Глава 35.0

Мы втроём — я, Авери и Кассиус — уже ждали всех в нашей комнате. Вскоре пришли и остальные члены собрания. Пхах, даже смешно от моего серьёзного отношения ко всему этому.

Комнатка не ахти какая просторная, но именно в этом и был смысл: мало места — значит, каждый чувствует, что он внутри чего-то закрытого и «своего». Такого места, к которому не каждый имеет доступ — закрытое сообщество. А подростки любят такое.

Закрытая группа, в которую может попасть лишь «избранный», — это ли не идеальный способ привязать к себе остальных, дав им возможность выразиться и показать свою индивидуальность, особенность. Подростки стремятся к независимости и часто бросают вызов нормам и ценностям, и я этим сыграю. Может быть, во мне тоже сыграла эта черта, раз я взял на себя всё это с дальней перспективой, но если всё сложится хорошо, я смогу окончательно установить своё главенство не только в своём курсе Слизерина, но и в последующих.

Перед собранием нашего «совета» мы, конечно же, подготовились. Поэтому сели не на кроватях и сундуках, а как цивилизованные люди — за столами и стульями. Ну, кроме Авери: он сразу же плюхнулся на кровать, правда, под моим взглядом чуть приуныл, но всё же встал и сел за стол.

Стол у нас был трансфигурирован мною, как и стулья. Оттого такие крупногабаритные вещи требовали много сил, и через полчаса, когда в них закончатся вложенные заклинания, они вновь вернутся к своему изначальному облику.

Аманда села через стул от меня, демонстративно скрестив руки. Видимо, раз в прошлый раз села рядом, то считала это место своим, а занявший её место Кассиус чувствовал себя не очень уютно под взглядом истинной Розье.

Нокс устроилась рядом с Амандой, как ни странно, и это само по себе уже было результатом моей работы. Две кошки, которые ещё месяц назад были готовы выцарапать друг другу глаза, теперь сидели бок о бок — да, с натянутыми улыбками, но молча! Раньше они не могли остановиться от взаимного потока колкостей даже при простом приветствии.

Я щёлкнул палочкой — дверь с лязгом сомкнулась. Коллопортус сработал штатно, и теперь комната была заперта. Нокс привычно повесила своё предупреждающее чары, и в воздухе вспыхнуло тонкое, почти невидимое плетение — если кто-то попробует вскрыть дверь, она узнает об этом первой. Я поднял палочку и, чертя в воздухе сложный жест, создал купол тишины. Тяжёлый воздух, лишённый эха, сразу сделал пространство более камерным. Теперь никто извне не услышит ни слова.

Даже не знаю, зачем мы так заморачивались, но моя паранойя была рада.

— Значит так, — начал я. — Объявляю наше очередное собрание открытым. И сегодня нам есть что обсудить.

Авери лениво откинулся на спинку стула, переплёл пальцы на затылке и улыбнулся. Ему всё это нравилось — он любил ощущение принадлежности к чему-то важному. Кассиус, напротив, держался серьёзно, чуть ссутулившись и глядя то на Аманду, то прямо на меня, как будто мы собирались разруливать геополитическую ситуацию. Блэкмор положил руки на колени и был хмурым, Аманда же жутко улыбалась, смотря на Кассиуса с холодной злостью, а Нокс, с милой улыбкой ангела, была довольна этой картиной.

Я откинулся на спинку кресла и постучал пальцами по подлокотнику — раз, два, три.

— Ну что, господа и дамы, — начал я, обводя всех взглядом. — Время подвести первые итоги. Кто начнёт?

Авери, по своему обыкновению, растянул улыбку:

— Я начну. Я поговорил с нашими общими знакомыми из Когтеврана, и они обещали поговорить со своими перваками, так что больше проблем не будет.

— Это хорошо, а то не хватало, чтобы вечно нейтральные умники конфликтовали с нашими. Ох уж эти перваки…

Аманда прищурилась и слегка наклонилась вперёд:

— А я с Марселлой Трэверс познакомилась. Девчонка гордая, но падкая на комплименты. Я пару раз похвалила её за успехи на зельях и чуть помогла с одним заданием — и всё, теперь тянет за мной свой «малый кружок». Они, конечно, пока играют в самостоятельность, но если правильно толкнуть, эта компания может стать аналогом моей среди первокурсниц Слизерина.

— Значит, ты и будешь её якорем, — отметил я. — Продолжай, только не переигрывай. Всё-таки Трэверсы из священных 28. Кто ещё сблизился с перваками?

