Глава 48.0

Солнечные лучи безжалостно били в высокие витражные окна столовой Мэнора, окрашивая полированную поверхность дубового стола в кроваво-рубиновые тона. Я же механически перекладывал ростбиф, чувствуя, как под ложечкой завязывается неприятный узел. Приподнятое настроение, сохранявшееся после возвращения из Хогвартса, начинало испаряться. Ещё вчера вечером, едва переступив порог, мне сказали, что утром мне расскажут, как пройдёт моё лето и что меня ждет разговор. Это мне не понравилось сразу же.

— Арктурус, — голос отца прозвучал ровно, с привычными нотками яда. Не знаю, был ли он таким от природы или это стало делом привычки, но со временем к этому тону привыкаешь. — Твои успехи в этом году не остались незамеченными. Проявление инициативы, развитие… определённых навыков… и укрепление позиций. Это достойно похвалы. Северус в своём письме отметил твои высокие результаты по всем дисциплинам, но особо подчеркнул твои тренировки вне уроков и кружков. Он весьма лестно отозвался о твоих талантах и упорстве: «Естественная одарённость, подкреплённая усердием», — если цитировать дословно. А ведь он крайне скуп на похвалу.

— Снейп также написал, что в паре с Амандой твои зелья стабильно получают «Превосходно», дорогой, — мягко добавила мама. — Хотя, конечно, выразил он это в своей… уникальной манере.

Вот оно, — мелькнуло у меня в голове. — Начинается. Сначала лесть, а потом…

Нарцисса мягко улыбнулась, её пальцы изящно обвили фарфоровую чашку.

— «Единственная пара, не умудрившаяся превратить свой тигель в оружие массового поражения», — сухо процитировал Люциус, и в уголках его губ дрогнула почти незаметная усмешка. — Для второго курса — более чем достойно. Как и твои… внеклассные занятия.

Его взгляд на мгновение задержался на мне, и я понял: Снейп всё раскусил, Снйеп понял, что это не просто Левиоса, иначе так бы не похвалил. Снейп, который наши идеально сваренные зелья оценивает как «Приемлемо» или, в лучшем случае, «Не плохо»! Я уж молчу о том, как он отзывается о работах тех, кто не тянет на «Превосходно». В целом конечно ничего страшного, ведь это мне ничем не сулит. Но он раскусил, да.

— Я старался быть безупречным по всем предметам, впрочем, это не составило особого труда, — ответил я, тщательно подбирая слова. — Без ложной скромности, полагаю, я мог бы перескочить через курс или даже два. Отец, я хотел попросить нанять в этом году еще одного преподавателя по дуэлям, раз мистер Кригер не согласиться, или же кого-то со смежной дисциплиной. Практическая магия даётся мне легко, особенно её боевые аспекты, от того я бы хотел их развивать. Я также хотел бы углубиться в ритуалистику, трансфигурацию и, пожалуй в основы алхимии.

— Помню, в прошлом году твой наставник весьма лестно отзывался о твоих успехах и был уверен, что при должном усердии ты сможешь преуспеть как дуэлянт, — заметил Люциус. — Но ты должен понимать, что махание палкой — не та деятельность, которой стоит заниматься всерьёз наследнику.

— Я понимаю, отец. Но сильный и влиятельный волшебник способен добиться куда большего, чем просто влиятельный.

— В любом случаи, в этом году я никого нанимать не буду, — парировал он, и его слова повисли в воздухе, словно приговор. — Ведь большую часть лета ты проведёшь во Франции. Мир магии не ограничивается Британией. Полагаю, пришло время расширить твой кругозор.

— Мы оба считаем, что это необходимый шаг, Арктурус, — мягко, но твердо сказала мама. Её взгляд встретился со взглядом Люциуса, и между ними пробежало мгновенное понимание. Да, это было их совместное, выверенное решение. «Женщины из семьи Блэк всегда имеют своё мнение, и главное, чтобы оно совпадало с твоим», — с уважением вспомнил я слова отца, оброненные им когда-то в моём далеком детстве.

