Глава 101.0

Когда Алистер Ярвуд вышел из толпы, он выглядел крайне неуверенно и, видимо, не ожидал такой подставы со стороны своих дружков. Вот только падлу слили, хотел он того или нет. Прямо сейчас каждый был сам за себя, и даже мои верные старосты нашего факультета, уверен, сейчас думают, как бы избежать недовольства профессоров.

— П-профессор Макгонагалл, профессор Снейп… я, кажется, всё перепутал. — Его голос дрожал, а ведь помнится, на первом курсе он был таким самоуверенным… Видимо, детская психика не выдержала пережитого, и растущий интриган стал мямлей, или же он сейчас хорошо притворялся.

Макгонагалл нахмурилась ещё сильнее.

— Перепутали, мистер Ярвуд? Вы утверждали старосте школы, что вам известно о том, что спальню учеников второго курса, отобрали ваши сокурсники.

— Нет, то есть да… но не совсем верно! — Ярвуд чуть замахал руками, его глаза бегали от Вэнса к Роквуду, будто ища поддержки, но встречая лишь ледяное отчуждение. — Я знаю, что есть группа третьекурсников, которая собралась в какой-то… «Совет Слизерина». Ну, Арктурус Малфой и ещё пара человек с нашего курса.

Он выпалил это всё одним дыханием, потом замер, вдохнул воздух и продолжил. В его глазах читалось отчаяние человека, который понял, что ввязался не в ту игру, и теперь пытается выкрутиться, минимизируя ущерб. Крыса! Трусливая и жалкая крыса, готовая слить всё, лишь бы его самого не тронули. Ненавижу, но, благо, гнев начинает отпускать — не зря я столько тренировался в ментальной магии. Да и как-то после осени влияние проклятия вновь ослабло. А бесился я больше всего в начале ноября… странно, что это сразу после Самайна и ритуала из цепочки… прямо как в начале учебного года… тоже после ритуала.

— И ходит слух, что чтобы вступить в этот неофициальный кружок, нужно одолжить Совету свою спальную комнату на год. И я предположил, что некоторые второкурсники теперь живут в комнатах третьего курса, а их комнаты… ну, используют для своих собраний. Я не говорил, что комнату отнимают, ну, может быть, приукрасил насчёт влияния этого кружка на факультет, из-за нашего конфликта с Малфоем, но всё остальное пересказывают друг другу ученики младших курсов. Ну, из тех, кто близко общается с членами этого Совета.

Профессор Макгонагалл обвела взглядом всех присутствующих и остановилась на мне. Её лицо выражало всё нарастающее раздражение.

— Мистер Ярвуд, — произнесла она, и было такое ощущение, будто каждый слог звенел, — вы осознаёте тяжесть своего вранья? Вы, на основании слухов и собственных фантазий, оклеветали однокурсников и заставили старосту школы отвлекать меня и вашего декана для расследования несуществующего нарушения?

Эдриан Вэнс, до этого момента сохранявший маску ответственностью лидера, позволил себе на лице выражение почти брезгливого презрения. Он понял, что пешка сломалась, и, видя, что Алистер хочет продолжить, перебил его.

— Похоже, профессор, мы имеем дело не с нарушением дисциплины, а с вопиющим случаем лжесвидетельства. — Явственно прозвучал укор, направленный прямо в Ярвуда. — Поведение мистера Ярвуда подрывает основы доверия между учениками и ставит под сомнение компетентность школьного самоуправления. Я прошу прощения, что отвлёк вас, поверив его словам.

А вот это уже интересно! И видимо, он приверженец мысли, что лучшая защита — это нападение. Я, успокоившись до приемлемого уровня, наблюдал за этой комедией. Вэнс мастерски переводил стрелки. Он сейчас пытался сделать Ярвуда козлом отпущения за весь этот беспорядок, одновременно демонстрируя свою «принципиальность». Вот только вдруг Алистер решит пойти во все тяжкие… хотя, учитывая, как он озирался на Вэнса и Торбина — не посмеет.

— Как староста школы, — продолжил Вэнс, вынимая из складок мантии изящный, обтянутый кожей блокнот с серебряной застёжкой, — я наделён полномочиями регулировать дисциплину, баллами. В соответствии с параграфом седьмым школьного устава, староста школы может накладывать штрафы до десяти баллов с любого факультета ежемесячно за нарушения, затрагивающие общешкольный порядок.