Нокс взяла слово:

— Тина Дейвис и Элиза Крофт. Первая полезна связями — её отец в департаменте, она сама об этом не замолкает. Элиза же — пустяк. Магия у неё получается плохо, а отец держит лишь лавку с подержанными книгами и канцелярией.

— Прекрасно, — сказал я, складывая пальцы в замок. Так по очереди мне рассказали всё, что нужно было, хотя большую часть я и так узнавал в течение недели. Но таким образом, все узнавали подробности и не было недоговорок между всеми.

Сначала все рассказывали про успехи с перваками, про решённые конфликты. В общем, всё то, что мы планировали на собрании. Были неудачи, а были и удачные решения, и мы радовались, что потраченные силы и нервы приносили результат, хоть сейчас и не слишком существенный.

Я почувствовал, как уголок губ сам собой поднялся.

— Отличная работа.

В целом за неделю удалось уладить пару конфликтов между вторым и первым курсами. Хоть вмешиваться в дела первокурсников было небольшим табу, я решил воспользоваться тем, что табу-то не писанное.

Когда всё только зарождалось, это и близко не походило на сегодняшнее собрание. К счастью разговор с Амандой, после которого я поговорил с Изабеллой Нокс насчёт конфликта — глупого, детского, но отравляющего единство второго курса Слизерина, привел к тому, что ныне мы собирались раз в неделю в этой комнате. Я тогда решил проверить: смогу ли вмешаться и заставить её слушаться.

— Тебе может казаться, что это «личное дело», но поверь, на втором курсе личных дел уже не существует.

Я заговорил о старших, о том, что они не ждут от нас объединения, что весь Слизерин думает только о себе, и каждый Слизеринец хочет своего блага, но в одиночку добиться этого сложно. Объяснил, что давить будут не только гриффиндорцы, но и собственные слизеринцы постарше. Нокс поняла, куда я клоню. Я слегка приоткрыл карты: сказал о своих планах и подчеркнул, что всем курсом, действуя заодно, нам никто не будет соперником.

Не знаю, насколько хорошо я тогда убеждал, но благодаря хорошим отношениям с Изабеллой Нокс, которая с первого дня пыталась быть хотя бы нейтральной, я смог наладить между ними отношения. Они больше не враждовали, хотя напряжение между не исчезло — нет, они по-прежнему кололись словами, будто иголками, — но теперь это было под моим контролем.

Впрочем, Уоррингтон и Блэкмор вначале не очень оценили ценность объединения с компанией девушек. А я понимал, что всего за пару разговоров смог направить в общую сторону не только Нокс с Амандой, но и их подруг, особенно это касалось лучшей подруги Нокс — Вивьен Кроуфорд. А когда на днях в газете написали о повышении её старшей родственницы до главы какого-то отдела Министерства, ситуация и вовсе стала идеальной.

Аманда после этого разговора будто вздохнула с облегчением. Теперь никто не пытался урвать у неё авторитет в их женском коллективе. По факту она и Нокс просто сменили сторону на мою, а значит больше не пытались показать себя среди старших девушек, чтобы войти в их круг.

Я долгими разговорами так или иначе убеждал их, что это всё бессмысленно — лучше, чтобы к ним хотели присоединиться, а не наоборот.

С Блэкмором дела были проще: во-первых, он сам тянулся ко мне, понимая, что со мной ему будет легче бороться с тем же Ридом, Бёрком или другими. Да и привязался он ко мне и нашей компашке. Через него у меня был тот же Флинт и другие, которые не блистали умом, но зато были неплохой пробивной силой на побегушках.

В прямом доступе у меня тоже были «инструменты», например Кайден Флетчер, который легко поддавался контролю: сначала анонимными письмами, затем шантажом и раскрытием себя, что в итоге привело к тому, что парень сменил сторону бесповоротно и стал моей шестеркой.

Конечно, сила шантажа письмом быстро потеряла бы эффект, но в подобном возрасте и в закрытом обществе вроде школы были разные типы людей. Кратко: Кайден хотел быть рядом с самым уважаемым парнем своего возраста, чтобы ему доставались крохи влияния. Типичная шестерка, но для меня — прекрасный инструмент: пешка, которую можно отправить за перекусом или позвать кого-то, а взамен — лишь право ходить рядом, общаться со мной и другими «крутыми» в его голове. Очень глупо для умного человека, но для него это предел социальной лестницы.

Го назад мне было неприятно, когда приходилось постоянно перетягивать таких шестерок, ведь я делал это осознанно, в отличие от Блэкмора, у которого это получалось неосознанно.

