Глава 73.0

Далеко не вся утраченная память вернулась. По сути, воспоминания в тот момент, в пещере, обрушились на меня серией ослепительных, болезненных вспышек — отрывочных моментов тех трёх дней.

Например, из прощания с Мильфёями я помнил лишь последние минуты: как я поцеловал руку Селин, та отстранилась, и я, произнёс прощальную фразу, отошёл и активировал порт-ключ. Вот и всё, что я помнил от этого прощания и дня перед ним.

Но на этом воспоминание не обрывалось. Ведь с прощания начинался самый длинный кусок, который я вспомнил. Я теперь помнил, то как после использования порт-ключа, начал стремительно падать. Хаотичный, выворачивающий полёт через искажённо сработавший порт-ключ и удар о каменистый пол. Затем острая боль в боку и в коленях...

Да что уж там я буквально прочувствовал, что из-за корявого порт-ключа я тогда чувствовал себя раз в десять хуже, чем после любой телепортации. Чего стоила одна временная слепота и чудовищная дезориентация! Плюс ломота во всём теле и падение из-за, видимо, неправильно настроенного порт-ключа. Пожалуй буду стараться держаться от данных артефактов подальше… надо бы изучить аппарацию, хотя бы в следующем году.

Вся это память, которая вернулась ко мне, имела много общего с ритуалом в 11 лет, после которого произошло слияние — там оно хотя бы шло постепенно, но в этот раз с одной стороны было даже тяжелее, а с другой легче. Боюсь даже представить, что было бы, если бы такой объём чужой личности интегрировался в мозг за секунды, как с этими кусками. Думаю, мгновенная смерть была бы единственным исходом.

Было крайне необычно за столь короткое время пережить всю гамму тех эмоций... Моя палочка, видимо, в тот момент выскользнула из поясного крепления и отлетела в темноту. Вот почему я тогда остался безоружен.

Всё из-за чёртовой парадной мантии, на которой не было моей наплечной кобуры. Мама настояла ещё в день визита к Мильфёям, что с парадной мантией лучше снять наплечное крепление, дабы не испортить цельный вид. В общем-то, для образа это было разумно, и я последовал её совету даже в последний день, во время прощания с французами. Но это стоило мне дорого.

Будь у меня в руках палочка с самого начала, дальнейший бой — который я теперь помнил целиком, будто и не забывал, — возможно, пошёл бы по совершенно иному сценарию.

Ради напускного образа, непонятно перед кем красуясь, я подверг свою жизнь такой опасности... Вся семья Мильфёев видела меня всегда с палочкой на плече — парадную я надевал нечасто. И претензия здесь скорее ко мне, а не к мантии.

Больше. Никогда. Так не поступлю.

Я поклялся с этого дня никогда не снимать кобуру. Ни ради чьего бы то ни было спокойствия, ни ради внешнего вида.

Я на ходу поправил наплечный ремень своей новой кобуры из чёрной драконьей кожи. Также на поясе, в специальном чехле, лежала запасная палочка, полученная от отца — я оставлю её у себя, несмотря на нахождение своей родной.

В случае чего послужит резервной, да и зря я что ли тренировался применять заклинания двумя руками? Раз уж я могу одновременно использовать магию — без палочки левой и с палочкой в правой, — то можно попытаться вплести в боевой стиль обоерукое колдовство двумя палочками. Должно выйти, что-то убойное. Мистер Кригер рассказывал, что подобным образом сражающихся волшебников он встречал, хоть и редко.

И хотя в конечном счёте я хочу достичь полной независимости от палочки, тренируя беспалочковое волшебство (в основном через чистую манипуляцию магией), те же манипуляции получается с меньшими затратами и нагрузками с палочкой. В общем, я воспринимал палочку как универсальный инструмент, усиливающий всё то, что ты и так умеешь, но не так эффективно.

