Глава 61.0

POV. Люциус Малфой.

Тот день начался с дурного предчувствия, которое Люциус Малфой тщетно пытался отогнать, как назойливую муху. Всё было распланировано с обычной педантичностью: Арктурус должен был телепортироваться в Зал международных прибытий Министерства утром, где его ожидал домовик Добби для помощи с багажом и сопровождения домой.

Но прошло 10:00. Затем одиннадцать. К полудню губы Нарциссы сжались в узкую, белую ниточку. Люциус считал, что жена излишне драматизирует — всего лишь задержка, пусть и досадная.

В самый же полдень с оглушительным хлопком в столовой появился Добби. Эльф трясся всем телом, его огромные глаза заливались паникой.

— Х-хозяин! Молодой господин не пришел… его нет! Добби ждал… долго-долго ждал! Его нет! Добби плохой эльф! Плохой!

Люциус, не меняя ледяного выражения лица, резким движением трости ударил домового эльфа по голове, выплеснув накопившееся раздражение, которое не мог излить иначе. Из-за этой дурацкой задержки весь его распорядок дел, летел насмарку.

— Ничтожество! Не уследить за таким простым поручением! — его голос был холоден, как сталь, но глубоко внутри уже шевельнулась червячок тревоги. — Бинни! — На зов тут же материализовалась вторая из домовых эльфов. — Ступай в Министерство. Жди там Арктуруса и не возвращайся без него.

Бинни молча кивнула и исчезла. Люциус кипел от гнева. Если окажется, что эта нервирующая задержка — всего лишь прихоть сына, который в последнее время стал слишком своевольным, он непременно возьмётся за воспитание сына, казавшегося прежде идеальным наследника. Возьмётся... более жёсткими методами воспитания.

— Люциус, где он? — Голос Нарциссы, полный сдержанного, но оттого лишь более страшного гнева, заставил дрогнуть даже воздух в комнате. — Он не должен был опаздывать.

— Успокойся, Нарцисса, — отозвался Люциус, не отрывая взгляда от камина, в котором весело потрескивали поленья. — Наверняка он задержался из-за долгого прощания. Или возможно, появилась веская причина остаться ещё на день. Вскоре мы в любом случае получим письмо от Мильфёев.

Люциус даже допускал мысль, что сова с порт-ключом и официальным, подтверждающим подлинность, письмом не долетела с грузом и просто вернулась. Шанс, конечно, был ничтожен, но это многое объяснило бы. Особенно то, что сова обратно ничего не принесла. И тут разум старшего Малфоя наконец обратил внимание на деталь: птица, доставившая ключ, была чуть потрепанной. Но такое иногда случалось… Нечего было паниковать из-за пустяков. Нечего же?

Следующие часы тянулись мучительно медленно. Нарцисса не находила себе места, её изящные пальцы бессознательно комкали края шелкового платья. Она металась по залу, а воображении рисуя самые страшные картины. Люциус же продолжал делать вид, что всё под контролем. Опасно, когда в доме нервничает дочь семьи Блэк. Нарцисса Блэк была готова ради своих детей на самые отчаянные и неразумные поступки, и Люциус изо всех сил старался сохранять ледяное спокойствие, чтобы не раскалять и её. Особенно, учитывая насколько опасно проклятие Блэков, которое лишь ждёт возможность разгореться в любом Блэке.

Их надеждам, однако, был нанесен сокрушительный удар ближе к вечеру. Пришла сова тёмная, словно сама ночь — Дарт, личная почтовая птица их старшего сына. Сначала это даже успокоило, но письма не было. Неужто, сын отправил сову так, чтобы она просто долетела до дома? Птица выглядела даже уставшей.

— Возможно, сова с его письмом о задержке скоро прибудет, — произнёс он, но его собственные доводы звучали всё более натянуто и фальшиво.

Пусто. Их сын, всегда такой пунктуальный и предусмотрительный, не только не вернулся сам, но и остался без средства связи? Вряд ли. Единственным логичным объяснением могло быть то, что сова была отправлена до того, как планы изменились. Но каков был шанс… Пора было бить тревогу.

