради них и твоей потенциальной полезности… я сохраню тебе жизнь. В будущем для тебя найдётся место подле Тёмного Лорда, ибо он ещё жив, но ослаблен. А пока твоя цель проста — исчезнуть, дабы не подставить себя и меня.

Я достал из наплечной сумки пергамент и начал быстро писать.

— Сейчас я отправлю тебя в Малфой-Мэнор. Там тебя поместят в клетку. Никто, кроме меня, не будет знать, кто ты. Но если ты покажешь своё человеческое обличие или выдашь себя как-то иначе, тебя точно убьют. Если попытаешься сбежать, то убью тебя я. Твоя задача — ничего не делать. Сидеть тихо и ждать, пока я не вернусь домой. Надеюсь, ты меня понял. Иначе… — я позволил угрозе повиснуть в воздухе. — Сам знаешь, что будет.

К сожалению, защищённого конверта с собой не было. Привязав записку и мешочек к лапке самой невзрачной, но выносливой на вид лесной совы, я прошептал ей адрес. Птица выпорхнула в высокое окно, растворившись в сером, утреннем небе.

Я смотрел ей вслед, чувствуя, как адреналин начинает спадать, оставляя после себя пустоту и лёгкую дрожь в коленях. План вроде бы сработал. Питер Петтигрю больше не угроза. Причём не просто «не угроза», а натуральный инструмент и пешка, отправленная на хранение. В такие моменты, так и хочется злодейски посмеяться.

Вот только… это лишь половина дела. Теперь нужно было отправить настоящее, защищённое письмо. И успеть на завтрак, чтобы встретиться с Вудом и отыграть свою роль расстроенного, но честного, проигравшего слизеринца.

Пришлось быстро идти в комнату — там у меня были защищённые конверты. Именно по этой причине я решил отправить другую сову, а не своего Дарта. Мой чёрный птиц летит быстрее, а ещё сразу покажет, что это я и все дела. К слову, в записке я просто кратко изложил, что очень надо дабы крысу поместили в клетку и кормили, пока я не вернусь домой. Очень надо, по определённым причинам, которые расскажу позже, а так же написал, что вскоре прилетит письмо-подтверждение.

Что за защищённые конверты и двухфакторная аутентификация? Ну, такой стал стандарт в нашей семье после того, как нам всем доказали, что даже почтовую сову можно перехватить при должном желании и усердии. Речь о двух письмах от разных сов с одинаковым контекстом, одно из которых должно быть в конверте, защищённом от открытия посторонними. Из-за этого у меня были именно «особенные» конвертики с кучей защиты. До этого такими пользовались разве что при серьёзных переписках взрослых деловых людей, а ныне же отец решил, что надо усилить безопасность. Давно пора… а ещё пора бы ограничить наших домовиков.

В общем, ещё через десять минут беготни я отправил Дарта, быстро набросав более развёрнутое и, главное, защищённое послание, объясняющее ситуацию с «грузом» и необходимостью подождать моего личного присутствия для расспросов. Потом придумаю, что сказать.

Теперь можно было идти в Большой зал… точнее, бежать. Надеюсь, мой бег не заметит случайно проходящая мимо Макгонагалл…

Завтрак близился к концу, когда я наконец ворвался в Большой зал. От запахов жареного и сладкого аппетит разыгрался ещё сильнее. Вот только, именно в этот момент я почувствовал на себе взгляд. Проницательный и очень ощутимый взгляд, который и заставил меня оторваться от мыслей о еде. На возвышении преподавательского стола сидел Альбус Дамблдор. Он не ел, но зато, он конечно же “просто” смотрел в мою сторону, и на его губах играла та самая, безмятежная улыбка. Ненавижу!

Он встретился со мной взглядом и почти незаметно, кивнул. Меня прошиб холодный пот…

Ну вот, как на это реагировать! Как!?

Я быстро отвернулся, стараясь не подавать виду, что дрожь пробежала по спине. Я почти ничего не успел съесть, но вот аппетит пропал окончательно. Вот жеж… старик…

Да и гул голосов начал стихать по мере того, как студенты заканчивали трапезу и разбредались по замку. А когда ты один такой сидишь, да ещё и друзья спрашивают, что и как… в общем, я лучше поем на обеде.

А ещё я заметил Оливера Вуда — он сидел за гриффиндорским столом и бросал на вход, а затем и на меня напряжённые взгляды. Рядом с ним, с лицом, похожим на сжатый кулак, сидел Перси Уизли.

Конечно, я посидел минут пять, дабы Дамблдор видел, что я покушал, но аппетит, который разыгрался за о-о-очень долгое утро, полное событий, было не утолить за такой срок и без свинства, а я культурный молодой человек. К сожалению, всё это оставило недовольным мой желудок, но нужно было поговорить с гриффиндорцами.

Я вышел со стола, кивнув Вуду, когда он посмотрел на меня. Дальше, я уж думал будет тяжёлый разговор. Но, право слово, за три года я через такие тяжёлые разговоры прошёл, что это было плёвым делом.

Начали мы разговор, уже выйдя из Большого зала

— Вуд, Уизли, — кивнул я, опустив глаза. — Я бы хотел извиниться перед вами обоими.

Перси первым взорвался, но, к моему удивлению, без истерики. Он гневался только для вида, и это было слишком уж расчётливо.

— Моя крыса, Малфой, — произнёс он сквозь зубы. — Она была с нашей семьёй уже много лет. Это уже не просто питомец, это… член семьи! И ты позволил ей сбежать в результате своей дурацкой авантюры. Я теперь совсем не уверен, что смогу найти своего питомца в этом громадном замке. А ведь он очень пуглив…

Я ожидал криков, слёз, угроз пожаловаться Макгонагалл. Но не этого. Перси вёл себя как мини-бюрократ, предъявляющий счёт за ущерб, а не как разгневанный хозяин, потерявший питомца. Интересненько. А ещё какая-то у него проблемная кожа… не моё конечно дело, но выглядит лицо, как-то дрябло.