Тем интереснее было осознавать, что я, без палочки, метался по пещере в полуслепом состоянии, испуганный до одури, из-за её потери палочки. То есть я, тринадцатилетний парень, с травмами уворачивался, ещё защищался собственной магией от летящих заклятий с трёх палочек. И это я делал без палочки! В общем я горжусь собой, хотя сейчас с чистой головой, я понимал сколько ошибок сделал во время этого боя, да ещё и не показал всё то, что умею. Будь я спокойней и исход мог быть совсем другим.

В любом случаи, это вдохновляло меня продолжать ещё усерднее тренировать беспалочковую магию. Но, несмотря на проявленное в тот момент мастерство и яростное желание жить, я всё равно продолжал искать палочку, не сомневаясь, что без неё я никуда. Вот где была главная проблема.

То есть установка «без палочки я почти беззащитен» сильно мешала мне тогда. И хоть в данном конкретном случае против трёх взрослых волшебников явно выше среднего уровня мне было не справиться и с палочкой, и без неё, но всё равно не надо было концентрироваться так сильно на концентраторе. Я же мог его и не найти вовсе.

В тот момент надо было скорее всего приблизиться к нападающим на близкую дистанцию, тогда я смог бы без палочки немало урона нанести. Тем же воздушным тараном или же телекинезом… но задней мыслью все хороши, да и я всё таки нашёл палочку, так что такой подход окупил себя.

Самое же главное в том бою и в этом воспоминании, было то, что я убил человека. Да, врага, но человека же. Вот только... ни тогда, ни сейчас это не вызывало во мне противоречий и самоистязания. Помимо морального аспекта, который шёл лесом, ведь была самооборона, я должен был признаться себе: мне было бы плевать, даже в том случаи, если я убил бы, будучи агрессором. То, как Секо почти разрубило пополам живого человека, не давало мне покоя, ведь в глубине души я понимал, что воспоминание вызывало у меня лишь наслаждение смертью врага. Кровавой смертью...

Он был достоин такой смерти, как и его брат был достоин лишиться, как младшего брата, так и жизни.

И вот эта кровожадность уже пугала, вызывая определённые мысли о моей вменяемости.

Другие воспоминания, к сожалению, оставались отрывочными, но не менее жгучими. Полностью я вспомнил лишь эти пять минут, от прощания до момента, когда моё и так изрядно потрёпанное тело влетело в стену пещеры, и я отключился, чувствуя неимоверную боль в руке и груди, сопровождаемую характерным хрустом.

Видимо, в тот момент и случились переломы.

Самым ярким и длинным из остального, был очень странный кусок воспоминаний. Всё в нём казалось искажённым, будто мои мысли в тот момент были помутнены.

Были только эмоции... столько истинной, первобытной ярости… что не описать словами. Я чувствовал, что разум ещё и услужливо сгладила эти ощущения в воспоминаниях — видимо, стерев то, что могло повредить мне же. Но, несмотря на пелену ярости, именно этот обрывок дал мне понять, кто был виноват.

Я стоял над Оливером Ансуортом. Его лицо было перекошено от страха, по лицу текли слёзы и его же слюни, а в моей руке была палочка. Не моя... чужая. И я его пытал, но пытал не каким-нибудь непростительным заклинанием, которого не знал, а кое-чем иным. Заклятие, которое считается не более чем детской забавой. Заклятие щекотки, несмотря на кажущуюся безобидность, была не менее ужасной чем иные пыточные заклинания. И я это подтвердил.

Очередное Титилландо и вот, тело Оливера Ансуорта билось в истерическом смехе, граничащем с помешательством. Он хотел остановиться, но не мог. Я допрашивал его с такой яростю, что ответы были даже не главным. Главным было мучать его дальше и узнать, кого ещё можно покарать. И он лепетал что-то, захлёбываясь смехом, слезами и слюной. А я чувствовал... холодное удовлетворение.