— Я договорился с главой семьи и моим давним партнером, другом твоего деда, Аленом де Мильфёем, — продолжил Люциус, — что ты проведешь полтора месяца в их имении во Франции. Я уверен, ты знаешь, что род Мильфёев когда-то отделился от нашей ветви, и теперь, несмотря на былые трения, вот уже целый век они — наши главные союзники на континенте.

— Ален де Мильфёй, — пояснила Нарцисса, — человек умный, старой закалки и он уже стар. Его семья за века, прочно укоренилась во Франции и считается одним из благородных магических родов. Хоть корни их и тянутся из Британии, они вхожи в высшие круги, обладают обширными связями и влиянием. При этому солидную часть дохода получают через нашу семью. Весь наш экспорт во Францию и далее идёт через их каналы, так что наша взаимозависимость очевидна.

— При этом наша семья также извлекает из этого союза огромную выгоду, — добавил Люциус. — Вместе мы контролируем значительную долю в импорте и экспорте магического сырья и товаров между нашими странами.

— Вот почему их благосклонность… важна, сынок, — заключила мать.

— А эта поездка, демонстрация высшего доверия, — голос отца вновь приобрёл металлические нотки. — Мы отправляем им наше самое ценное достояние — наследника. Для тебя же это шанс увидеть иной уклад жизни, завести связи, которые переживут нас всех, и… — он сделал многозначительную паузу и с ещё большим ядом добавил, — получить тот самый «выбор», о котором ты так пылко рассуждал.

Я почувствовал, как непроизвольно сжались челюсти. Выбор. Какая ирония. Но вспыхнувший было гнев тут же сменился холодным, почти машинальным анализом. Отец, как ни бесило это признавать, был прав.

— Ты пробудешь там примерно до середины августа, — в голосе матери прозвучала лёгкая, тщательно скрываемая грусть. — Это не просто визит вежливости, Арктурус. Ты будешь представлять не только себя, но и весь наш дом.

— А чем они занимаются? — вдруг встрял Драко, до этого молча ковырявший вилкой еду.

— Многим, сынок, — мягко ответила ему мама. — От магической и немагической парфюмерии до владением одной из крупнейших плантаций магических растений в Провансе. Но сейчас речь о будущем твоего брата. — Она вновь повернулась ко мне. — Внучка Алена, мадемуазель Селин, говорят, девушка очаровательная и невероятных талантов в области травологии и алхимии.

В её словах прозвучал более чем прозрачный намёк, который и так был очевиден.

— Поездка состоится через неделю, — подвел черту Люциус. — Используй это время с умом. Убедись, что не растерял французский, что твои манеры безупречны, а знания о наших партнёрах — исчерпывающи.

— Я понимаю, отец, мама, — мой голос прозвучал на удивление ровно и спокоен. — Благодарю за оказанное доверие и возможность. Мне понравилась мысль, посетить Францию.

Они открывали передо мной дверь в большой мир, и я был намерен выжать из этой ситуации максимум. Возможно, эта Селин окажется интересной личностью и внешне сразу меня зацепит, и тогда… быть может, я пересмотрю свои первоначальные планы. А возможно, и нет. Но в любом случае, лето во Франции сулило быть куда более насыщенным, чем томление в стенах Мэнора, даже если нервам придется несладко. Посетить так называемую «неофициальную столицу магической Европы» — а за этот титул Франция, помнится, спорила разве что с Румынией — было заветной мечтой.

— Разумный ответ, — кивнул Люциус, и в его глазах мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее одобрение. — Надеюсь, ты осознаёшь всю меру ответственности. Мильфёи — не те люди, перед кем можно позволять себе вольности.

— Я никогда не страдал подобной слабостью, отец, — парировал я, спокойно встречая его взгляд.

— Тем лучше.

— Именно так, — вновь вступила в разговор мама. — Но помни, дорогой, во Франции тебе придётся демонстрировать не столько силу, сколько дипломатичность. Умение слушать и наблюдать порой ценнее умения поражать.