Люциус больше не мог скрывать тревогу. Немедленно было составлено короткое, но исполненное скрытой паники и отточенных угроз письмо, отправленное семье Мильфёй.

Ответ пришёл под утро, и он был хуже любого кошмара. Изабель Мильфёй писала, что Арктурус покинул их ровно вчера утром, сразу после завтрака, используя тот самый порт-ключ — серебряную монету с замысловатой резьбой, который прибыл к ним... буквально за день до отъезда. Вместе с коричневой совой. Она также выражала глубочайшее беспокойство и готовность помочь.

Но мысли Люциуса зациклились на одном: отправлял ключ он за три дня, как и договаривался! Он лично отправлял одну из сов из их совятни, и он отчётливо помнил, что сова была серой, как и большинство птиц в Малфой-мэноре. Их почтовые совы были достаточно быстрыми и в среднем доставляли письма из Англии во Францию за пять часов.

Тут все и осознали масштаб катастрофы. Случилась беда, и они уже потеряли уйму времени, за которое можно было бы многое предпринять. Предположения были одно хуже другого, ибо хороших не осталось. Что, если кто-то подменил порт-ключ? Если до письма от Мильфёев худшим вариантом казалась халатность криворуких артефакторов, потерявших их сына, что уже было чудовищно… то сейчас…

Кто-то перехватил сначала сову, затем попытался подделать порт-ключ, причём сделал похожую форму — видимо, страховка на случай, если форма была упомянута в письме.

Нарцисса не рвала на себе волосы — она застыла, словно изваяние из белого мрамора, но в её глазах бушевала такая буря отчаяния и первобытной ярости, что было страшно смотреть. Люциус же действовал с ледяной решимостью. Весь его авторитет, все связи, все старые долги были пущены в ход. Министерство магии было поднято на уши. Десятки сотрудников, от ответственных за порт-ключи до работников Департамента магического правопорядка, рыли землю, чтобы найти его сына. Не говоря уже о частных сыщиках и части охраны семейных предприятий, которые тоже были брошены на поиски малейшей зацепки.

Параллельно Люциус, конечно же, беседовал с Аленом Мильфёем и Изабель Мильфёй через каминную сеть. Это была сложная и громоздкая схема. Поскольку прямое соединение на такие расстояния было невозможно, с такими важными партнёрами они выстроили дорогостоящую, но эффективную логистику для поддержания живой связи. Они уже давно создали цепь из десятка доверенных каминов, связанных стабильными, но хрупкими чарами, создавая подобие магического моста. Связь была прерывистой, и в самом большом разрыве между Островом и континентом вовсю бушевали магические помехи, не говоря уже о невозможности напрямую телепортироваться через камин, но общаться всё же получалось. И вот сейчас это понадобилось, как никогда

Так Люциус и узнал каждую деталь, необходимую сыщикам. Официальное письмо, которое он отправлял, злоумышленник видимо, даже не вскрывали, чтобы не сорвать магическую печать его перстня-печатки, потому подозрений у французов не возникло. Ещё одной важной деталью была форма и вид порт-ключа, который по описанию не сильно отличался от творения мастера, изготовившего порт-ключ, но всё же отличался.

Вот только все эти люди ничего не могли поделать. Все их методы были тщетными попытками ухватиться за призрачную соломинку. Так же были проведены несколько ритуалов для обнаружения, попытки отправить письма через сов — но ничто не показало местонахождение Арктуруса. Явно были применены мощные маскирующие чары, раз его нельзя было найти даже самыми отчаянными способами… Впрочем, если бы не маниакальная любовь их сына к очищающим ритуалам, можно было бы найти его волос или любую другую частичку тела для проведения более сложных, но эффективных, кровавых ритуалов поиска.

В итоге к делу через некоторое время даже подключились мракоборцы, а также со стороны Мильфёев были разосланы запросы в магические сообщества Франции. И по ту сторону пролива тоже начались интенсивные поиски наследника Малфоев.

Именно так, координируя свои действия и без устали собирая крупицы информации, семья Малфой искала своего наследника, а семья Мильфёй — доверенного им гостя и, возможно, будущего зятя. Доверенным он оставался до момента возвращения домой, чего так и не произошло, а потому они тоже бросили все свои связи и власть на то, чтобы отыскать хоть какую-то зацепку в этом инциденте.