Боюсь представить, что бы я ощутил, сохрани мозг всю полноту той пьянящей разум ярости. Возможно, я знал причину этого всепоглощающего гнева — кое-что цепляло разум. В тот момент у меня была сломана рука и рёбра, а рядом с защелкивающимся от собственной слюни Ансуортом лежал труп с наполовину разорванным черепом. Как я мог в таком состоянии стоять и пытать кого-то? Что вообще со мной случилось? Надо было поговорить с мамой, от чего то мне казалось, что это тот самый Блэковский Гнев. Одно из древнейших и мощнейших родовых проклятий Блэков, от которого не получалось избавиться веками, либо же никто не хотел.

Не знаю, повезло мне или нет, но я вспомнил хороший такой пласт допроса, из самой полезной части, когда он упомянул своего брата и что он, Оливер, был неправ, ведь надо было слушаться Готфрида. Остальные имена появились в голове сами собой, не подкреплённые моментами их получения. Видимо, ассоциативно от «Готфрид Ансуорт» память восстановила «Оливер». А вот то, что двух других похитителей объединяла фамилия Ренфро, я, казалось, что узнал из другого всплывшего куска.

Там я лежал в темноте, и всё моё существо было одной сплошной болью. Саму боль я так и не «вспомнил», но я знал, что было очень больно. Больнее, чем сломать руку и даже рёбра. Но что это была за боль, разум не приоткрыл.

Именно с этим воспоминанием пришло осознание, что Эдмунд Ренфро был не просто одним из похитителей. С ним была связана та самая всепоглощающая боль, ощущения которой я так и не вспомнил, и та ярость, причина которой пока ускользала, оставляя лишь горький осадок и смутный образ — его лицо, искажённое злобой, а потом — ужасом. Я помнил ту вспышку пробуждающегося воспоминания, где видимо, я ему и взорвал голову. Теперь этот момент был гораздо детальнее в памяти и больше не казался чем-то чужим.

А ещё я знал, что я ненавидел его особенно сильно. И видимо было за что.

Когда я это всё вспомнил, то лишь пробормотал, что это Ансуорты. Я абсолютно уверен, что это мои подлинные воспоминания, и похитил меня Оливер Ансуорт и братья Ренфро, которых я убил прямо там. Этой уверенности хватило, чтобы запустить жернова.

Благодаря маме конечно, которая вразумила отца. Казалось, отец любил нас, но было мерзко осознавать, что он не настроен был уничтожить их семью. До ссоры конечно. Возможно, на то были причины, но было обидно даже сквозь адскую головную боль, что я чувствовал находясь уже в Мэноре.

Боль внутри черепа... будто бы мой мозг пытались выжать через сито. Весь вчерашний день, с момента, когда я вспомнил эти куски памяти, боль и давление в голове нарастали с каждой минутой, а голова кружилась, заставляя мир плыть перед глазами. Даже сильные обезболивающие, которые мне дали, не справлялись с задачей. Я сидел в кожаном кресле, пока мама в гневе обвиняла отца в бездействии, и с каждой секундой боль становилась только невыносимее, сжимая виски стальными тисками.

В какой-то момент я видимо и не выдержал, отключившись.

Мама же к слову, не просто требовала мести — она была готова возглавить её сама. Взять боевиков из охраны и стереть Ансуортов с лица земли прямо в тот момент, немедленно. Сквозь адскую боль я ощутил тогда благодарность, понимая, что родитель готова ради меня на всё. Она, всегда такая сдержанная и аристократичная, сильнее открылась для меня как любящая мать, и это знание согревало сильнее любого зелья.

Их спор долетал до меня будто сквозь толщу воды. Я сидел, вжавшись в кресло, стараясь не двигаться, потому что любое движение отзывалось новым витком боли. Мои последние связные мысли перед тем, как тьма поглотила сознание, были просты и ясны: я должен быть там. Отец решил, что следующий день будет концом их семьи. То бишь этот день.

И когда я проснулся сегодня утром в своей постели, с приглушёнными шторами и привкусом зелья на языке, мне было уже лучше. То есть боль уже отступила до терпимого фона, оставив после себя остаточную головную боль и лёгкую тошноту.