Сейчас же, хоть я постоянно думал обо всех пробелах нашего курса и наших «мальков», я также выстраивал систему, где не принимал бы открытого участия в собственных планах.

Собрание начиналось обычно с результатов, потом переходило к обмену новостями: кто что слышал, кто что заметил — сплетни про старших, жалобы первокурсников, придирки преподавателей. Потом шли насущные вопросы: кого поддержать, кого приструнить, что сказать, кому и где намекнуть.

Когда принималось решение с многоступенчатым планом, каждый участник сообщал уже своему ближайшему кругу: «Теперь так». Благодаря этому почти каждый второкурсник Слизерина в случаи нужны выполнял сказанное мною, но это работало и в обратную сторону. То есть начиналась цепочка, когда любой вопрос, любая проблема — будь то стычка между нашими второгодниками и гриффиндорцами или подкол старшекурсников — стекала ко мне. Я становился арбитром. Если слизеринцы были правы — ставил на место чужаков; если нет — сглаживал углы и отводил удар.

Так за полтора месяца я превратился в того, кто «решает», а решение исполняют другие. Все это работало, ведь в случае проблем они могли обратиться ко мне.

Мы почти месяц шли к этому, меняя кабинеты, поведение нашей группы по интересам, общего курса движения и т.д. Если раньше мы смотрели на это с сомнением, стоя в заброшенной аудитории, то теперь, к середине октября, наши встречи стали регулярными и приносили результат.

Они смотрели на меня. Даже Аманда со своей вечно снисходительной ухмылкой. Даже Нокс, которая старалась не показывать, что ей нравится эта игра. А я видел — нравилось. Им всем нравилось, что кто-то собрал их и теперь они тайно что-то решают.

И с каждой такой встречей они всё сильнее оказывались внутри моей сети. С каждым разом наше решение превращалось в моё решение. Когда я говорю «мы», это значит, что вроде бы обсудили коллективом, но конечное решение я принимал сам, оставляя за собой последнее слово. Я умышленно оставлял в обсуждении спорный пункт, чтобы посмотреть, кто зацепится. Потом аккуратно переворачивал дискурс, подсовывая формулировку, под которую уже выстроились доказательства.

В итоге выстраивался план, который мы в течение недели могли поменять, как и общий курс движения, но благодаря еженедельным собраниям всё это приводилось к общему знаменателю, и все чувствовали своё участие в чём-то закрытом и имеющем цель.

Постепенно мы обсудили все решённые за неделю вопросы. Теперь все были в курсе, что мы смогли, а что осталось на потом.

— Продолжим, теперь — новости, — сказал я, глядя по очереди на каждого. — Что у нас за неделю накопилось?

Аманда откинулась на локти и с видом знатока заговорила:

— Среди девчонок слухи поползли. Эмили Слэйтер и Хлоя Рэндалл с шестого курса обсуждали, что «второгодки совсем выбились из рук». Им не нравится, что мы в их рты не заглядываем, а первогодки тянутся к нам, а не к старшим. Тоже самое обсуждалось у нас в кружке, хотя при мне сменили тему.

Слова Аманды поддержала Нокс, которая с этих двоих сильно бесилась, а после наших собраний все — от девчонок до парней — всё больше начали недолюбливать старших, видя в них только плохое, а ведь раньше все пытались влиться к ним. Конечно же на это я и рассчитывал: когда ты пальцем показываешь на чужие грехи (даже будущие), то все более пристально начинают глядеть в ту сторону и приплетать всё, чтобы сказанное идеально легло в их мировосприятие.

Правда, работало это лишь благодаря моей почти безупречной репутации и, пожалуй, небольшому шарму, который складывался из нескольких важных аспектов — начиная от хорошей внешности и заканчивая уверенностью.

И это была не похвала самому себе, я просто понимал ценность таких черт, как хорошая внешность, поведение, громкая фамилия и деньги за спиной.

Авери прищурился и лениво добавил:

— Один знакомый из Пуффендуя, на астрономии, слышал, как Фармус, гриффиндорский староста, говорил, что неплохо бы «урезать Малфою язык». Слово в слово.

— Плевать на Фармуса, — рявкнул Блэкмор.

— Это не просто слова. Если староста Гриффиндора взял меня в прицел, значит, он не проглотил сказанное мною.

Аманда ухмыльнулась:

— То есть нам стоит ждать ответа от грифов? Прекрасно. — Саркастично добавила она, ожидая моей реакции.