***

В ушах оглушительно звенело, будто в них били по наковальне. Барабанные перепонки горели, из носа тонкой струйкой сочилась кровь, а глаза не переставали слезиться, застилая мир расплывчатым, водянистым маревом. Но сквозь этот шумовой хаос, сквозь гул, поднимавшийся из самых глубин сознания, я уловил знакомые слова:

— Петрификус Тоталус!

Краем затуманенного сознания я даже подумал, что, возможно, это лишь отголосок в моей голове, ибо шум в ушах был всепоглощающим, и всё вокруг словно происходило под толщей воды. Возможно, это было просто чудо, но тело, пронзённое болью, вновь среагировало само — инстинктивным, резким движением я швырнул себя в сторону. Липкая влага крови на ладонях заставила поскользнуться, но я отчаянным усилием воли удержал равновесие, успев мельком увидеть моими потрепанными глазами, как свет парализующего заклинания пронеслось в сантиметрах от тела

И в этот миг во мне будто щёлкнул невидимый тумблер.

Паника, сжимавшая горло все эти бесконечные секунды, отступила, сменившись леденящим, кристально ясным и безжалостным спокойствием. Мгновенная оценка ситуации и мысли начали проносится в голове: палочки нет, тело ранено и измотано, а значит силы на исходе. Меня хотят максимум убить, значит остаётся только одно.

И тут же, будто из самой тьмы, в меня полетела очередная порция заклятий. Одновременно и с разных направлений. Яркие вспышки казались тусклыми сквозь пелену в глазах, мир плыл и закручивался в вихре, но я и так был временно, но наполовину слеп, так что это уже не имело значения. Все заклятия были нацелены точно в меня, с чётко выверенных позиций. Значит, противников было несколько. Трое? Четверо? Больше? И против меня на этот раз выступали явно не мои ровесники или простые школьники. Это была слаженная, атака взрослых волшебников.

Я резко вытянул вперёд руку, которая сейчас представляла собой месиво из крови, пыли и ссадин. Отчаянный страх за жизнь заставил меня влить в свою защиту много сил. Я создал перед собой, из чистой магии массивный полукупол. Я вложил в него столько магии, сколько вообще успел.

Заклинания с грохотом врезались в него. Щит едва сдрагивал при каждом попадании; видимо, это были не столь мощные чары, как тот первый, что едва не вбил меня в стену пещеры. На мгновение воцарился миг передышки, и я смог, наконец, сделать первый за эту схватку полный, хоть и хриплый, вдох.

Глаза постепенно начали привыкать к полумраку и травмам, и зрение медленно, но верно возвращалось ко мне после перегрузок от сорванной телепортации. Адреналин же яростно горел в жилах, заглушая огненные сигналы от разодранных ладоней и коленей, от вывихнутого плеча и многочисленных ушибов. Я окинул взглядом место своей возможной гибели. Пещера… настоящий каменный мешок. Единственный источник света был где-то впереди, за спинами моих невидимых пока противников. Значит, выход был там. А они меня видели с самого начала.

Я продолжал питать щит магией, чувствуя, как магия истощает мои резервы, но мне нужна была передышка, чтобы подумать. За первой атакой последовал град из легких заклятий, начиная от банального Экспеллиармуса, заканчивая другими не сильно калечащими. Зачем тогда, в начале, пытаться меня убить. Я же реально мог умереть или сильно покалечиться.

Одновременно с этими мыслями, словно в насмешку, из темноты вырвалось то самое багровое заклятье, что чуть не сломало мне половину тела в самом начале. Оно ударило в центр моего щита с силой, достаточной, чтобы почти пробить настолько прочную защиту. Я едва успел отпрыгнуть в бок, прежде чем остаточная сила заклятия вбила бы меня в землю.

В тот же миг на меня обрушился новый шквал более лёгких заклятий — оглушающих, отталкивающих, сковывающих.