— Ты абсолютно прав, Уизли, — согласился я, не опуская головы. — Моя вина бесспорна. И я готов её компенсировать. — Я достал кошелёк и, не считая, высыпал на ладонь десять золотых галеонов. Монеты звякнули, а удивление Уизли надо было видеть.

Наступила тишина. Для большинства учеников это были невообразимые деньги, считай карманные деньги на целый год, если не больше. На них можно было купить десяток магически одарённых крыс, каковой их семья, считала Коросту.

Да и в целом десять галеонов — это достаточно большая сумма, которую некоторые работники низшего звена зарабатывают за целую рабочую неделю и это с учётом того, что зарплаты у волшебников в переводе на маггловские деньги выходили достаточно большими. Всё-таки курс был в два с половиной раза более выгодным, чем в Послезнаниях. Я же, как наследник Малфоев, получал такую сумму по первому же письму. Впрочем даже я понимал, что сумма была значительной. Обычно я растягивал её на месяцы, не позволяя себе глупых трат, хотя и просил каждый месяц. Всё-таки хотелось чтобы запас был всегда. Запас, который иногда очень нужен, как например, сейчас.

Я отдал деньги прямиком в руки Перси, даже не моргнув.

Перси будто не веря своим глазам, посмотрел на монеты в руке. Его лицо потеряло часть притворной ярости, сменившись на озадаченность.

— Это… этого более чем достаточно, — пробормотал он, пряча золото. — Но это не вернёт Коросту.

— Я знаю, — вздохнул я. — И ещё раз приношу свои извинения.

Теперь очередь была за Вудом. Я повернулся к нему.

— Насчёт нашего пари. Я проиграл. — Я начал копаться в рюкзаке и уже начал доставать метлу.

Но тут произошло неожиданное. Вуд, который минуту назад смотрел на меня с недоверием, вдруг смутился.

— Слушай, Малфой… — он замялся. — Это самое… по моему, очень дорогое пари выходит. Слишком дорогое для такого… глупого спора. Ты признался, что обманул. Ты извинился перед Перси и заплатил. Это уже больше, чем я ожидал от слизеринца. Брать у тебя такую метлу… как-то не по-честному. Я-то особо ничем не рисковал…

Я уставился на него, искренне поражённый. Я ожидал жадности, торжества или даже злорадства. Но не честности. Видимо, упрямый гриффиндорец действительно был из принципиальных.

— Мы же договорились, Вуд, — мягко, но настойчиво сказал я. — Я дал слово и должен его сдержать.

— Да нет же! — Вуд почти выкрикнул, привлекая ещё несколько любопытных взглядов. — Я… у меня есть мой Нимбус-1900. Так что будет неправильно отбирать у тебя твою. Зачем мне две метлы…

В его глазах читалась внутренняя борьба между желанием заполучить новенькую метлу и врождённым чувством справедливости. И это последнее, к моему изумлению, побеждало.

Мы спорили ещё минут пять. Это был, пожалуй, самый сюрреалистический диалог в моей жизни: слизеринец, настаивающий на том, чтобы отдать астрономически дорогую вещь, и гриффиндорец, отказывающийся её принять из принципа. В конце концов мы сошлись на компромиссе, который, как я понимал, ещё больше возвысил меня в его глазах.

— Ладно, — сдался я, делая вид, что меня убедили. — Тогда давай так. Я отдам тебе свой Нимбус-1901. А ты… отдашь мне свою старую метлу. В качестве… символического обмена за проигрыш в пари. Ну и за обман…

Вуд долго смотрел на меня, оценивая. Потом медленно кивнул.

— Ладно. По рукам. Но только если ты уверен… всё-таки моя метла уже не новая.

— Понимаю, — улыбнулся я. И эта улыбка на сей раз была почти настоящей. — Но я хочу, чтобы всё было по-честному.

Мы пожали руки — уже во второй раз за это утро, но на сей раз с каким-то странным, зарождающимся взаимным уважением.

Вся эта эпопея — начиная от потери Карты Мародёров и кражи крысы, заканчивая выплатой компенсации и бартером мётлами — стоила мне денег и тонны нервов. Но зато Питер Петтигрю был уже в пути. То есть наследство Блэков, которое я чуть не потерял буквально за пару секунд, вновь было во временной безопасности. И я, кажется, приобрёл… если не союзника, то уж точно не врага, в лице честного Оливера Вуда. А через него я надеялся выйти и наладить контакт с его старшим братом.

А ещё... я сделал свой выбор. Хах, решил превратить в шахматную фигуру самого Тёмного Лорда. Ну… может, я и преувеличиваю, но зато звучит эпично!

На самом деле, весь этот план был риском. Безумным риском. Но как я уже понял сегодня утром, когда отдавал Карту Дамблдору, а потом воровал крысу у Вуда, — иногда единственный способ выиграть — это поставить на кон, всё. Хотя в остальных случаях — максимальная предосторожность! Ибо ситуации, когда надо рисковать, обычно возникают после того, как я был недостаточно осторожен.

Поскорее бы вечер. Надеюсь, сегодня получится поспаринговать с Мерулой, а то я такими темпами точно инфаркт схвачу — мне нужна разрядка. Если же нет… не хотел бы я быть на месте Кассиуса и Блэкмора…

А пока меня ждали долгие уроки, а после — встреча со старостой школы. Благо, я буду там не один. Но на сей раз я собирался принять в беседе более весомое участие. По крайней мере, если она вдруг пойдёт не так гладко.