Он говорил чётко и педантично, демонстрируя идеальное знание правил. Вот жеж показушник. Даже сделал паузу, давая Снейпу и Макгонагалл вспомнить бюрократические тонкости, а именно, что автоматического списания баллов от слов, как у профессоров, не происходит.

То есть он обязан внести запись о нарушении и предложить наказание в еженедельный отчёт заместителю директора. А профессор Макконагалл, как курирующий старосту школы, уже может утвердить решение. Примерно такими же полномочиями обладали старосты факультетов, только вместо десяти баллов у них было ограничение штрафа в пять баллов. Плюс отчитывались они непосредственно декану своего факультета, и тот уже снимал или давал баллы, если считал действия правомерными.

То есть непосредственное вычитание баллов из кубка факультета производит декан соответствующего факультета после получения отчёта. Это… обеспечивает возможность вручения подобной “власти” простому школьнику.

— В данном случае, — Вэнс открыл блокнот и что-то быстро начертал изящным пером, — за дачу заведомо ложных показаний, введение в заблуждение и создание конфликтной ситуации на пустом месте, я накладываю на факультет Слизерин штраф в шесть баллов. Запись будет внесена в отчёт, дабы вы, профессор Макгонагалл, сняли баллы.

— Нет необходимости, я сниму их сейчас. Минус десять баллов Слизерину за введение в заблуждение.

Сказала и сняла десять вместо шести… эхх…

— Было бы более эффективно направить его на отработку, — стиснул зубы Снейп, которому всегда были важны баллы нашего факультета. — Так вы наказали и виновного, и пострадавшего.

— Тем не менее, — Вэнс закрыл блокнот, — даже если мистер Ярвуд и лжёт, сам факт существования таких слухов и упоминание о некоем «Совете» требует, на мой взгляд, проверки. Хотя бы для проформы. Чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.

— Мистер Вэнс, вы абсолютно правы, — резко сказала Макгонагалл, всё ещё кипя от слов Ярвуда. — Мы начнём проверку комнат. Не так ли, Северус?

— Раз вы считаете нужным, то не могу не согласиться, — кратко и явно недовольно ответил Снейп.

Обход начался, и Люциан нервно вёл процессию по мужскому крылу.

— Комнаты второкурсников: A2, B2, C2… — он указал на двери. — И D3, — он указал на дверь подальше, — она… оказалась почему-то среди комнат третьего курса.

— Странное распределение. Тогда кто из учеников занимает комнату D2? — вновь влез Вэнс.

— Мистер Вэнс задал правильный вопрос, и я ожидаю ответа, — требовательно сказала Макгонагалл.

— Ученики третьего курса — Арктурус Малфой, Маркус Авери и Кассиус Уоррингтон.

— Будьте добры, — сухо начал Снейп, — объясните когтевранцу и нам причину такого распределения комнат.

Селвин, стоявшая чуть позади, нахмурилась, якобы припоминая.

— Осенью прошлого года, размещением занимался Бенедикт Ансуорт. Он тогда был старостой.

В воздухе повисла тяжёлая, неловкая пауза. Фамилия Ансуорт всё ещё была покрыта мраком загадочности, и все старались не вспоминать Бенедикта.

Снейп начал объяснять своим бесстрастным голосом:

— Мистер Ансуорт действительно исполнял обязанности старосты в начале прошлого учебного года.

— Я, кажется, поняла, о ком речь… — уже тише сказала Минерва Макгонагалл.

Вот только Селвин решила избавить себя и Люциана от лишней тряски и добила всех словами, которые все знали, но не говорили.

— Да, как вам известно, профессор, он ныне считается без вести пропавшим после трагической гибели всей его семьи. Соответственно, спросить его о мотивах того или иного распределения комнат не представляется возможным, несмотря на то, номер комнаты должен соответствовать курсу.

Это было умно. Фоули и Селвин лишь обменялись красноречивыми взглядами и почти незаметными кивками, прекрасно вынеся себя за скобки: считай, сняли с себя любые подозрения в причастности к нынешним «проблемам». Мёртвый ведь не опровергнет.