Я прекрасно понимал, о чём она. Столетия войн между британцами и французами оставили глубокий след в коллективном сознании, и эта взаимная неприязнь ещё долго будет давать о себе знать. Как истинный британец, я, по идее, должен питать к Франции и её жителям лютую антипатию. Но в моём прошлом мире я питал слабость романтизировать Францию, а в этом — меня воспитали без этого предубеждения. Впрочем, это не гарантировало, что поездка обойдётся без нервотрёпки. Хотя… в магическом мире понятие «родина» часто размыто клановыми интересами, да и расизм здесь носит иной характер — он строится на чистоте крови, а не на национальности. В магическом мире проблема «чистокровных» и «маглорождённых» была куда острее, чем любые межнациональные распри.

— Я понимаю, мама.

— Особенно помни это, когда будешь общаться со стариком Мильфёем, — сухо добавил Люциус. — Он терпеть не может, когда его перебивают. И обожает пространные рассказы о его молодости.

— Я подготовлюсь основательно, — заверил я. — Изучу генеалогию Мильфёев и ключевые вехи их…

— Не перегружай себя сухими фактами, сынок, — неожиданно мягко остановила меня Нарцисса. — Порой гораздо важнее запомнить, какой сорт чая предпочитает твой собеседник, чем год основания его семейного бизнеса. Постарайся получше узнать внучку Лорда Мильфёя, познакомься с ней. Возможно, она обожает бергамот и терпеть не может сахар в чае, или наоборот. Подобные мелочи… — Она слегка наклонила голову, и в её глазах мелькнула тёплая, понимающая улыбка. — Они создают подлинное впечатление, располагают куда больше, чем заученные цифры.

Люциус коротко хмыкнул, но, к моему удивлению, не стал спорить.

— Твоя мать права. Нужно знать, когда применить грубую силу, а когда проявить тонкость. Надеюсь, ты усвоил этот урок.

— Я всегда учусь, отец, — ответил я, и на этот раз в моём голосе прозвучала неподдельная искренность. Родители сегодня были на удивление радостные и веселые, и это не могло не радовать меня в том числе.

— На этом всё, — Люциус отодвинул стул. — Через неделю ты отправишься. До тех пор я подробно буду рассказывать тебе о наших партнёрах и о том, какие надежды мы на тебя возлагаем.

В воздухе витали новые возможности, новые вызовы, и я был намерен взять от них сполна. Будь на моём месте кто-то другой, он, возможно, начал бы волноваться, но что-то во мне оставалось спокойным в тот день, и на следующий, и даже неделю спустя, когда настало время.

Эту последнюю неделю я провёл максимально эффективно. Чего только стоило одно обновление гардероба — мама настояла, и вышло всё в круглую сумму. Узнай кто-нибудь, сколько стоит моя новая парадная мантия… Не то чтобы другие мои одеяния для выхода в свет были дёшевы, но эта — прямо-таки… чересчур.

Это была не просто мантия — это было заявление, шедевр волшебного портновского искусства. Основой служила редчайшая Шёлковая Прядь Тени, которую добывают из огромных акромантулов крайне старого гнезда в глубинах лесов Борнео-Новане — гигантского скрытого острова близ Австралии. Гигантских, по-настоящему взрослых особей этой тёмной вариации акромантулов усыпляли особой мелодией, известной лишь горстке шаманов.

Этот шёлк обладает глубоким, жидким чёрным цветом, который словно поглощает свет вокруг, создавая впечатление пугающей глубины. Говорят, эти пауки за века так расплодились, что через полвека-век им уже станет нечего есть на острове, по размерам не уступающему Бельгии. Да-да, множество земель скрыто подобным образом от магглов — всё ради сохранения Статута Секретности.

Но истинное чудо моей мантии заключалось в вышивке. Это была не простая серебряная нить. Замысловатые узоры, извивающиеся на груди, вдоль рукавов и по подолу, были сотканы из Лунной Пряжи — особым образом зачарованной нити, выглядящей так, словно это свитый в волокно лунный свет. Помимо визуального эффекта, эта серебряная нить была зачарована для полноценной работы всего комплекса чар на мантии.

Подкладка же была из мягчайшего, тёплого меха магических русских соболей, причём каждый клочок меха отдельно был зачарован поддерживать идеальную, комфортную температуру вне зависимости от погоды за окном.