— Они и раньше лезли, — заметил Кассиус. — Вспомни хотя бы Рида или Бёрка, просто сейчас влезет их староста.

Я усмехнулся.

— Это всё из‑за нашего отважного старосты, который конфликтует с Фармусом. Тот решил, что раз Ансуорт не может с ним справиться, то можно спокойно оскорблять факультет при второгодниках.

— Бёрка я рано или поздно сам в грязь уткну. — Резко сказал Блэкмор.

— Уже утыкал, — напомнил Авери. — На позапрошлом собрании клуба. Все видели.

— Одного раза мало, — буркнул Блэкмор.

Я поднял ладонь:

— Потом обсудим Бёрка, а сейчас я вам расскажу, что будем делать с Фармусом.

Староста Гриффиндора — громкая фигура, а раз он заявил, что хочет укоротить мне язык, то пусть поплатится за слова. У него есть одна уязвимость: он староста. И если он будет слишком эмоционален, его репутация рухнет. Он уже проявил свою несдержанность два раза — мы же просто воспользуемся этим и…

Все выслушали мой небольшой план, который обезопасит меня и заодно заденет репутацию старосты Гриффиндора. После небольшого плана начали сыпаться вопросы.

— То есть ты предлагаешь просто распустить слух по всей школе, что Фармус собирается унизить какого‑то второгодку со Слизерина? — переспросил Кассиус, на что я утвердительно кивнул, ведь суть плана была проста.

— Это будет упреждающий удар: если на меня вдруг кто‑то нападёт, то все подумают, что староста Гриффиндора решил напасть на младшекурсника, а если нет — в любом случае все будут помнить о его угрозе.

— Он сам себе вырыл яму своими словами. Теперь такой слух ляжет на подготовленную почву, — потирая подбородок, сказал Авери.

— В случае чего можно будет даже подстроить нападение, — сказала Нокс.

— Интересную игру ты придумал… — заметила Аманда и начала размышлять над тем, что же я на самом деле задума

— Да нет, это лишь баловство, но я придумал кое‑что поинтереснее, расскажу это после обсуждения новостей.

Дальше мы обсуждали всё, что происходило в школе.

Авери, пытаясь разрядить атмосферу, вставил:

— Кстати, насчёт преподавателей. Вы слышали, что на ЗоТИ профессор обругала какого‑то грифона так, что он неделю ходил красный?

— Это ещё цветочки, — вмешалась Нокс. — У Макгонагалл чуть крыша не поехала, когда двое близнецов Уизли раздобыли метлу и летали по коридору.

Мы засмеялись. Атмосфера стала легче, но ненадолго.

Я снова вернул разговор в нужное русло:

— Ладно. Итог такой: первогодкам помогаем и тянем к себе, но так, чтобы не слишком бросалось в глаза. Насчёт старших… они наша главная угроза. Фармуса делаем мишенью через слухи. От Бёрка пока проблем нет, но если что — рассчитываю на тебя, Декстер. Рид и остальные грифы с нашего курса не представляют угрозы без Бёрка и его друга.

Блэкмор не удержался:

— Но старшие не будут стоять в углу, это ясно. Уже многие намекают, что «слишком много инициативы» у второкурсников. Помнишь же про негласное правило — не вмешиваться в дела первокурсников.

— Поэтому это все и нужно, — сказал я, еще раз за день, указав на все вокруг. — Чтобы мы были единым голосом. Старшие могут давить на нас поодиночке, но не когда мы стоим вместе.

Мы ещё минут десять мешкали, перебирали детали, посмеивались и обменивались новостями; затем я подробно изложил план: сначала — вброс слухов о якобы угрозах со стороны Фармуса, дальше — тщательно(нет) спланированный план, который при безупречном исполнении должна была серьёзно подорвать его репутацию и не только его. После собрания я сожалел лишь об упущенном шансе злодейски посмеяться. А впрочем никто мне не помешает посмеяться на тренировке по магии.

— Бугагашеньки!

***

От Автора

Может показаться, что глава проходная — но это не так. Скажу по секрету: эти собрания изменят очень многое в жизни факультета Слизерин. Жду ваших предположений насчёт «злодейского плана» героя; к тому же в конце главы была проверка на возраст — надеюсь, отсылку все поняли. 
На этом я не прощаюсь — просто иду спать, чтобы потом писать проду. А вы — комменты; да, я люблю комментарии. Надо как-нибудь написать трактат о моей нездоровой любви к ним, но а пока.... ПИШИТЕ КОММЕНТЫ!