Но Торбин Руквуд, всё ещё пылая от унижения и, видимо, чувствуя, что почва уходит из-под ног, не выдержал.

— Это полнейший вздор! — вырвалось у него, голос сорвался на крик. — Бенедикт никогда бы не… то есть, он был ответственным учеником! Он точно не причастен к этой… этой путанице!

Все взгляды устремились на него. В его вспышке даже было что-то личное.

Я не удержался. С вежливым, почтительным тоном, но с ноткой ядовитого любопытства тоже вступил в разговор.

— Это твоё личное мнение, основанное на дружбе с мистером Ансуортом… есть ли у тебя мнение, основанное не на каких-то слухах, которые до тебя дошли? Можно ли эти слова как-то подтвердить? Кроме, разумеется, твоей веры в порядочность человека, чья семья погибла при крайне загадочных обстоятельствах?

Я сказал это не слишком громко, чтобы это не выглядело, будто я стараюсь на равных вклиниться в разговор преподавателей и старост.

В наступившей тишине профессор Макгонагалл вздохнула от всего этого балагана.

Руквуд разозлился ещё больше, его рот открылся, но…

— Достаточно, — громко сказал Снейп. — Стоит поскорее закончить с этой проверкой комнат. Проверим все комнаты, в которых числятся ученики второго курса.

Система проверки была простой. Поскольку в каждой комнате обычно жили три-четыре ученика, находился хоть один её обитатель среди собравшихся из гостиной. Его вызывали вперёд, и он, под бдительными взглядами Снейпа и Макгонагалл, открывал дверь и так подтверждал, что это его комната.

Нам, «посторонним», даже мельком заглянуть внутрь не позволяли. Преподаватели заходили сами, иногда подзывая старост. Двери закрывались, через пару минут они выходили, кивали, а потом — следующая комната.

Разочек двое учащихся, чуть красные, вышли из комнат, видимо смутившись от того, преподаватели увидели бардак в их комнате.

Так прошли комнаты А2, B2 и C2. Всё было в порядке. Я ловил взгляды Фоули и Селвин, они пожимали плечами, всем видом показывая, что они тут бессильны. Вот только меня не подвёл тот, кому я доверял больше всего. В какой-то момент, потный и явно побегавший туда-сюда, Авери оказался рядом. Сказал, что всё сделано и не стоит беспокоиться, а потом пошёл по своим делам.

И вот очередь дошла до злополучной комнаты, той самой, что по нашему поддельному списку является комнатой второкурсников, но на деле была нашей — моей, Кассиуса и Маркуса.

Жильцом из списка, который прямо сейчас был здесь, к счастью являлся самый ушлый и главный из тех троих парней, что ещё в начале года, впечатлённые… перспективами, согласились одолжить Совету свою комнату, взамен получив нашу благосклонность. Лиам Уайторн, парень с кудрявыми, светлыми волосами и зелёными хитрыми глазами, был главным из той троицы. Наш самый надёжный парень среди младших. Если кого возьмём в Совет в будущем, то это будет он.

Уайторн вышел вперёд, он пытался держаться молодцом, но было видно, что волновался. Понимал ведь, что дверь не откроется. А чары, которыми мы прикрыли комнату, были серьёзными. То есть если он не откроет, то мне придётся признаваться, что это моя комната. Всё-таки даже простое Алохомора тут не поможет, требовался ключ либо пароль, о котором второкурсник знать не мог.

Он вставил ключ, явно не тот, и попытался повернуть, конечно же не получилось, и он решил устроить спектакль, будто дверь заело. Но не зря я так доверяю Маркусу. Когда он дёрнул ручку, дверь, конечно же, открылась. Ибо барабанная дробь — она была оставлена открытой.

Лиам замер на пороге, а затем, сразу осознав всё, повернулся с ухмылкой на лице и пригласил зайти преподавателей. Когда он посмотрел на меня, я ему просто кивнул.

Честно говоря, в моменте я тоже нервничал, но видимо, я смог создать группу, в которой могу доверить свою спину. Правда, оглядываться я буду всегда, ибо… постоянная бдительность!

Мы, стоящие снаружи, могли мельком увидеть интерьер. Это, конечно же, была наша с Авери и Кассиусом спальня. Обычная слизеринская спальня на четверых. Самое же главное, что эти трое в изменённом списке тоже числились втроём.