Но даже когда я встал, успел потренироваться и показал, что готов, отец не взял меня. Что логично, но очень хотелось...

И теперь, подходя к очередной витрине, я лишь раздумывал: А конец истории Ансуортов уже наступил или только начался?

Я на секунду остановился. Сразу же остановилась и моя охрана. Я просто смотрел на своё бледное отражение в стекле витрины. Мне хотелось быть там, быть частью возмездия. Как человек, который и пострадал от рук их семьи, но это звучало смешно от человека, чья глупость и привела к этому.

Не закрути я свою школьную интригу, ничего этого бы не было — ни похищения, ни потери памяти, которая до сих пор и не вернулась полностью.

Надо было быть умнее, повторял я себе, но я всё так же глуп. Хотя, казалось бы, никто не должен был посметь... но посмели. Быть может, по глупости, но если бы не мои знания окклюменции, я бы ничего не вернул и не было бы надежды на месть. Осталось только дождаться полного возвращения памяти. Надеюсь, тогда я пойму, что же я сделал такого, что спасло возможность её вернуть.

Пока я размышлял об этом, то в отражении витрины, заметил знакомые очертания, которые прошли мимо.

Вечерний Косой переулок жил своей привычной жизнью, и потому здесь было многолюдно, как и всегда в это время. Волшебники всех мастей спешили по своим делам: волшебницы с сумками, набитыми ингредиентами для зелий, важные господа в дорогих мантиях, стайки хохочущих студентов Хогвартса, заглядывающие в «Волшебный зверинец». Воздух гудел от голосов толпы. Но среди этой толпы я заметил моего бывшего старосту. Мимо меня только что прошёл Бенедикт Ансуорт.

Он шёл вперёд, заливаясь самодовольным смехом в компании двух приятелей. Один из них, долговязый блондин, жестикулировал, рассказывая какую-то историю, второй хохотал, хлопая Ансуорту по спине. Они явно направлялись к одному из трёх общественных каминных центров, расположенных в Косом.

Дело в том, что в Косом переулке, как и в большинстве магических торговых районов и общественных мест, действовали мощные антиаппарационные чары. Никто не мог просто так телепортироваться внутрь или наружу. Единственный быстрый способ покинуть Косой — воспользоваться сетью общественных каминов, частным камином в чьей-нибудь лавке либо же выйти в Дырявый Котёл и уже оттуда трансгрессировать.

Вот только я жаждал чего-то! Это было впервые после потери памяти, когда я столкнулся с представителем семьи Ансуорт — тех, кто был виновен в моём похищении. И хоть бывший староста вряд ли стирал мне память, но его отец или дядя... стёрли её и устроили похищение. И точкой старта был этот хмырь. Конечно, можно было привести довод, что это моя вина, но мне плевать чья вина, я жаждал крови.

И сегодня, в день, когда его семья поплатиться за всё, он допоздна гуляет с друзьями в Косом Переулке. Этот чёртов паразит просто веселился. Ха-ха, да он насмехается надо мной. Над моей личной драмой, казалось бы, насмехался тот, из-за кого этот инцидент с похищением и случился!

Неужели он останется безнаказанным!?

Это мысль бесила меня больше всего. Хотя, скорее всего, с ним расправятся потом. Но а если нет!? Что, если отец решит не трогать последнего из Ансуортов в силу возраста или ещё из-за каких факторов? Особенно если тот сбежит... Отец бы не стал впустую тратить ресурсы на его поиски. Нет, так дело не пойдёт!

Я шёл сквозь толпу волшебников, зажатый с двух сторон безмолвными охранниками, и чувствовал себя уже не островком спокойствия, как было минуту назад. О нет, теперь я был раскалённой печью, полной горящих углей. Охранники без вопросов шли за мной, ибо чем бы дитя ни тешилось... Я же преследовал Ансуорта и его приятелей. Не торопясь и держа дистанцию, конечно, иначе было бы странно — цели-то перемещались в обычном темпе.