Совсем уж сильными мои противники не были, раз продолжали то и дело выкрикивать некоторые заклинания. А ещё теперь я мог уверенно сказать. Их было трое. Трое взрослых волшебников, двигавшихся ко мне и сжимая в угол. Их силуэты стали чётче, вырисовываясь на фоне света из прохода. Одежда была просто тёмной и без опознавательных знаков. Вот только я пока не понимал, они хотели меня убить или же нет.

В любом случае, я потеряю, что-то важное, если проиграю здесь, а возможно и самое ценное — жизнь. Нужно было действовать. Прямо сейчас! Надо было найти палочку, ибо без палочки я пока мог лишь кое-как защититься, но вот контратаковать было бессмысленно. Разве, что камушки кидать, но это быстро меня вымотает, а их не убьет.

Время растянулось сильно… каждый миг длился будто бы вечность. Я метался по пещере, как загнанный зверь, полагаясь лишь на интуицию и рефлексы. Моё тело, измученное болью, двигалось плохо, я даже не пытался двигаться на двух ногах. Я лишь уворачивался как мог. Каждое движение было подчинено одной цели: выжить и вернуться туда, где я упал. Возможно, где-то там лежала моя палочка.

Я пробегал на четвереньках, делал резкие рывки, хромая на двух ногах, падал и вновь рвался вперёд.

Защищаясь одним лишь щитом из чистой магии, всё лучше получалось разглядеть их и пространство вокруг. Их лица всё так же были не видны, особенно в этом полумраке. Тусклый свет из далёкого входа, выхватывал лишь силуэты, не давая даже надежды сбежать на своих двоих, ибо враги были, как раз с той стороны.

Я почти на четвереньках, вытянутой вперёд рукой непрерывно питал дрожащий магический барьер, который с каждым ударом ослабевал. Очередной шквал заклятий — и щит едва не был пробит, осыпавшись снопом искр. Следом на щит обрушился порыв сильного ветра. Видимо сильный, Вентус или аналог. Благо я вжался в пол, чувствуя, как острые камни впиваются в раны, но было плевать.

Так удавалось уменьшить площадь щита, получая как более прочный, так и менее затратный щит и меньший шанс попасть в меня, пока мои окровавленные пальцы пытались нащупать палочку. В какой-то момент, мои пальцы наткнулись на знакомую резьбу на древке. Моя палочка! Лежала чуть дальше места, где я и упал. Руки, присыпанные пылью и со сгустками грязной запёкшейся крови, легли на палочку так спокойно….

Мир вновь обрёл для меня чёткость. Отчаяние же отступило до конца, сменившись холодной решимостью. Пора было ответить.

Теперь, когда я был с палочкой и глаза же могли хотя бы нормально их разглядеть, лёгкий полумрак не мешал сражению, даже больше, этот полумрак можно было использовать. И тут был вопрос лишь в том, в чём же отличие модификаторов заклятия. Чем отличаются модификатор Максима, от Дуо, Триа и так далее.

Благодаря модификации Максима, можно было сделать заклятие, как лишь чуть-чуть сильнее обычного варианта, так и многократно, даже на порядки мощнее, чем с модификацией Триа, которая лишь в три раза усиливала чары. Вот почему не каждое заклятие имело такую модификацию, ибо формула заклятия не всегда может поддержать большое количество магии для того же эффекта, только усиленного. Можно сказать, что не каждое заклятие было оптимизировано достаточно, чтобы выдавать усиленный эффект за счёт большего количества сил. Так вот, Люмос Максима был, считай, просто Люмосом, который можно было сделать настолько сильным, насколько позволит магическая сила и контроль. Без сильного контроля, много магии влить не получится.

Я выкинул руку с палочкой вверх, и безмолвный Люмос Максима застал моих противников врасплох. Я вложил в него всю свою мощь, всю ярость и боль. Сила сотен, а по тратам и целой тысячи Люмосов…. это был не просто шарик света. О нет, это был взрыв ослепительной мощности. Всепоглощающая белизна заполнила пещеру, выжигая тени и грозя сжечь сетчатки тех, кто не успел прикрыть глаза, ибо век было бы недостаточно. Я заранее зажмурился, пригнув голову, но даже так мои глаза почувствовали, обжигающую силу вспышки. Послышались крики и ругань, полные боли и растерянности.