Вот почему следы того, что недавно застеленных кроватей, три, как и вещей, которых было лишь на троих, играло в нашу пользу. На столе — разбросанные пергаменты, чернильницы, пара учебников, причём второго курса.

В общем, ничего личного, вроде моих книг по окклюменции или фирменных недоартефактов Авери, которые он мастерил в свободное время; разве что плакаты с движущимся изображением парочки крайне известных игроков в квиддич, что принадлежали Кассиусу, всё ещё висели около его кровати. Но в целом ничего не могло нас выдать. Всё выглядело так, будто здесь действительно жили три усердных второкурсника.

Молодец Авери! Аж гордость берёт за него.

Преподаватели вышли из комнаты через пару минут. Макгонагалл почему-то оставалась всё такой же недовольной и бросала на меня подозрительные взгляды.

— Ну что ж, — прошипел Снейп, обводя всех ледяным взглядом. — Все комнаты проверены, и никаких нарушений не обнаружено, Минерва. Похоже, мистер Малфой не виновен, как я и говорил, а вас, мистер Ярвуд, я буду ждать каждый день после уроков на протяжении месяца.

Он явно намеревался на этом закончить… уже вторая попытка.

Развернулся, готовый увести всю процессию обратно в холл. Но профессор Макгонагалл не двинулась с места. Её пронзительный взгляд упал на список в руках Фоули, затем скользнул по номерам дверей в коридоре.

— Подожди, Северус, — сказала она, и в её голосе снова зазвучали стальные нотки. — Мы проверили комнаты, которые значатся за второкурсниками сейчас. Но по обычному плану размещения… — она протянула руку и взяла список у несколько ошалевшего Фоули, — …комната D2 в этом крыле также изначально предназначалась для второго курса. Я считаю, будет нелишним проверить и её. Для полной ясности.

На лице Снейпа уже была смертельная усталость и понимание, что эта женщина не отступит, пока не перевернёт каждый камень.

А вот я надеялся, что и здесь Авери всё сделал, иначе придётся признаваться в части обвинений и на практике проверить мою красноречивость. Грешной мыслью даже захотелось этого… но лучше уж не надо.

Комната D2 — настоящей комната трёх второкурсников, которая стала комнатой для совещаний. А ещё она была так зачарована, что не будь здесь меня, преподавателям пришлось бы взрывать дверь для проверки.

Снейп посмотрел на меня. И я понял, что надеяться на Снейпа не стоит.

— Очень хорошо, Минерва. Проверим D2. Раз уж мы зашли... так далеко.

— Это наша комната, — произнёс я ровным голосом, когда мы дошли до сюда.

— Тогда откройте, мистер Малфой, — потребовала Макгонагалл. — И будьте добры, объясните, почему комната, предназначенная для второкурсников, оказалась в вашем распоряжении.

— Разумеется, профессор, — я сделал шаг к двери. — Разрешите?

Снейп скупым движением кивнул. Макгонагалл же просто выжидающе смотрела.

Я приложил ладонь к холодному дереву двери, что была под комплексом чар, и тихо, чтобы не услышали посторонние, прошептал пароль. Одновременно я повернул ключ в замочной скважине. Механизмы щёлкнули, чары отступили, и дверь бесшумно распахнулась.

Внутри предстала вполне обычная, даже слегка захламлённая ученическая спальня. Четыре кровати, из которых три были явно обжиты: на одной и вовсе растянулся Авери, уткнувшись носом в потрёпанный фолиант по артефакторике. За столом, покрытым пергаментами и чернильными пятнами, сидел, слегка вспотевший, Грэхем. Он что-то оживлённо обсуждал с Авери, жестикулируя, хотя Маркус явно его не особо слушал, лишь иногда вставляя «да».

Оба при нашем появлении резко оборвали разговор и вскочили, изображая на лицах искреннее удивление. Маркус даже прикрыл глаза, притворно щурясь от света из коридора.

— Арк? А что такое? — спросил он, делая вид, что только сейчас заметил толпу за моей спиной.

— Профессора, — коротко пояснил я, отступая в сторону и пропуская Макгонагалл вперёд. — Просят показать нашу комнату.