Весь же комплекс чар не позволял мантии испачкаться, порваться, а в случае повреждения — самовосстанавливался. Не говоря уже о лёгкой защите от сглазов и, благодаря шёлку старых акромантулов, способности ослабить магический и даже физический удар. Думаю даже пулю пистолета словит, но в место попадания… ну ребро точнее сломаю, но грош цена за жизнь, не так ли?

Стоимость? Чуть больше тысячи галеонов. Это была, по всем определениям, вещь на века, артефакт тщеславия и власти, призванный безмолвно возвещать о богатстве и влиянии, доходящем до неприличия. И, застёгивая пряжку, чувствуя под пальцами прохладную пульсацию Лунной Пряжи на фоне великолепного шёлка, я вынужден был признать — мне нравится быть богатым!

Еще, за неделю я успел освежить свой французский, который не практиковал с одиннадцати лет. Бывало, конечно, читал что-нибудь на французском, всё-таки языку меня учили с детства и основательно. Видимо, не только, из-за поговорки: «Сколько языков ты знаешь, столько раз ты человек».

Кроме того, я, разумеется, в очередной раз погрустил, что скоро снова надолго оторвусь от нашей прекрасной библиотеки. Полагаю, у Мильфёев тоже найдётся своя родовая библиотека, но я не был уверен, что меня допустят в родовое, а не во внешнее с парой шкафов наполненных рядовыми книгами из магазинов. В любом случае, перед отъездом я настоял на выделении средств и приобрёл, по ощущениям, столько книг, что хватило бы для открытия собственного, пусть и небольшого, книжного магазина.

Покупал, не оглядываясь на ценники, и всё, что можно — а что нельзя продавать детям, приобретал через домового эльфа. Теперь в моём саквояже всегда была своя мини-библиотека: и уже прочитанные труды, и те, что ждали своего часа. Читал я постоянно, а выносить книги из родового собрания не разрешалось. Так что я читал свои книги лёжа, сидя, в любую свободную минуту. В целом я любил читать и, к счастью, не только развлекательную литературу, хотя и её поглощал с удовольствием. Оказалось, многие известные писатели, которых я знал ещё в том мире, в некоторых случаях были волшебниками или сквибами, так что у меня оказалось немало альтернативных вариантов мировой классики.

А то, что в магическом мире не продавалось, можно было купить в Лондоне — к счастью, ограничений на конвертацию галеонов в фунты не было, в отличие от обратного обмена.

Не забывал я и о тренировках, а также тщательно изучил всё, что смог найти, о семье, в которой мне предстояло провести ближайшие полтора месяца. В дополнение ко всему пришлось начать осваивать азы алхимии, которую, в отличие от Шармбатона, в Хогвартсе преподавали лишь в качестве дополнительного предмета и только после пятого курса.

Отец прямо дал понять, что четырнадцатилетняя дочь семейства Мильфёй — та самая почти идеальная партия для меня, и мне следовало решить, насколько она мне подходит в качестве потенциальной партнёрши. Девушку звали Селин, и раз уж она сильна в алхимии, я счёл нужным ознакомиться с дисциплиной хотя бы поверхностно.

Хотя, честно говоря, это одна из тех наук, в которые я бы хотел погрузиться глубже, но всё как-то не получается — то я слишком занят, то меня отправляют во Францию… Быть может, именно там у меня получится углубиться в неё, тем более что я точно познакомлюсь с одной юной леди, которая, несомненно, тоже получила от семьи установку всеми способами наладить со мной контакт.

***

От Автора

Ну что же, друзья, с этой главы начинается длинная арка летних каникул. Многие скажут, что это затянуто, а я скажу: раз уж я пишу свой фанфик, то могу затягивать насколько хочу!

Конечно, я не о бессмысленном затягивании — просто мне нравится писать, и продолжительность тех или иных событий ничем не ограничена. А цель книга показать жизнь и становление Арктуруса и в этому становлении, данная арка важна. Согласен произведение идёт на большой объем, но помните: «Тортуга может быть медленной на старте, но всегда финиширует первой»... Не знаю, зачем вставил эту отсылку, но кто понял — тот молодец.