Свет исчез так же внезапно, как и появился. В наступившей мгновенной темноте, теперь казавшейся ещё гуще, я рванул вперёд, к своему саквояжу, одновременно применив толчок силы, рукой, тем самым разметав облако пыли и чуть оглушив одного из врагов. Хромая, почти не чувствуя ног, я обрушил на ближайшего врага, того, кто был ко мне и саквояжу ближе всех, шквал заклятий.

Чуть ослепнув от взрыва моей импровизированной световой бомбы, он на инстинктах создал Протего Дуо, но это не был изящный поединок. Это был бой на смерть. А я уже сообщил смерти — не сегодня.

Комбинация усиленного Флиппендо, Ступефая, Оглушающего. И так три раза подряд в течении двух секунд с завершающими в конце огненными снарядами, призванными попасть в двух других противников и выиграть мне время.

Впервые в жизни я бился не на жизнь, а на смерть. Протего Дуо не выдержало финальной связки, но враг сразу же создал Протего, даже не видя нормально, что творится. Похвальная выучка.

— Ведимиллиус! — Тихо прошипел я, и зелёный сгусток искр полетел в противника. Заклятье было медленным, медленнее раза в три чем скоростной Экспеллиармус, но зато мощное и отвлекающее внимание. Разницей в пару мгновений, за облаком магических искр, был отправлен самый опасный из моих заклятий: Секо.

Тёмное заклятие, что в отличие от своего обычного режущего собрата, Диффиндо, был способен на куда более сильный и смертоносный эффект. Такого в школе не научат.

Когда же враг проморгавшись, смог заметить летящий в него жужжащий сгусток энергии, то времени оставалось лишь на усиление поставленного Протего, но этого едва хватило, чтобы щит выстоял, получив мощный удар.

Вот только в тот же миг, будто тень, скользнула настоящая атак. Боевой вариант режущего Диффиндо, нельзя было легко исцелить. Оно буквально разрывало, рубило тело, не хуже меча в умелых руках. Усиленное протего противника, ослабленное предыдущим ударом, не оказало никакого сопротивления. Заклятие разрубило защиту и с чудовищной силой вгрызлась в его грудную клетку.

Это не был чистый разрез. Это было… расчленение. И мои глаза выдели этот момент так отчётливо, будто и не было полумрака. Всё смешалось в крови. Раздался нечленораздельный, захлёбывающийся хрип. Я видел, как его тело буквально распадается на две части, под весом верхней части срез разошёлся. Порванная тёмная ткань мантии на мгновение натянулась, пропитанная алым, прежде чем почти разрубленное тело рухнуло на каменный пол с отвратительным шлепком. Его туловище раскрылось, словно цветок, раскрывая все секреты тела: Ткань мантии, что скрывала кожу. Кожа, что скрывала кровь и мясо. Мышцы, что скрывали кости. И даже органы, которые должны были быть под надежной защитой рёбер, показали себя, будто пытаясь вылезти из тела. Вскоре в воздухе будет витать резкий, очень сильный, медный запах крови, затмевающий пыль и сырость.

Лишь хребет не был разрублен ужасающе мощным Секо. А разве заклятие должно было быть настолько мощным? Или я хорошо попал?

В голове воцарилась на секунду гробовая тишина, нарушаемая лишь мыслью, что вокруг ещё двое живых волшебников. Нет, врагов. Охотник стал добычей. А добыча обернулась смертью.

***

От Автора

Можно начинать отсчёт убийств, которые совершит Арктурус на пути к своему становлению. Надеюсь, глава вам понравилась!

Я с гордостью и удивлением сообщаю, что работа за 61 главу, перешагнула отметку в 1 000 000 знаков! Один миллион! Считай две средненьких книги, правда признаюсь, что воды много, но я не специально... оно само! Честно! Да и без воды, будет сухо.

Не думаю, что это само по себе супер-достижение — так может любой графоман (к коим я себя отчасти и причисляю), и впереди ещё много миллионов буковок. Но я всё же горжусь, что смог столько написать. Я хорошо помню, как сложно давались первые десять тысяч символов. Начинать всегда трудно, поэтому повторю прописную, но важную истину: любой путь начинается с первого шага, как бы сложно его ни было сделать.