И вот они, эти трое, вскоре оказались у общественных каминов. Они подошли к самому дальнему камину, где выстроилась небольшая очередь. Я же начал понимать, что вряд ли смогу что-то сделать Ансуорту. Что я мог предпринять сейчас, да при всех? Ничего — слишком уж много людей в Косом…

В общем-то, преследование, видимо, было бессмысленным. В ещё Ансуорт пару раз, оборачиваясь, замечал меня и моих охранников. Было трудно не заметить, учитывая мою выделяющуюся внешность и двоих сопровождающих.

Я замер, наблюдая, как они по очереди бросают в пламя горсть летучего пороха, выкрикивают свои пункты назначения и исчезают в вихре изумрудного огня. Сначала в зелёном пламени исчезли его друзья. Надо было, что-то сделать, но раньше.

Настала очередь Ансуорта.

Он шагнул вперёд, его осанка всё ещё излучала привычную спесь. Он зачерпнул порошок из бронзовой чаши у камина, бросил его в пламя и, видимо, произнёс свой пункт назначения.

К слову, у каминных сетей была достаточно универсальная и многогранная защита. Так, например, просто назвав место, ты не мог попасть куда захочешь. По крайней мере, наш камин имел систему защиты «свой/чужой» и множество других хитростей, да и отключался от общей сети большую часть времени. В общем, в случаях с подобной защитой или с отключённым камином, тебя никуда не переносило.

Когда он бросил горсть летучего пороха, то повернулся и пройдясь взглядом по толпе, остановился на мне. Он посмотрел в мою сторону и нахально ухмыльнулся сквозь всю толпу — я понял, что это мне. Зубы заскрежетали от злости. О, я был зол! Как же хотелось стереть эту нахальную улыбку с его лица! Отомстить ему за всё!

В этот момент я снова заметил, что почему-то гнев очень быстро заполнил сердце. А ведь я всегда был очень хладнокровен…

Кроме того, случилось ещё кое-что:

Огонь вспыхнул зелёным, но... не поглотил его. Он лишь яростно полыхал ещё несколько секунд, а затем с шипением погас, оставив Ансуорта стоять в камине с непонимающим выражением лица.

На его лице читалось недоумение. Он моргнул, огляделся, словно не веря своим глазам, и попробовал снова. Тот же результат. Пламя взметнулось и тут же угасло, будто наткнувшись на невидимую стену. Он потряс головой, растерянно озираясь. Стоявшие в очереди волшебники начали ворчать, а Ансуорт начал судорожно искать кого-то.

Именно в этот момент наши взгляды встретились. Сначала в его глазах читалось просто раздражение, но затем, по мере того как он вглядывался, оно сменилось холодным, медленным осознанием. Он подумал, что это я всё устроил. Хахахаха!

Он резко вылез из камина, оттолкнув стоявшую рядом волшебницу, и, не сказав ни слова, быстрым шагом направился в другую сторону от меня — вглубь переулка, по направлению к выходу через Дырявый Котёл. Он понял, что каминная сеть для него заблокирована. Интересно, может, это значит, что там уже началась показательная расправа?

Уголки моих губ дрогнули в едва заметной, ледяной улыбке. Судьба, казалось, сама протягивала мне нить. И я не упущу его. Я, ничего не говоря своим охранникам, просто двинулся в сторону Ансуорта ускоренным шагом. Наверное, страшно, когда трое возможно враждебно настроенных волшебников преследуют тебя… ах да… Из-за этого утырка меня трое похитили ради выкупа!

***

От Автора

Буквально 1-2 главы — и летняя арка завершится. Поскольку большая часть этой главы — внутренние размышления героя и раскрытие тонкостей волшебного мира в моём фанфике, то я сделал её объёмнее обычного, чтобы добавить хоть немного движа. К слову следующая глава будет ещё больше, но там всё будет динамичнее.

Кстати, я очень благодарен за тёплые комментарии, которые стали появляться всё чаще. Спасибо вам всем, мне очень приятно)))